Тре­вож­ное ле­то 1927 г.

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - *Кон­стан­тин Гай­во­рон­ский

... Как с по­мо­щью внеш­ней во­ен­ной угро­зы мож­но раз­гро­мить внут­рен­нюю оп­по­зи­цию – тра­ги­че­ский со­вет­ский опыт

Треть рос­си­ян счи­та­ют, что бу­ду­щий пре­зи­дент, кто бы им ни стал, дол­жен про­во­дить бо­лее жест­кую ли­нию во внут­рен­ней по­ли­ти­ке, сле­ду­ет из недав­не­го опро­са «Ле­ва­да-цен­тра». Ров­но 90 лет на­зад об этом же со­вет­ские граж­дане про­си­ли Ста­ли­на.

Осо­бен­ность «во­ен­ной тре­во­ги» 1927 г. в том, что она воз­ник­ла вро­де бы на пу­стом ме­сте. В ян­ва­ре 1927 г. Во­ро­ши­лов и Бу­ха­рин на оче­ред­ной парт­кон­фе­рен­ции пре­ду­пре­ди­ли стра­ну: «Мы всту­па­ем сей­час в та­кую по­ло­су ис­то­рии, ко­гда на­ши клас­со­вые вра­ги неиз­беж­но на­вя­жут нам вой­ну». Ре­чи на­пе­ча­та­ли в га­зе­тах, и в при­гра­нич­ных рай­о­нах под­ня­лась па­ни­ка, на­ча­лась скуп­ка со­ли, спи­чек, кру­пы.

Прес­са под­хва­ти­ла те­му ре­пор­та­жа­ми о ма­нев­рах и со­ве­та­ми, как ве­сти се­бя го­ро­жа­нам в слу­чае га­зо­вых атак. Раз­го­во­ры о гря­ду­щей войне за­зву­ча­ли «из каж­до­го утю­га». В на­пи­сан­ных в 1927 г. «Две­на­дца­ти сту­льях» Ко­ро­бей­ни­ков не слу­чай­но про­из­но­сит фра­зу: «Жи­вем-то как на вул­кане». Но, не­смот­ря на уве­ре­ния Оста­па Бен­де­ра чле­нов «Со­ю­за ме­ча и ора­ла» в по­мо­щи за­гра­ни­цы, са­ма за­гра­ни­ца и не по­до­зре­ва­ла о сво­их агрес­сив­ных за­мыс­лах. Ни­кто не вы­дви­гал к со­вет­ским ру­бе­жам тан­ки, не фор­ми­ро­вал но­вые ди­ви­зии, не пла­ни­ро­вал рас­ши­рять­ся на во­сток. И Во­ро­ши­лов об этом пре­крас­но знал, в том же ян­ва­ре 1927 г. IV управ­ле­ние шта­ба РККА (во­ен­ная раз­вед­ка) до­ло­жи­ло ему: «Из про­ве­ден­ных в 1926 г. [ве­ро­ят­ным про­тив­ни­ком] ме­ро­при­я­тий и на­ме­ча­е­мых на 1927 г. нель­зя усмот­реть непо­сред­ствен­ной под­го­тов­ки к войне на бли­жай­ший 1927 год».

Раз­ни­ца меж­ду бла­го­ду­ши­ем в Ев­ро­пе и ис­те­ри­кой в СССР тре­бо­ва­ла объ­яс­не­ний. И нар­ком ино­стран­ных дел Чи­че­рин, дол­го ле­чив­ший­ся в Гер­ма­нии и по­то­му несколь­ко от­став­ший от жиз­ни, их по­лу­чил: «Я вер­нул­ся до­мой из За­пад­ной Ев­ро­пы в июне 1927 г. В Москве все го­во­ри­ли о войне, я пы­тал­ся их раз­убеж­дать. Ни­кто не со­би­рал­ся на­па­дать на нас, го­во­рил я. По­том один со­труд­ник про­све­тил ме­ня. Он ска­зал: «Тсс! Нам это из­вест­но. Но мы долж­ны ис­поль­зо­вать эти слу­хи про­тив Троц­ко­го!»

ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА СОЦИАЛИЗМА

В по­след­ний год жиз­ни Ле­нин счи­тал глав­ной опас­но­стью для ста­биль­но­сти пар­тии и стра­ны со­пер­ни­че­ство меж­ду Ста­ли­ным и Троц­ким. К на­ча­лу 1927го борь­ба за власть меж­ду ни­ми во­шла в ре­ша­ю­щую ста­дию.

Она бы­ла оформ­ле­на как кон­фликт двух тео­рий – по­стро­е­ния социализма в от­дель­но взя­той стране Ста­ли­на и пер­ма­нент­ной ре­во­лю­ции Троц­ко­го. Троц­кий по­ла­гал, что из-за сво­ей от­ста­ло­сти Рос­сия не смо­жет в оди­ноч­ку от­стро­ить со­ци­а­лизм: пар­тий­ная бю­ро­кра­тия осед­ла­ет про­ле­та­ри­ат и по­гу­бит ре­во­лю­цию. Един­ствен­ным шан­сом он счи­тал по­бе­ду ре­во­лю­ции в «куль­тур­ной» За­пад­ной Ев­ро­пе, для че­го нуж­но бы­ло де­лать став­ку на обостре­ние та­мош­ни­ми ком­му­ни­ста­ми клас­со­вой борь­бы.

В 1925 г. Троц­кий на­пи­сал кни­гу «Ку­да идет Ан­глия?», до­ка­зы­вая, что та сто­ит на по­ро­ге ре­во­лю­ции. В том же го­ду с по­да­чи Ста­ли­на был со­здан «англо-рус­ский проф­со­юз­ный ко­ми­тет», что озна­ча­ло со­труд­ни­че­ство СССР с уме­рен­ны­ми бри­тан­ски­ми тред-юни­о­на­ми. Троц­кий, со­здав­ший в это вре­мя вме­сте с Зи­но­вье­вым и Ка­ме­не­вым «но­вую оп­по­зи­цию» в РКП(Б), счел это ко­лос­саль­ной ошиб­кой.

В 1926 г. в Ан­глии в от­вет на сни­же­ние зар­пла­ты на 13% и уве­ли­че­ние ра­бо­че­го дня до 8 ча­сов за­ба­сто­ва­ли шах­те­ры. А 4 мая впер­вые в ис­то­рии стра­ны тре­дю­ни­о­ны объ­яви­ли все­об­щую за­ба­стов­ку со­ли­дар­но­сти. В ней при­ня­ло уча­стие по­ряд­ка 5 млн ра­бо­чих.

Не­де­лю Троц­кий хо­дил име­нин­ни­ком. Од­на­ко тред-юни­о­ны не со­би­ра­лись со­зда­вать ра­бо­чую гвар­дию и штур­мо­вать Бу­кин­гем­ский дво­рец, че­рез не­де­лю свер­нув стач­ку (шах­те­ры при фи­нан­со­вой под­держ­ке Ко­мин­тер­на про­дол­жа­ли ба­сто­вать еще семь ме­ся­цев).

Еще од­ним до­ка­за­тель­ством оши­боч­ной ли­нии Ста­ли­на ста­ли для оп­по­зи­ции пе­ри­пе­тии ки­тай­ской ре­во­лю­ции, ко­то­рую счи­та­ли ве­ли­чай­шим шан­сом взо­рвать всю Азию. Но ком­пар­тия Ки­тая по указ­ке Моск­вы сна­ча­ла по­шла на со­юз с «про­грес­сив­но бур­жу­аз­ным» Го­минь­да­ном, а за­тем Чан Кай­ши устро­ил рез­ню ком­му­ни­стов.

Эти спо­ры оста­лись бы ве­щью в се­бе, ес­ли бы не од­но об­сто­я­тель­ство: эко­но­ми­ку СССР ли­хо­ра­ди­ло по­чи­ще ан­глий­ской. Сни­же­ние за­ра­бот­ной пла­ты у ра­бо­чих до­хо­ди­ло до 25–50%, рос­ли без­ра­бо­ти­ца, чис­ло за­ба­сто­вок и под­поль­ных круж­ков ти­па «Рабочая прав­да», «Рабочая груп­па». От стач­ки мас­шта­ба ан­глий­ской спа­са­ло толь­ко от­сут­ствие в СССР неза­ви­си­мых проф­со­ю­зов. «Проф­со­ю­зы иг­ра­ют роль со­гла­ша­те­лей, про­да­вая нас, как Мак­до­нальд про­да­ет ан­глий­ский ра­бо­чий класс», – фик­си­ро­ва­ло «раз­го­вор­чи­ки» ОГПУ.

И «но­вая оп­по­зи­ция» с ее кри­ти­кой Ста­ли­на, ло­зун­га­ми борь­бы «про­тив ку­ла­ка, нэп­ма­на и бю­ро­кра­та» тео­ре­ти­че­ски мог­ла сыг­рать роль ор­га­ни­за­то­ра «вто­рой ре­во­лю­ции», о необ­хо­ди­мо­сти ко­то­рой уже го­во­ри­ли в ра­бо­чей сре­де. ОГПУ до­кла­ды­ва­ло о свя­зи за­ба­стов­щи­ков с «от­дель­ны­ми оп­по­зи­ци­о­не­ра­ми». А во­жди оп­по­зи­ции, по­те­ряв по­чти все по­сты в ап­па­ра­те, оста­ва­лись чле­на­ми ЦК с ши­ро­ким до­сту­пом к СМИ. 9 мая 1927 г. речь Зи­но­вье­ва в Ко­лон­ном за­ле До­ма со­ю­зов по слу­чаю 15-ле­тия «Прав­ды», в ко­то­рой он гро­мил Ста­ли­на за про­ва­лы в Ан­глии и Ки­тае, транс­ли­ро­ва­ли по ра­дио на всю стра­ну.

Че­рез три дня Ан­глия разо­рва­ла ди­пло­ма­ти­че­ские от­но­ше­ния с Моск­вой. А 1 июня 2017 г. ЦК ВКП(Б) при­звал «всех тру­дя­щих­ся» го­то­вить­ся «к худ­ше­му слу­чаю» – войне

«ОБУЗДАТЬ ОП­ПО­ЗИ­ЦИЮ НЕМЕДЛЯ»

И тут как по за­ка­зу 12 мая в Лон­доне по­ли­ция вры­ва­ет­ся в со­вет­ское торг­пред­ство и учи­ня­ет обыск, ища до­ка­за­тель­ства свя­зи СССР с ком­му­ни­сти­че­ской про­па­ган­дой в Ан­глии. Ген­сек не пре­ми­нул та­ким по­дар­ком вос­поль­зо­вать­ся. 24 мая на пле­ну­ме ис­пол­ко­ма Ко­мин­тер­на Ста­лин за­явил: «Я дол­жен ска­зать, то­ва­ри­щи, что Троц­кий вы­брал для сво­их на­па­де­ний на пар­тию и Ко­мин­терн слиш­ком непод­хо­дя­щий мо­мент. Я толь­ко что по­лу­чил из­ве­стие, что ан­глий­ское кон­сер­ва­тив­ное пра­ви­тель­ство ре­ши­ло по­рвать от­но­ше­ния с СССР. Не­че­го и до­ка­зы­вать, что те­перь пой­дет по­все­мест­ный по­ход про­тив ком­му­ни­стов. Этот по­ход уже на­чал­ся. Од­ни угро­жа­ют ВКП(Б) вой­ной и ин­тер­вен­ци­ей. Дру­гие – рас­ко­лом. Соз­да­ет­ся нечто вро­де еди­но­го фрон­та от Чем­бер­ле­на до Троц­ко­го».

Че­рез три дня Ан­глия разо­рва­ла ди­пло­ма­ти­че­ские от­но­ше­ния с Моск­вой. А 1 июня ЦК ВКП(Б) при­звал «всех тру­дя­щих­ся» го­то­вить­ся «к худ­ше­му слу­чаю» – войне. Был на­чат сбор средств на по­строй­ку эс­кад­ри­льи «Наш от­вет Чем­бер­ле­ну», по­всю­ду шли бес­пре­рыв­ные

ми­тин­ги с ре­зо­лю­ци­я­ми, уче­ния с про­ти­во­га­за­ми, в ав­гу­сте пле­нум ЦК за­явил, что «опас­ность контр­ре­во­лю­ци­он­ной вой­ны про­тив СССР есть са­мая ост­рая пробле­ма те­ку­ще­го пе­ри­о­да».

Из-за гра­ни­цы на все это смот­ре­ли не без изум­ле­ния, по­сколь­ку ни­кто с СССР во­е­вать не со­би­рал­ся. Сам гла­ва Foreign Office Остин Чем­бер­лен, встре­тив­шись в Же­не­ве с кол­ле­га­ми из Гер­ма­нии, Япо­нии, Фран­ции и Бель­гии, за­явил, что не на­ме­рен «впу­ты­вать в это де­ло ни­ка­кую дру­гую стра­ну», дав по­нять, что речь идет о внут­ри­по­ли­ти­че­ских кол­ли­зи­ях Бри­та­нии. В Ев­ро­пе 1920-х за­яв­ле­ние о необ­хо­ди­мо­сти вой­ны во­об­ще бы­ло рав­но­силь­но по­ли­ти­че­ско­му са­мо­убий­ству. Да­же убий­ство 7 июня рус­ским эми­гран­том со­вет­ско­го посла в Вар­ша­ве Вой­ко­ва, ко­то­рое Ста­лин не без па­те­ти­ки срав­нил с вы­стре­ла­ми в Са­ра­е­ве в июне 1914-го, при­ве­ло лишь к ко­рот­ко­му охла­жде­нию в от­но­ше­ни­ях с Вар­ша­вой (до сен­тяб­ря). Но во­ен­ная тре­во­га не на за­гра­ни­цу бы­ла рас­счи­та­на. «Курс на тер­рор, взя­тый аген­та­ми Лон­до­на, есть от­кры­тая под­го­тов­ка вой­ны. В свя­зи с этим цен­траль­ная за­да­ча со­сто­ит в очи­ще­нии и укреп­ле­нии ты­ла, ибо без креп­ко­го ты­ла невоз­мож­но ор­га­ни­зо­вать обо­ро­ну <...> что­бы укре­пить тыл, на­до обуздать оп­по­зи­цию те­перь же, немедля», – гре­мел Ста­лин в июне. «Что мы мо­жем ска­зать по­сле все­го это­го о на­шей гнус­ной оп­по­зи­ции, о ее но­вых на­пад­ках на пар­тию пе­ред ли­цом угро­зы но­вой вой­ны?» – пи­сал он в «Прав­де» в июле. «Идя на под­го­тов­ку обо­ро­ны, мы долж­ны со­здать же­лез­ную дис­ци­пли­ну в на­шей пар­тии<...> обуздать всех тех, кто дез­ор­га­ни­зу­ет на­шу пар­тию <...> тех, кто рас­ка­лы­ва­ет на­ши брат­ские пар­тии на За­па­де и на Во­сто­ке», – го­во­рил он с три­бу­ны парт­кон­фе­рен­ции в ав­гу­сте. Кру­га­ми от этих ре­чей рас­хо­ди­лась по всей стране мас­си­ро­ван­ная кам­па­ния про­тив оп­по­зи­ции, при­ни­ма­лись осуж­да­ю­щие ре­зо­лю­ции, а сто­рон­ни­кам оп­по­зи­ции пред­ла­га­ли «разору­жить­ся пе­ред пар­ти­ей».

Уже в июне ОГПУ от­ме­ча­ло из­ме­не­ния в на­стро­е­нии «ос­нов­ных кад­ров ра­бо­чих». Они, «все­це­ло одоб­ряя ме­ро­при­я­тия со­вет­ской власти по борь­бе со шпи­о­на­жем (рас­стрел 20-ти) и ди­вер­си­ей, вы­ска­зы­ва­лись за при­ме­не­ние бо­лее жест­ких мер <...> вы­дви­га­ют­ся пред­ло­же­ния «рас­ши­рить пол­но­мо­чия ГПУ», «объ­явить крас­ный тер­рор» («Да­вай чрез­вы­чай­ку, это ско­рее все­го при­ве­дет в чув­ство разо­шед­ших­ся нэпа­чей и быв­ших лю­дей»; «Нуж­но уби­вать всех бе­ло­гвар­дей­цев, этим толь­ко мы мо­жем спа­сти со­вет­скую власть»)».

Как не пой­ти на­встре­чу по­же­ла­ни­ям тру­дя­щих­ся? Тем бо­лее что 25 фев­ра­ля 1927 г. за­бла­го­вре­мен­но всту­пи­ла в си­лу ст. 58 УК о борь­бе с контр­ре­во­лю­ци­он­ной де­я­тель­но­стью. 23 июня Ста­лин пред­ла­га­ет ОГПУ: «Хо­ро­шо бы дать один-два по­ка­за­тель­ных про­цес­са по су­ду по ли­нии ан­глий­ско­го шпи­о­на­жа». В сле­ду­ю­щем го­ду гря­нет шах­тин­ское де­ло – пер­вое в че­ре­де про­цес­сов, став­ших ви­зит­ной кар­точ­кой социализма 1930-х.

Под сур­дин­ку греб­ли и троц­ки­стов: к на­ча­лу 1928 г. на­ря­ду с 9000 аре­сто­ван­ных «быв­ших лю­дей» бы­ли за­дер­жа­ны 1500 оп­по­зи­ци­о­не­ров (ин­те­рес­но, что столь­ко же ком­му­ни­стов бы­ло изо­ли­ро­ва­но ан­глий­ской по­ли­ци­ей в пе­ри­од за­ба­стов­ки). Оп­по­зи­ци­о­не­ров от­сек­ли от СМИ, не да­ва­ли сло­ва на парт­со­бра­ни­ях, шель­мо­ва­ли и ли­ша­ли парт­би­ле­тов. В ок­тяб­ре Троц­ко­го и Зи­но­вье­ва ис­клю­чи­ли из ЦК, в но­яб­ре – из пар­тии. Вско­ре они от­пра­вят­ся в ссыл­ку. По­пыт­ка оп­по­зи­ции ор­га­ни­зо­вать 7 но­яб­ря в Москве аль­тер­на­тив­ную де­мон­стра­цию бы­ла по­дав­ле­на: ее участ­ни­ков раз­го­ня­ли, за­тал­ки­ва­ли в подъ­ез­ды, из­би­ва­ли, мно­гие бы­ли аре­сто­ва­ны.

Про­шед­ший в де­каб­ре XV съезд пар­тии объ­явил о «лик­ви­да­ции троц­киз­ма», за­кре­пив по­бе­ду Ста­ли­на. В том же ме­ся­це в «Об­зо­ре по­ли­ти­че­ско­го со­сто­я­ния в СССР» ОГПУ за­фик­си­ро­ва­ло: «По­сле съез­да недо­уме­ния, суж­де­ния и бе­се­ды на те­му об оп­по­зи­ции в ра­бо­чей сре­де зна­чи­тель­но со­кра­ща­ют­ся. Лишь незна­чи­тель­ные груп­пы ра­бо­чих, у ко­то­рых ухуд­ше­ние ма­те­ри­аль­но­го по­ло­же­ния вы­зы­ва­ет озлоб­ле­ние про­тив ру­ко­во­ди­те­лей парт- и проф­ор­га­ни­за­ций, про­дол­жа­ют вы­дви­гать во­прос об оп­по­зи­ции как о «един­ствен­ном за­щит­ни­ке ра­бо­чих».

ТРЕВОЖНАЯ СОЦИОЛОГИЯ ОГПУ

«На­ме­рен­ное куль­ти­ви­ро­ва­ние ксе­но­фо­бии как ме­то­да управ­ле­ния груп­пой лиц ра­ди до­сти­же­ния це­лей ли­де­ров груп­пы», как это на­зы­ва­ет­ся в пси­хо­ло­гии, по­слу­жи­ло шир­мой для рас­пра­вы с един­ствен­ной ре­аль­ной на тот мо­мент оп­по­зи­ци­ей власти Ста­ли­на в стране. Но, ими­ти­ро­вав во­ен­ную угро­зу, Ста­лин фак­ти­че­ски про­вел в стране ги­гант­ских мас­шта­бов со­цио­ло­ги­че­ский экс­пе­ри­мент, по­лу­чив на вы­хо­де не вполне об­на­де­жи­ва­ю­щие ре­зуль­та­ты.

Вы­яс­ни­лось, что ес­ли в сре­де «со­зна­тель­ных» ра­бо­чих на­стро­е­ния бы­ли вполне «обо­рон­че­ские», то ни­же по со­ци­аль­ной лест­ни­це де­ла об­сто­я­ли небла­го­по­луч­но. Без­ра­бот­ные, на­при­мер, вы­ска­зы­ва­лись крайне ра­ди­каль­но: «За жи­дов и ком­му­ни­стов во­е­вать не пой­дем»; «Пусть идут во­е­вать те, кто по­лу­ча­ет по 300 руб­лей». И доб­ро бы толь­ко вы­ска­зы­ва­лись! В ян­ва­ре на вы­бо­рах в Лен­со­вет по­ло­ви­на про­шед­ших от них кан­ди­да­тов ока­за­лись на­стро­е­ны от­кро­вен­но ан­ти­со­вет­ски. Фра­зы «при ста­ром ре­жи­ме и то бы­ло луч­ше» ста­ли об­щим ме­стом.

В де­ревне за­щи­щать СССР в мас­се сво­ей го­то­вы бы­ли лишь бед­ня­ки. Сре­ди се­ред­ня­ков же хо­ди­ли раз­го­во­ры о том, что­бы «пре­вра­тить Красную ар­мию в зе­ле­ную», т. е., по­лу­чив вин­тов­ки, по­вер­нуть их про­тив со­вет­ской власти. Что уж бы­ло говорить о ку­ла­ках!

На эту удоб­рен­ную «со­цио­ло­ги­ей ОГПУ» поч­ву лег раз­ра­зив­ший­ся зи­мой 1927/28 г. кри­зис хле­бо­за­го­то­вок. К дав­не­му недо­воль­ству кре­стьян низ­ки­ми за­ку­поч­ны­ми це­на­ми до­ба­ви­лись слу­хи о гря­ду­щей войне, зер­но ста­ли пря­тать. Кре­стьяне по­ста­ви­ли го­су­дар­ству все­го 300 млн пу­дов зер­на про­тив 430 млн в преды­ду­щем се­зоне. Стра­на оста­лась без ва­лю­ты для ин­ду­стри­а­ли­за­ции, в го­ро­дах вы­рос­ли хлеб­ные оче­ре­ди. «Де­рев­ня че­рез свои пись­ма уси­лен­но втя­ги­ва­ет крас­но­ар­мей­цев в де­ре­вен­ские де­ла и да­же тре­бу­ет от сво­их сы­но­вей в ар­мии по­мо­щи и про­ти­во­дей­ствия хле­бо­за­го­то­ви­тель­но­му на­жи­му <...> в от­дель­ных слу­ча­ях про­сит во­ору­жен­ной под­держ­ки», – со­об­ща­ло по­лит­управ­ле­ние РККА в фев­ра­ле 1928-го. Все это при­ве­ло в ито­ге к ре­ше­нию «ло­мать хре­бет» де­ревне уско­рен­ной кол­лек­ти­ви­за­ци­ей.

Но «во­ен­ная тре­во­га» ока­за­лась слиш­ком хо­ро­шим сред­ством со­ци­аль­ной мо­би­ли­за­ции, что­бы от­ка­зы­вать­ся от нее. В 1930-х по­иск «троц­кист­ских аген­тов, най­ми­тов меж­ду­на­род­но­го ка­пи­та­ла» в оса­жден­ной со всех сто­рон «кре­по­сти социализма» при­мет уже пер­ма­нент­ный ха­рак­тер и раз­ра­зит­ся кро­ва­вым по­то­пом 1937 го­да.-

«Во­ен­ная тре­во­га» ока­за­лась слиш­ком хо­ро­шим сред­ством со­ци­аль­ной мо­би­ли­за­ции, что­бы от­ка­зы­вать­ся от нее

/ «ИЗВЕСТИЯ», М., 1927, №161

Был на­чат сбор средств на по­строй­ку эс­кад­ри­льи «Наш от­вет Чем­бер­ле­ну», по­всю­ду шли бес­пре­рыв­ные ми­тин­ги с ре­зо­лю­ци­я­ми, уче­ния с про­ти­во­га­за­ми

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.