Бед­лам в ин­ста­гра­ме

Фе­сти­валь в Экс-ан-про­ван­се по­ка­зал од­ну из са­мых ожи­да­е­мых пре­мьер – «По­хож­де­ния по­ве­сы» Стра­вин­ско­го. Эф­фект­ная по­ста­нов­ка Сай­мо­на Мак­бер­ни по­стра­да­ла от за­ме­ны ди­ри­же­ра

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Дмит­рий Ре­нан­ский ЭКС-АН-ПРОВАНС

Трех­лет­ний «Цикл Стра­вин­ско­го», на­ча­тый «Пер­се­фо­ной» и «Ца­рем Эди­пом», ин­тен­дант фе­сти­ва­ля Бер­нар Фок­круль пла­ни­ро­вал за­вер­шить на силь­ной до­ле: «По­хож­де­ния по­ве­сы» долж­ны бы­ли стать пер­вым опер­ным про­ек­том Дэни­е­ла Хар­дин­га во гла­ве Ор­кест­ра де Па­ри. Но за несколь­ко недель до пре­мье­ры ди­ри­жер по­вре­дил за­пястье и со­шел с ди­стан­ции. Най­ти рав­но­цен­ную за­ме­ну в столь ав­раль­ные сро­ки (да еще в раз­гар лет­не­го се­зо­на) бы­ло по­про­сту невоз­мож­но, так что нор­веж­ца Эй­вин­на Гулль­бер­га Йен­се­на сто­ит по­бла­го­да­рить хо­тя бы за то, что пре­мье­ра все-та­ки со­сто­я­лась.

О боль­шем го­во­рить, увы, не при­хо­дит­ся: вы­да­ю­щий­ся со­став ис­пол­ни­те­лей был предо­став­лен сам се­бе, а Ор­кест­ру де Па­ри оста­ва­лось лишь от­ра­ба­ты­вать на­вы­ки ан­сам­бле­вой куль­ту­ры, при­ви­тые преды­ду­щим ше­фом кол­лек­ти­ва – Па­а­во Яр­ви. В от­сут­ствие силь­ной ди­ри­жер­ской ру­ки в про­та­го­ни­сты неожи­дан­но вы­шел Сай­мон Мак­бер­ни – для из­вест­но­го бри­тан­ско­го ре­жис­се­ра «По­хож­де­ния по­ве­сы» ста­ли за­поз­да­лым ре­ван­шем за про­вал мо­цар­тов­ской «Вол­шеб­ной флей­ты», по­став­лен­ной в Эк­се три го­да на­зад.

Не о класс иц ист с ко­му ше­дев­ру, сю­жет ко­то­ро­го Стра­вин­ский и либ­рет­тист Уи­стен Хью Оден по­за­им­ство­ва­ли из се­рии гра­вюр Уи­лья­ма Хо­гар­та, в по­след­ние го­ды вез­ло на силь­ные те­ат­раль­ные трак­тов­ки. Ис­то­рия на­ив­но­го про­вин­ци­а­ла То­ма Рэй­ку­эл­ла, до­ве­ден­но­го со­блаз­на­ми свет­ской жиз­ни Лон­до­на до су­мы, тюрь­мы и Бед­ла­ма, про­во­ци­ро­ва­ла со­ци­о­куль­тур­ную ре­флек­сию в этап­ных спек­так­лях брюс­сель­ской La Monnaie (2007) и бер­лин­ской Staatsoper (2010): Ро­бер Ле­паж ре­а­ли­зо­вал гол­ли­вуд­ский по­тен­ци­ал пар­ти­ту­ры, пе­ре­не­ся дей­ствие опе­ры в Аме­ри­ку 1950-х, в са­мый рас­цвет эпо­хи до­ро­гой неф­ти и слез­ли­вых ме­ло­драм, Кшиштоф Вар­ли­ков­ский сде­лал глав­ным ге­ро­ем «По­хож­де­ний по­ве­сы» Эн­ди Уор­хо­ла, со­чи­нив эс­се о Нью-йор­ке 1970-х, «Фа­б­ри­ке» и жаж­де 15 ми­нут сла­вы. По­ста­нов­ка Сай­мо­на Мак­бер­ни с По­лом Эп­пл­би в глав­ной пар­тии вро­де бы про­дол­жа­ет эту тра­ди­цию: ее дей­ствие раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в се­го­дняш­ней ме­диа­ре­аль­но­сти, в ко­то­рой нет ни­че­го объ­ек­тив­но­го, а лю­бой по­сту­пок, пей­заж или ин­те­рьер ока­зы­ва­ет­ся толь­ко по­во­дом для по­ста­но­воч­ной фо­то­гра­фии в ин­ста­гра­ме.

Сверх­сю­жет пар­ти­ту­ры Стра­вин­ско­го – соз­да­ние ил­лю­зии с по­сле­ду­ю­щим ее раз­об­ла­че­ни­ем, так что по пер­во­сти ре­ше­ние Мак­бер­ни ка­жет­ся вполне мно­го­обе­ща­ю­щим. Сце­но­граф Май­кл Ли­вайн вы­стро­ил на сцене Те­ат­ра ар­хи­епи­скоп­ства па­ви­льон с бе­лы­ми бу­маж­ны­ми сте­на­ми: с по­яв­ле­ни­ем дья­во­ла-ис­ку­си­те­ля Ни­ка Шэ­доу (эта­лон­ный Кайл Ке­тел­сен) это идил­ли­че­ское про­стран­ство в пря­мом смыс­ле да­ет тре­щи­ну. Ее еще дол­го бу­дет пы­тать­ся за­ла­тать без­утеш­но влюб­лен­ная в по­ве­су Энн (Джу­лия Бал­лок) – но из­на­чаль­ная цель­ность бы­тия утра­че­на раз и на­все­гда: к фи­наль­ной кар­тине из­ра­нен­ный па­ви­льон с мно­го­чис­лен­ны­ми по­ре­за­ми и сса­ди­на­ми ста­нет цен­траль­ным пер­со­на­жем спек­так­ля.

В спис­ке его со­зда­те­лей ед­ва ли не пер­вым долж­но зна­чить­ся имя ви­део­ху­дож­ни­ка Уил­ла Дью­ка, управ­ля­ю­ще­го глав­ным ин­стру­мен­том со­блаз­не­ния: не рас­ста­ю­щий­ся с пор­та­тив­ным пе­ре­нос­ным про­ек­то­ром Шэ­доу кру­жит го­ло­ву по­ве­се То­ма то идил­ли­че­ски­ми пей­за­жа­ми вре­мен Хо­гар­та, то от­кры­точ­ны­ми ви­да­ми со­вре­мен­но­го Лон­до­на. Под за­на­вес, ко­гда Шэ­доу тер­пит по­ра­же­ние и про­ва­ли­ва­ет­ся в тар­та­ра­ры, вся эта кра­со­та ис­че­за­ет в од­но­ча­сье – слов­но бы про­ек­тор вы­клю­чи­ли из се­ти.

Ре­жис­су­ра но­вых «По­хож­де­ний по­ве­сы» эф­фект­на, да­же че­рес­чур – и в этом, ка­жет­ся, кро­ет­ся глав­ная про­бле­ма по­ста­нов­ки: музыка Стра­вин­ско­го с ее слож­ней­шим куль­ту­ро­ло­ги­че­ским ко­дом не про­ща­ет по­верх­ност­но­сти или пря­мо­ли­ней­но­сти. Мак­бер­ни – не фи­ло­соф, но ил­лю­зи­о­нист, и его спек­такль за­кан­чи­ва­ет­ся там, где у Ле­па­жа или Вар­ли­ков­ско­го он толь­ко бы на­чи­нал­ся: об­сто­я­тель­ства вре­ме­ни ин­те­ре­су­ют ре­жис­се­ра лишь как пред­лог для сце­ни­че­ско­го трю­ка. Кто в про­ван­саль­ском спек­так­ле вы­ве­ден в ро­ли Ба­бы-тур­чан­ки – бо­ро­да­той жен­щи­ны, на ко­то­рой хай­па ра­ди же­нит­ся глав­ный ге­рой опе­ры (у Мак­бер­ни эту пар­тию, на­пи­сан­ную в ори­ги­на­ле для мец­цо-со­пра­но, ра­ди пу­ще­го эф­фек­та да­же по­ет контра­те­нор Эн­д­рю Уоттс)? Пра­виль­но – Кон­чи­та Вурст.-

/ PATRICK BERGER / ARTCOMPRESS

Ви­део­про­ек­ция – клю­че­вой ин­стру­мент по­ста­нов­ки: с ее по­мо­щью со­зда­ет­ся ил­лю­зор­ная ме­диа­ре­аль­ность, со­блаз­ня­ю­щая глав­но­го ге­роя

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.