Ана­то­лий Са­га­ле­вич, оке­а­но­лог, Ге­рой Рос­сии

«Мы про­из­ве­ли ре­во­лю­цию в от­рас­ли»

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Алек­сандр Губ­ский

Ка­жет­ся, лю­ди та­ких раз­но­об­раз­ных та­лан­тов и та­ко­го мас­шта­ба – плод во­об­ра­же­ния пи­са­те­лей или ки­не­ма­то­гра­фи­стов. Ан нет, они жи­вут и сре­ди нас. Как ми­ни­мум один. Зна­комь­тесь: Ана­то­лий Са­га­ле­вич – джа­зо­вый ба­ра­бан­щик, про­фес­си­о­наль­ный бас­кет­бо­лист, бард, док­тор тех­ни­че­ских на­ук, кон­струк­тор и пи­лот глу­бо­ко­вод­ных ап­па­ра­тов, ис­сле­до­ва­тель оке­а­на с ми­ро­вым име­нем, Ге­рой Рос­сии.

Все­мир­ную сла­ву Са­га­ле­ви­чу при­нес­ли глу­бо­ко­вод­ные оби­та­е­мые ап­па­ра­ты (ГОА) «Мир», спро­ек­ти­ро­ван­ные при его уча­стии и по­стро­ен­ные в Фин­лян­дии в ре­корд­но ко­рот­кие сро­ки, несмот­ря на дей­ство­вав­шие про­тив СССР санк­ции: кон­тракт с ком­па­ни­ей Rauma Repola был под­пи­сан в мае 1985 г., а в де­каб­ре 1987 г. «Ми­ры» впер­вые по­гру­зи­лись на про­ект­ную глу­би­ну 6000 м.

По­сле это­го у Са­га­ле­ви­ча бы­ло еще бо­лее 500 по­гру­же­ний с на­уч­ны­ми и обо­рон­ны­ми це­ля­ми: от­кры­тия гид­ро­тер­маль­ных по­лей, кон­сер­ва­ция ре­ак­то­ра на за­то­нув­шей атом­ной под­вод­ной лод­ке «Ком­со­мо­лец» и ис­сле­до­ва­ние при­чин ава­рии АПЛ «Курск», по­гру­же­ние на дно Бай­ка­ла с Вла­ди­ми­ром Пу­ти­ным, экс­пе­ди­ция к ме­сту ги­бе­ли немец­ко­го лин­ко­ра «Бисмарк» и пер­вый в ми­ре спуск под лед Се­вер­но­го по­лю­са на глу­би­ну 4300 м...

Оска­ров­ско­го ла­у­ре­а­та Джейм­са Кэме­ро­на Са­га­ле­вич на­зы­ва­ет по­свой­ски Джим. Ведь имен­но с бор­та «Ми­ра» под управ­ле­ни­ем Са­га­ле­ви­ча Кэме­рон сни­мал под­вод­ные сце­ны филь­ма «Ти­та­ник», за­во­е­вав­ше­го 11 пре­мий «Оскар» и уста­но­вив­ше­го ми­ро­вой ре­корд по сбо­рам. Ре­жис­се­ра и уче­но­го свя­зы­ва­ют мно­го­лет­няя друж­ба и со­труд­ни­че­ство: Кэме­рон участ­во­вал в се­ми экс­пе­ди­ци­ях под ру­ко­вод­ством Са­га­ле­ви­ча, по­гру­жал­ся на «Ми­рах» 49 раз. Имен­но Кэме­рон на­пи­сал пре­ди­сло­вие к кни­ге Са­га­ле­ви­ча «Глу­би­на», вто­рое из­да­ние ко­то­рой вы­шло в этом го­ду.

Мы бе­се­ду­ем в ка­би­не­те Са­га­ле­ви­ча – за­ве­ду­ю­ще­го ла­бо­ра­то­ри­ей Ин­сти­ту­та оке­а­но­ло­гии им. Шир­шо­ва РАН. Уче­ный вспо­ми­на­ет о бы­лых экс­пе­ди­ци­ях и рас­ска­зы­ва­ет, чем за­ни­ма­ет­ся сей­час (ока­зы­ва­ет­ся, в кни­гу во­шло да­ле­ко не все). В по­след­ние го­ды зна­ния и уме­ния Ге­роя Рос­сии ро­дине ока­за­лись не нуж­ны: «Ми­ры» сто­ят на при­ко­ле в Ка­ли­нин­гра­де, но­си­тель ГОА – на­уч­но­ис­сле­до­ва­тель­ское суд­но «Ака­де­мик Мсти­слав Кел­дыш» вы­хо­дит в мо­ре без них. А Са­га­ле­вич ез­дит по ми­ру, участ­ву­ет в меж­ду­на­род­ных кон­фе­рен­ци­ях. И по­мо­га­ет ки­тай­цам стро­ить уни­каль­ный оби­та­е­мый ап­па­рат с глу­би­ной по­гру­же­ния 11 000 м.

– У СССР бы­ло два ГОА Pisces, по­стро­ен­ных в Ка­на­де. Вы объ­яс­ня­е­те в «Глу­бине», по­че­му по­на­до­би­лось стро­и­тель­ство двух ше­сти­ты­сяч­ни­ков: по­то­му что 98% мор­ско­го дна на­хо­дит­ся на глу­бине до 6000 м. Но как вам уда­лось убе­дить ру­ко­вод­ство стра­ны, что со­вет­ской на­у­ке нуж­ны та­кие ап­па­ра­ты? – Идея стро­и­тель­ства «Ми­ров» воз­ник­ла сразу по­сле по­яв­ле­ния у нас Pisces. Я в те­че­ние двух лет ра­бо­тал на фир­ме HYCO в ка­че­стве на­блю­да­ю­ще­го за стро­и­тель­ством Pisces. Пер­вый ап­па­рат Pisces VII был по­став­лен в СССР в 1974 г. В 1976 г. в Ван­ку­ве­ре мы при­ни­ма­ли вто­рой ап­па­рат, Pisces XI, ко­мис­сию воз­глав­лял Ан­дрей Сер­ге­е­вич Мо­нин, в то вре­мя ди­рек­тор Ин­сти­ту­та оке­а­но­ло­гии, в ее со­став та­к­же вхо­ди­ли его за­ме­сти­тель Игорь Ев­ге­нье­вич Ми­халь­цев, я, пред­ста­ви­тель в/о «Су­до­им­порт» и еще два со­труд­ни­ка ин­сти­ту­та. На бан­ке­те Ми­халь­цев ме­ня спро­сил: «Что даль­ше?» Я от­ве­тил: «Во-пер­вых, ра­бо­та. Во-вто­рых – 6000». Мы об­су­ди­ли, что бу­дем стро­ить ше­сти­ты­сяч­ни­ки там же, в Ван­ку­ве­ре. Пред­по­ла­га­лось, что фир­му ор­га­ни­зу­ет ди­зай­нер Pisces Мак Том­сон. Ого­во­ри­ли с ним при­мер­ные сро­ки по­став­ки ап­па­ра­та – два го­да. Ведь в Ка­на­де нам по­стро­и­ли два Pisces за два го­да, а в СССР на это по­на­до­би­лось бы лет 8–10.

Вер­нув­шись в Моск­ву, я воз­гла­вил груп­пу по экс­плу­а­та­ции ап­па­ра­тов Pisces VII и Pisces XI. Со­вет­ские кон­струк­то­ры, раз­ра­ба­ты­вав­шие на­ши ап­па­ра­ты «Се­вер-2», «По­иск» и др., озна­ко­мив­шись с при­быв­ши­ми в СССР Pisces, ска­за­ли: уто­нут при пер­вом же по­гру­же­нии на мак­си­маль­ную глу­би­ну – сфе­ра не вы­дер­жит. Но ап­па­ра­ты за­ре­ко­мен­до­ва­ли се­бя пре­крас­но. Кро­ме то­го, с но­вы­ми ап­па­ра­та­ми мы по­лу­чи­ли но­вые за­пад­ные тех­но­ло­гии в ви­де со­вре­мен­ной на­ви­га­ци­он­ной и на­уч­ной ап­па­ра­ту­ры. Но­вый за­каз на ше­сти­ты­сяч­ник под­дер­жа­ли мно­гие ве­дом­ства, вклю­чая ВМФ. Но бы­ло и со­про­тив­ле­ние – в первую оче­редь со сто­ро­ны Гос­пла­на, ко­то­рый то­гда воз­глав­лял Ни­ко­лай Бай­ба­ков. Он был кон­сер­ва­то­ром и не хо­тел от­да­вать день­ги за ру­беж, счи­тая, что по­доб­ные ап­па­ра­ты мо­гут по­стро­ить и в СССР. – В ка­кую сум­му обо­шлось Со­вет­ско­му Со­ю­зу стро­и­тель­ство двух ше­сти­ты­сяч­ни­ков? – 29 млн ин­ва­лют­ных руб­лей, или $40 млн. Из­на­чаль­но ап­па­ра­ты на­зы­ва­лись «Ака­де­мик», назва­ние «Мир» при­шло в про­цес­се стро­и­тель­ства ап­па­ра­тов – ре­ши­ли про­ве­сти ана­ло­гию с кос­ми­че­ской стан­ци­ей «Мир».

А поз­же, в 1990 г., ко­гда пла­ни­ро­ва­лись пер­вые ра­бо­ты с фир­мой IMAX, у нас по­яви­лась идея ор­га­ни­зо­вать се­анс свя­зи двух «Ми­ров»: кос­ми­че­ско­го – с ор­би­ты и под­вод­но­го – со дна оке­а­на, с «Ти­та­ни­ка» (3800 м). Но «Ин­тер­кос­мос» за час ра­бо­ты спут­ни­ка за­про­сил аст­ро­но­ми­че­скую сум­му – $10 млн. Поз­же, в 2005 г., мы все-та­ки сде­ла­ли это – вме­сте с Кэме­ро­ном. На­ши идеи опе­ре­жа­ли вре­мя. (Сме­ет­ся.) – На ка­ком уровне в СССР при­ни­ма­лось ре­ше­ние о стро­и­тель­стве «Ми­ров», кто да­вал окон­ча­тель­ное доб­ро? – Ре­ше­ние при­ни­ма­лось на уровне несколь­ких ми­ни­стров. Сна­ча­ла бы­ло со­зва­но со­ве­ща­ние у Бай­ба­ко­ва, на ко­то­рое при­гла­си­ли кон­струк­то­ров на­ших ве­ду­щих КБ – «Ма­ла­хи­та», «Ла­зу­ри­та», «Ру­би­на», НИИ Кры­ло­ва. У нас бы­ло тех­за­да­ние на ап­па­рат, мы его раз­да­ли на­шим кон­струк­то­рам, они по­про­си­ли пол­то­ра ме­ся­ца на то, что­бы под­го­то­вить от­вет по сро­кам и сум­ме. Че­рез пол­то­ра ме­ся­ца мы встре­ти­лись у Бай­ба­ко­ва вновь, и кон­струк­то­ры ска­за­ли: на раз­ра­бот­ку и стро­и­тель­ство та­ко­го ап­па­ра­та им по­на­до­бит­ся 10–12 лет, а сто­и­мость оби­та­е­мо­го ап­па­ра­та со­ста­вит $50 млн. Фин­ны бра­лись по­стро­ить нам один оби­та­е­мый ап­па­рат и те­ле­управ­ля­е­мый ап­па­ратс­па­са­тель за $40 млн и за два го­да. Но во­прос все рав­но был ре­шен не сразу: при­шлось сна­ча­ла ид­ти к глав­ко­му ВМФ [Вла­ди­ми­ру] Чер­на­ви­ну, а по­том к ми­ни­стру обо­ро­ны [Дмит­рию] Усти­но­ву и пред­се­да­те­лю КГБ [Вик­то­ру] Чеб­ри­ко­ву. Они за­ви­зи­ро­ва­ли до­ку­мент, по­след­ним под­пи­сал Мин­суд­пром. Под­пи­сал указ о вы­де­ле­нии фи­нан­си­ро­ва­ния пре­мьер-ми­нистр Ни­ко­лай Ти­хо­нов. – По­че­му вме­сто ка­над­цев ше­сти­ты­сяч­ни­ки для нас на­ча­ли стро­ить фин­ны? – В то вре­мя су­ще­ство­ва­ло эм­бар­го на по­став­ку неко­то­ро­го обо­ру­до­ва­ния в соц­стра­ны, в том чис­ле оно рас­про­стра­ня­лось на по­став­ку лю­бой под­вод­ной тех­ни­ки с глу­би­ной по­гру­же­ния боль­ше 1000 м. И аме­ри­кан­цы при­сталь­но сле­ди­ли за на­ши­ми кон­так­та­ми с ка­над­ца­ми. Так же, как они де­ла­ли это в 1971 г., ко­гда до­би­лись от Ка­на­ды ан­ну­ли­ро­ва­ния экс­порт­ной ли­цен­зии на по­став­ку в СССР ап­па­ра­та Pisces IV, по­сле то­го как к пре­мьер­ми­ни­стру Ка­на­ды Пье­ру Трю­до при­ле­тел аме­ри­кан­ский ад­ми­рал Ре­ко­вер (в 1990 г. мне об этом рас­ска­зал сам Трю­до).

В 1979 г. мы прак­ти­че­ски до­го­во­ри­лись с Ма­ком Том­со­ном о по­строй­ке ше­сти­ты­сяч­ни­ка. Он ор­га­ни­зо­вал но­вую фир­му Canadian Underwater Vehicles (CUV). Кон­тракт меж­ду «Су­до­им­пор­том» и CUV был под­го­тов­лен, но не мог быть под­пи­сан, так как Том­сон не смог най­ти де­нег на опла­ту бан­ков­ской га­ран­тии под аван­со­вый пла­теж.

По­том мы рас­смат­ри­ва­ли Фран­цию, Швей­ца­рию, Шве­цию и в ре­зуль­та­те оста­но­ви­лись на Фин­лян­дии – она не бы­ла чле­ном COCOM, кон­тро­ли­ро­вав­ше­го экс­порт то­ва­ров и обо­ру­до­ва­ния в СССР и дру­гие со­ци­а­ли­сти­че­ские стра­ны. Но аме­ри­кан­цы пы­та­лись да­вить и на фин­нов. Уже ко­гда мы стро­и­ли ап­па­ра­ты, из Ва­шинг­то­на при­ез­жа­ла де­ле­га­ция, встре­ча­лась с пре­зи­ден­том Фин­лян­дии Ма­у­но Кой­ви­сто. Я знал, что они при­ез­жа­ли, знал да­же ру­ко­во­ди­те­ля де­ле­га­ции – это был мой ста­рый при­я­тель, с ко­то­рым мы по­том об­суж­да­ли эту ис­то­рию. А то­гда аме­ри­кан­цы тре­бо­ва­ли от Кой­ви­сто оста­но­вить сдел­ку. Но он от­ка­зал­ся. Ведь фин­ны жи­ли за счет Со­вет­ско­го Со­ю­за – у них 90% экс­пор­та шло в СССР. По­это­му муд­ро пред­ло­жил аме­ри­кан­цам: «А да­вай­те мы и вам по­стро­им та­кие ап­па­ра­ты». – При этом «Ми­ры» из­на­чаль­но про­ек­ти­ро­ва­лись как сред­ства для на­уч­ных ис­сле­до­ва­ний оке­а­на? – Да. Но лю­бые под­вод­ные ап­па­ра­ты – двой­но­го на­зна­че­ния. И вы зна­е­те, что поз­же мы сде­ла­ли огром­ную ра­бо­ту для ВМФ на за­то­нув­ших под­вод­ных лод­ках «Ком­со­мо­лец» и «Курск». И это бы­ло в са­мые слож­ные го­ды, ко­гда у ВМФ да­же не бы­ло средств, что­бы ве­сти ра­бо­ту с под­вод­ны­ми ап­па­ра­та­ми. А мы про­ве­ли ее во мно­гом за счет на­ших за­ру­беж­ных кон­трак­тов.

Кон­тракт на по­строй­ку «Ми­ров» мы под­пи­са­ли в мае 1985 г., в ок­тяб­ре то­го же го­да я за­щи­тил док­тор­скую дис­сер­та­цию в

Ана­то­лий Са­га­ле­вич рас­ска­зы­ва­ет об ис­то­рии глу­бо­ко­вод­ных оби­та­е­мых ап­па­ра­тов в Рос­сии, топ­ли­ве бу­ду­ще­го со дна Ми­ро­во­го оке­а­на, друж­бе с Джейм­сом Кэме­ро­ном и о том, кто в дей­стви­тель­но­сти при­ду­мал сю­жет филь­ма «Ти­та­ник» «Не­об­хо­ди­ма раз­ра­бот­ка тех­но­ло­гий для подъ­ема га­зо­гид­ра­тов на по­верх­ность. Это топ­ли­во бу­ду­ще­го: 1 куб. см га­зо­гид­ра­та в твер­дом ви­де да­ет 162 куб. см ме­та­на»

Ин­сти­ту­те оке­а­но­ло­гии, а за­тем уехал в Фин­лян­дию – прак­ти­че­ски на пол­то­ра го­да [участ­во­вать в про­цес­се со­зда­ния «Ми­ров»].

СА­МЫЕ РИСКОВАННЫЕ ПО­ГРУ­ЖЕ­НИЯ – Из со­тен ва­ших по­гру­же­ний ка­кое бы­ло са­мым дра­ма­тич­ным и рис­ко­ван­ным?

– В лю­бой экс­пе­ди­ции пер­вое по­гру­же­ние все­гда вол­ни­тель­но. Съ­ем­ки филь­мов – это от­дель­ная ис­то­рия. Взять, на­при­мер, двух ре­жис­се­ров: Сти­ве­на Лоу и Джи­ма Кэме­ро­на. Ра­бо­тать со Сти­ве­ном бы­ло про­ще – он бо­лее мяг­кий че­ло­век, слу­ша­ет. С Джи­мом бы­ло слож­но в пер­вых двух по­гру­же­ни­ях, по­ка он не при­вык к рит­му под­вод­ных ра­бот. По­на­ча­лу он ме­ня по­пре­кал: «По­че­му так мед­лен­но идешь?!» А как ид­ти быст­рее – ря­дом гро­мад­ный же­лез­ный «Ти­та­ник», ведь на ско­ро­сти мож­но по­вре­дить ап­па­рат. Но по­том при­тер­лись, и даль­ше все бы­ло нор­маль­но.

Ес­ли же го­во­рить о дра­ма­тич­но­сти в смыс­ле рис­ка, то я бы вы­де­лил два по­гру­же­ния: пер­вые ис­пы­та­ния «Ми­ров» на глу­бине 6000 м и по­гру­же­ние под лед Се­вер­но­го по­лю­са.

Я ис­пы­ты­вал и «Мир-1», и «Мир2», и осо­бен­но вол­ни­тель­но бы­ло ис­пы­ты­вать пер­вый, по­то­му что, ко­гда мы шли на вто­ром, мы уже зна­ли, что нас ждет, – ап­па­ра­ты бы­ли иден­тич­ны. Мы уже зна­ли, что на опре­де­лен­ной глу­бине от­ка­жет на­сос мор­ской во­ды и т. д. В кни­ге я пи­шу, что ска­чок в глу­бине по­гру­же­ния с 2000 до 6000 м для ис­сле­до­ва­те­ля очень су­ще­ствен в пси­хо­ло­ги­че­ском плане.

А «Пры­жок в неиз­ве­дан­ное», как я на­звал гла­ву в кни­ге, – это, ко­неч­но, Се­вер­ный по­люс. На по­лю­се не ра­бо­та­ют ги­ро­ком­па­сы, а как без них вы­хо­дить на суд­но обес­пе­че­ния? В от­кры­той во­де все про­ще: да­же ес­ли что-то слу­чи­лось, глав­ное – всплыть, а даль­ше суд­но обес­пе­че­ния те­бя под­бе­рет. А на по­лю­се нуж­но бы­ло всплыть точ­но в за­дан­ной точ­ке – неболь­шой по­лы­нье ря­дом с суд­ном. Да­же ес­ли ты по­ни­ма­ешь, где ты на­хо­дишь­ся от­но­си­тель­но суд­на, нуж­но вы­брать пра­виль­ный курс – без ги­ро­ком­па­са. Тео­ре­ти­че­ски мы все это преду­смот­ре­ли, но не зна­ли, как это бу­дет ра­бо­тать на прак­ти­ке.

То­гда го­во­ри­ли – да и сей­час го­во­рят, – что то на­ше по­гру­же­ние важ­но для то­го, что­бы опре­де­лить гра­ни­цы шель­фа Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции. Но од­но по­гру­же­ние ни­че­го не даст, что­бы опре­де­лить гра­ни­цы гео­ло­ги­че­ских струк­тур. Глав­ное зна­че­ние то­го, что мы сде­ла­ли, – мы внед­ри­ли тех­но­ло­гию под­лед­но­го по­гру­же­ния и всплы­тия, и мы те­перь зна­ем, как это де­лать. Так же как по­лет в кос­мос: до тех пор по­ка не сле­тал Га­га­рин, не зна­ли, что там дей­стви­тель­но ждет че­ло­ве­ка.

– И по­ка Алек­сей Лео­нов не вы­шел в от­кры­тый кос­мос...

– С Лео­но­вым мы встре­ча­лись, он ска­зал: «Вы сде­ла­ли при­мер­но то же, что я, ко­гда вы­шел в от­кры­тый кос­мос».

СОКРОВИЩА ОКЕ­А­НА

– Что ис­сле­до­ва­ние глу­бо­ко­вод­ных участ­ков Ми­ро­во­го оке­а­на, и гид­ро­тер­маль­ных по­лей в част­но­сти, мо­жет дать на­у­ке?

– От­кры­тие гид­ро­тер­маль­ных по­лей – это ве­ли­чай­шее от­кры­тие XX в. Это сразу да­ло от­ве­ты на мно­гие во­про­сы о стро­е­нии Зем­ли и ее ис­то­рии. И о теп­ло­об­мене. В тео­рии ли­то­сфер­ных плит не хва­та­ло имен­но это­го ком­по­нен­та: уче­ные пред­по­ла­га­ли, что где-то дол­жен быть вы­ход теп­ла. И в 1977 г. на Га­ла­па­гос­ском риф­те аме­ри­кан­цы от­кры­ли пер­вые гео­тер­маль­ные из­ли­я­ния – с по­мо­щью бук­си­ру­е­мо­го ап­па­ра­та Angus и за­тем оби­та­е­мо­го ап­па­ра­та Alvin. Се­год­ня от­кры­то уже бо­лее 200 гид­ро­тер­маль­ных по­лей на дне Ми­ро­во­го оке­а­на.

На гид­ро­тер­маль­ных по­лях на­блю­да­ют­ся го­ря­чие флю­и­ды (чер­ные ку­риль­щи­ки) и хо­лод­ные со­че­ния. Они вы­но­сят на по­верх­ность мас­су хи­ми­че­ских эле­мен­тов (всю таб­ли­цу Мен­де­ле­е­ва), ко­то­рые, охла­жда­ясь, осе­да­ют на дне, об­ра­зуя муль­ти­руд­ные суль­фид­ные по­строй­ки. В неко­то­рых об­раз­цах, ко­то­рые мы под­ни­ма­ли, бы­ло до 36% ме­ди, до 25% цин­ка! Ура­ган­ное ко­ли­че­ство зо­ло­та – до 50–60 г на тон­ну при 10–15 г, ко­то­рые мы име­ем на су­ше. У гор­но­руд­ных фирм че­шут­ся ру­ки на­чать до­бы­чу.

Но при ООН су­ще­ству­ет ор­га­ни­за­ция по мор­ско­му дну. Ме­ня ино­гда ту­да при­гла­ша­ют как экс­пер­та. Недав­но мы встре­ча­лись в Нью-йор­ке и ре­ши­ли, что в бу­ду­щем раз­ра­бот­ка под­вод­ных ме­сто­рож­де­ний ста­нет воз­мож­на, но толь­ко по со­гла­со­ва­нию с ООН и толь­ко в тех ме­стах, где уже нет дей­ству­ю­щих гид­ро­терм. Гид­ро­тер­мы су­ще­ству­ют 10–50 лет, по­том они в од­ном ме­сте уга­са­ют, но по­яв­ля­ют­ся в дру­гом. Дон­ные ме­сто­рож­де­ния об­ра­зу­ют­ся на глу­бине от 500 до 4000 м, где они наи­бо­лее бо­га­тые. Са­мое глу­бо­ко­вод­ное ме­сто­рож­де­ние, от­кры­тое на се­го­дняш­ний мо­мент, – 5800 м.

И еще од­на уни­каль­ная осо­бен­ность гид­ро­терм – неве­ро­ят­ная для этих глу­бин плот­ность био­мас­сы. Сей­час от­кры­то уже око­ло 800 но­вых ви­дов гид­ро­тер­маль­ных жи­вот­ных. В Япо­нии и Аме­ри­ке со­зда­ны фар­ма­цев­ти­че­ские фир­мы, ко­то­рые раз­ра­ба­ты­ва­ют ле­кар­ства, в первую оче­редь от ра­ка, на ос­но­ве фер­мен­тов, об­на­ру­жен­ных в гид­ро­тер­маль­ных жи­вот­ных, в первую оче­редь в хе­мо­син­те­зи­ру­ю­щих бак­те­ри­ях. Ос­нов­ная пробле­ма – подъ­ем этих бак­те­рий, по­то­му что, ес­ли их изъ­ять из при­выч­ной сре­ды оби­та­ния, они мо­мен­таль­но гиб­нут. Со­от­вет­ствен­но, необ­хо­ди­мо со­зда­вать обо­ру­до­ва­ние, спо­соб­ное дер­жать вы­со­кое дав­ле­ние и тем­пе­ра­ту­ру, при­выч­ные для этих бак­те­рий, что­бы хо­тя бы под­нять их на по­верх­ность. А здесь уже мож­но со­здать лю­бые усло­вия.

По­нят­но, что это ра­бо­та на пер­спек­ти­ву. И ко­неч­но, во всем ми­ре на пер­вом ме­сте – за­бо­та о здо­ро­вье че­ло­ве­ка, по­это­му и ра­бо­ты ве­дут­ся в этом на­прав­ле­нии.

– Ко­гда, по ва­шим оцен­кам, мож­но бу­дет на­чать раз­ра­бот­ку гид­ро­тер­маль­ных ме­сто­рож­де­ний? А ме­сто­рож­де­ний га­зо­гид­ра­тов?

– По­ка пре­це­ден­тов раз­ра­бот­ки гид­ро­тер­маль­ных ме­сто­рож­де­ний нет. А раз­ра­бот­ка ме­сто­рож­де­ний га­зо­гид­ра­тов уже ве­дет­ся, и в первую оче­редь япон­ца­ми. По­сле то­го как у них слу­чи­лась ава­рия на АЭС, япон­цы по­ста­ви­ли за­да­чу пе­ре­ве­сти всю эко­но­ми­ку на аль­тер­на­тив­ное топ­ли­во. И га­зо­гид­ра­ты у них на пер­вом ме­сте. Из­на­чаль­но они ста­ви­ли се­бе цель внед­ре­ния но­вых ис­точ­ни­ков энер­гии в 2020 г., но немно­го не рас­счи­та­ли и те­перь сдви­ну­ли срок на 2030 г.; про­дол­жа­ют раз­ра­ба­ты­вать тех­но­ло­гии, но до­бы­ча уже на­ча­та.

Газо­гид­рат­ные ме­сто­рож­де­ния за­ле­га­ют на глу­би­нах 1000–4000 м, мы впер­вые на­шли га­зо­гид­ра­ты в прес­ной во­де – на Бай­ка­ле на глу­бине 1400 м. Но уже на глу­бине 700 м они на­чи­на­ют раз­ла­гать­ся и пе­ре­хо­дить в га­зо­об­раз­ное со­сто­я­ние. По­это­му не­об­хо­ди­ма раз­ра­бот­ка тех­но­ло­гий для подъ­ема га­зо­гид­ра­тов на по­верх­ность. Это топ­ли­во бу­ду­ще­го: 1 куб. см га­зо­гид­ра­та в твер­дом ви­де да­ет 162 куб. см ме­та­на. Необ­хо­ди­мо ре­шать про­бле­мы и с транс­пор­ти­ров­кой, и с хра­не­ни­ем: га­зо­гид­ра­ты мож­но бу­дет хра­нить и транс­пор­ти­ро­вать в твер­дом ви­де – в ем­ко­стях с необ­хо­ди­мой тем­пе­ра­ту­рой и дав­ле­ни­ем.

ПУ­ТИН НЕ ПО­МОГ

– Что вы го­во­ри­ли чи­нов­ни­кам и по­че­му они вас не услы­ша­ли? По­че­му вы пе­ре­ста­ли ве­сти под­вод­ные ис­сле­до­ва­ния оби­та­е­мы­ми ап­па­ра­та­ми? – «Ми­ры» – луч­шие ап­па­ра­ты в ми­ре. Мы не то что­бы про­цве­та­ли фи­нан­со­во, но ра­бо­та­ли по­сто­ян­но, дер­жа­лись на пла­ву и при­но­си­ли при­быль ин­сти­ту­ту. Но в 2005 г. не ста­ло ди­рек­то­ра на­ше­го ин­сти­ту­та Сер­гея Лап­по. В 2006 г. при­шел но­вый ди­рек­тор – Ро­берт Ниг­ма­ту­лин, и ра­бо­ты в оке­ане с ап­па­ра­та­ми пре­кра­ти­лись. В 2009 г. я по­гру­жал­ся на Бай­ка­ле с Пу­ти­ным. – Это бы­ла са­мая про­дол­жи­тель­ная ауди­ен­ция у Пу­ти­на, че­ты­ре с по­ло­ви­ной ча­са пре­бы­ва­ния под во­дой. По­че­му да­же она не по­мог­ла? – В то вре­мя он был пре­мьер-ми­ни­стром, я ему все рас­ска­зал, он от­ве­тил: «Ана­то­лий Ми­хай­ло­вич, не бес­по­кой­тесь, мы при­мем ме­ры». Я го­во­рил, что нам нуж­ны неболь­шие день­ги, что­бы на­ла­дить ра­бо­ты вновь, а по­том уже мы смо­жем за­ра­ба­ты­вать са­ми.

Лю­ди за ру­бе­жом до сих пор пред­ла­га­ют раз­ные про­ек­ты. Ведь мы про­из­ве­ли ре­во­лю­цию в от­рас­ли – на­ча­ли по­гру­жать­ся с ту­ри­ста­ми. А на эти день­ги ор­га­ни­зо­вы­ва­ли на­уч­ные экс­пе­ди­ции.

С 2011 г. «Ми­ры» сто­ят – по­след­ние ра­бо­ты бы­ли на Же­нев­ском озе­ре. Я уго­во­рил мест­но­го мил­ли­ар­де­ра Фре­де­ри­ка Пал­се­на, ко­то­рый рань­ше по­гру­жал­ся с на­ми на Се­вер­ном по­лю­се, и он про­фи­нан­си­ро­вал ту экс­пе­ди­цию. – Вы недав­но вер­ну­лись из Ка­ли­нин­гра­да, где встре­ча­лись с де­ле­га­ци­ей из Ки­тая. О чем шли пе­ре­го­во­ры? – С ки­тай­ца­ми я ра­бо­таю уже три го­да – я строю с ни­ми оби­та­е­мый ап­па­рат, ко­то­рый смо­жет по­гру­жать­ся на 11 000 м. Он дол­жен быть го­тов в кон­це 2019 – на­ча­ле 2020 г. Это ап­па­рат ти­па «Ми­ра», та­к­же на трех че­ло­век, сей­час мы де­ла­ем сфе­ру в Фин­лян­дии по тем же тех­но­ло­ги­ям. Он бу­дет ве­сить око­ло 25 т; «Мир» ве­сит 18,6 т, но и глу­би­на – 6000 м.

Ки­тай­цы уже сде­ла­ли суд­но-но­си­тель для бу­ду­ще­го ап­па­ра­та, ме­ня при­гла­ша­ли на подъ­ем фла­га. По­ка стро­ит­ся их ап­па­рат, они пред­ло­жи­ли ис­поль­зо­вать это суд­но для ра­бо­ты с «Ми­ра­ми». В ФАНО бы­ло со­ве­ща­ние по этой те­ме под пред­се­да­тель­ством пер­во­го за­ме­сти­те­ля ру­ко­во­ди­те­ля ФАНО Алек­сея Мед­ве­де­ва. Там он за­явил, что ки­тай­цам нуж­ны «Ми­ры», что­бы узнать на­ши тех­но­ло­ги­че­ские сек­ре­ты. Я го­во­рю: «Из­ви­ни­те, но этим ап­па­ра­там 30 лет! Я их стро­ил. А сей­час я строю с ки­тай­ца­ми 11-ты­сяч­ник. Вы ду­ма­е­те, я там

бу­ду мно­го при­ду­мы­вать? «Ми­ры» се­бя за­ре­ко­мен­до­ва­ли очень хо­ро­шо и при­зна­ны аме­ри­кан­ца­ми луч­ши­ми в ми­ре, и мно­гое из то­го, что вло­же­но в них в тех­ни­че­ском плане, ко­неч­но, бу­дет ис­поль­зо­ва­но в но­вом ап­па­ра­те в усо­вер­шен­ство­ван­ном ви­де». Но бы­ло при­ня­то ре­ше­ние с ки­тай­ца­ми не ра­бо­тать.

А «Ми­ры» по-преж­не­му чис­лят­ся на ба­лан­се мо­ей ла­бо­ра­то­рии. И я счи­таю, что впра­ве ими рас­по­ря­жать­ся – есте­ствен­но, по со­гла­со­ва­нию с ру­ко­вод­ством. Но ру­ко­вод­ства Ака­де­мии на­ук по­ка нет: пре­зи­дент Вла­ди­мир Фор­тов по­дал в от­став­ку, ака­де­ми­ки Алек­сандр Ма­ка­ров и Вя­че­слав Пан­чен­ко, ко­то­рые мог­ли бы его за­ме­нить, взя­ли са­мо­от­вод. И по­ка си­ту­а­ция ту­пи­ко­вая.

Но я бла­го­да­рен судь­бе, что у ме­ня бы­ло 25 лет сво­бо­ды дей­ствий. Ко­неч­но, то­же при­хо­ди­лось пре­одо­ле­вать со­про­тив­ле­ние. Но мно­гое уда­лось – уда­лось охва­тить та­кой ши­ро­кий спектр ра­бот с по­мо­щью «Ми­ров», ка­ко­го не сде­лал ни один ап­па­рат в ми­ре.

БАСКЕТБОЛ, НА­У­КА И КИ­НО

– Вы ве­ри­те в судь­бу? Что бы­ло бы, ес­ли бы вы вы­бра­ли про­фес­си­ей джаз или баскетбол, а не на­у­ку? Ес­ли бы не по­зна­ко­ми­лись с ви­це-пре­зи­ден­том IMAX Ан­дрэ Пи­ка­ром, а за­тем – с ре­жис­се­ра­ми Сти­ве­ном Лоу и Джейм­сом Кэме­ро­ном? – Все слу­чи­лось так, как слу­чи­лось. И слу­чи­лось пра­виль­но. Я про­жил очень ин­те­рес­ную и до­стой­ную жизнь и про­дол­жаю в том же клю­че.

Джаз был в са­мом на­ча­ле и был увле­че­ни­ем и под­спо­рьем. Баскетбол од­но вре­мя был вто­рой жиз­нью. В ар­мии я иг­рал за ле­нин­град­ский СКА, по­лу­чил там ма­сте­ра спор­та, а ко­гда де­мо­би­ли­зо­вал­ся, то ме­ня при­гла­си­ли в мос­ков­ское «Ди­на­мо». Несколь­ко ме­ся­цев я иг­рал в выс­шей ли­ге за «Ди­на­мо», од­но­вре­мен­но ра­бо­тая в Ин­сти­ту­те ав­то­ма­ти­ки и те­ле­ме­ха­ни­ки. И по­сто­ян­но при­хо­дил в ин­сти­тут с прось­ба­ми от­пу­стить на сбо­ры, от­пу­стить на со­рев­но­ва­ния. Од­на­жды шеф мне ска­зал: «То­ля, ре­шай: или баскетбол, или на­у­ка». Я вы­брал на­у­ку – о чем ни ра­зу не по­жа­лел.

Но и с бас­кет­бо­лом не за­вя­зал: иг­рал на пер­вен­стве Моск­вы за ко­ман­ду за­во­да «Серп и мо­лот», где ко­гда-то на­чи­нал. По­том иг­рал за ве­те­ран­скую ко­ман­ду ЦСКА – до 70 лет. А на «Кел­ды­ше» мы ор­га­ни­зо­ва­ли во­лей­бол: на­тя­ну­ли над вер­то­лет­ной пло­щад­кой ры­бо­лов­ную сеть, что­бы мяч не уле­тел в мо­ре, и ру­би­лись 4 на 4, про­во­ди­ли чем­пи­о­нат суд­на. Раз­ряд­ка для всех бы­ла по­тря­са­ю­щая! – Ка­кой фильм вы смот­ре­ли боль­шее чис­ло раз: «Ле­тать» про­из­вод­ства IMAX, под­толк­нув­ший вас к со­труд­ни­че­ству с ки­не­ма­то­гра­фи­ста­ми, или «Ти­та­ник», ко­то­рый сни­мал­ся при ва­шем уча­стии и где вы са­ми иг­ра­е­те?

– «Ле­тать». «Ти­та­ник» я смот­рел ра­за че­ты­ре.

– В «Глу­бине» вы рас­ска­зы­ва­е­те, что глав­ную идею филь­ма – лю­бов­ную ис­то­рию – под­ска­за­ли Кэме­ро­ну вы и в 1994 г. на­сто­я­ли на том, что съ­ем­ки на­до на­чи­нать сей­час или ни­ко­гда, то­же вы. Ощу­ща­е­те се­бя крест­ным от­цом филь­ма? Или про­сто од­ним из ак­те­ров? – (Сме­ет­ся.) Крест­ным от­цом – это гром­ко ска­за­но. Но я дей­стви­тель­но один из ав­то­ров идеи филь­ма, при­чем са­мой глав­ной – love story.

Мы по­зна­ко­ми­лись с Джи­мом в 1992 г., ко­гда он вме­сте с ре­жис­се­ром Элом Гид­дин­сом при­ле­тел в Моск­ву. До это­го мы уже сня­ли фильм про «Ти­та­ник» с IMAX, так что на­ши воз­мож­но­сти бы­ли из­вест­ны, и Кэме­рон по­про­сил Эла по­зна­ко­мить нас, так как дав­но меч­тал снять фильм о «Ти­та­ни­ке». Из Моск­вы мы от­пра­ви­лись в Ка­ли­нин­град – по­ка­зы­вать Кэме­ро­ну «Ми­ры». Поз­же один из по­мощ­ни­ков Кэме­ро­на рас­ска­зал мне, что из­на­чаль­но Джим хо­тел де­лать из «Ти­та­ни­ка» фан­та­сти­че­ски-ми­сти­че­ский бо­е­вик – про пред­ска­за­ние, судь­бу и проч. А то­гда в са­мо­ле­те Москва – Ка­ли­нин­град он спро­сил у ме­ня: «Я по­ни­маю, что вы сде­ла­е­те под­вод­ные съ­ем­ки. Но как ты ду­ма­ешь: о чем дол­жен быть сам фильм?» И я ска­зал: «Мир устал от бо­е­ви­ков Гол­ли­ву­да, убийств и кро­ви. По­ка­жи жизнь: как лю­ди плы­ли на «Ти­та­ни­ке», как жи­ли. И ко­неч­но, в цен­тре филь­ма долж­на быть лю­бовь». Кэме­рон на 20 лет мо­ло­же ме­ня, но к то­му мо­мен­ту уже был че­ты­ре­жды же­нат. (Сме­ет­ся.) Он по­смот­рел на ме­ня и спро­сил: «А что та­кое лю­бовь?» И я от­ве­тил: «Сли­я­ние и по­лет двух лю­дей». И Джим во­пло­тил это в филь­ме. Пом­ни­те, ко­гда Ро­за и Джейк сто­ят у ле­е­ров на но­су суд­на?

Ко­гда фильм вы­шел, мы при­ле­те­ли в Лос-ан­дже­лес с мо­ей же­ной На­та­шей и по­шли ужи­нать с Джи­мом и его же­ной Сю­зи Эмес (она иг­ра­ет в «Ти­та­ни­ке» внуч­ку Ро­зы в ста­ро­сти). И На­та­ша на­ча­ла рас­ска­зы­вать Сю­зи, как рож­да­лась идея «Ти­та­ни­ка». Сю­зи это­го не зна­ла и спро­си­ла: «Джим, так это Ана­то­лия идея?» Джим кив­нул. «А я ду­ма­ла, что твоя». Джим мол­ча кив­нул. (Сме­ет­ся.) – Вы за роль са­мо­го се­бя в «Ти­та­ни­ке» за­ра­бо­та­ли мно­го? – Нет, ко­неч­но. Но тут по­до­зре­ва­ли, осо­бен­но сразу по­сле то­го, как про­шла пре­мье­ра в Москве. По­сле пре­мье­ры я по­ехал к се­бе на да­чу, ме­ня встре­ча­ет пред­се­да­тель то­ва­ри­ще­ства: «Тут к те­бе при­ез­жа­ли на чер­ной «Вол­ге», спра­ши­ва­ли, где име­ние Са­га­ле­ви­ча?» А это скво­реч­ник на со­вет­ских ше­сти сот­ках. В но­во­год­нюю ночь да­же обыс­ки­ва­ли мою од­но­ком­нат­ную квар­ти­ру, ко­гда мы встре­ча­ли Но­вый год у ма­мы в Ба­ла­ши­хе. Квар­ти­ра бы­ла на охране. По­том На­та­ша по­смот­ре­ла на пуль­те за­пись: с то­го мо­мен­та, как сра­бо­та­ла сиг­на­ли­за­ция и в квар­ти­ру буд­то бы кто­то про­ник, и до то­го, как ми­ли­ция вы­зва­ла по­ня­тых и по­зво­ни­ла нам, про­шло 45 ми­нут. Один муд­рый че­ло­век ска­зал мне, еще мо­ло­до­му: «Ни­ко­гда не за­бы­вай, в ка­ком го­су­дар­стве ты жи­вешь». И я ни­ко­гда не за­бы­вал, но глав­ным сти­му­лом все­гда бы­ло: «Про­сла­вить Оте­че­ство!» И это мне, по-мо­е­му, уда­лось!

МАК­СИМ СТУЛОВ / ВЕДОМОСТИ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.