Что за­пом­ни­ли ве­щи

На фе­сти­ва­ле Immersion в Бер­лине по­ка­за­ли но­вый про­ект зна­ме­ни­той (и уже зна­ко­мой Москве) груп­пы Rimini Protokoll. Он раз­би­ра­ет­ся с тем, как лю­ди уми­ра­ют и что по­сле се­бя остав­ля­ют

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Оль­га Гердт

Но­вый фе­сти­валь, за­те­ян­ный Berliner Festspiele, по­чти це­ли­ком про­хо­дит в му­зее Martin Gropius Bau, где по­ка­зы­ва­ют про­ек­ты, ко­то­рые невоз­мож­но ак­ти­ви­ро­вать, не за­пу­стив в них зри­те­ля как дей­ству­ю­щее ли­цо, гей­ме­ра и за­од­но ис­пы­ту­е­мый объ­ект. Пре­ду­пре­жде­ния, что не вся­ко­му это но­вое, воз­ник­шее на сты­ке те­ат­ра и ме­диа ис­кус­ство под­хо­дит, встре­ча­ют уже на вхо­де: сер­деч­ни­ков, эпи­леп­ти­ков и про­сто сла­бо­нерв­ных про­сят не бес­по­ко­ить­ся. Тре­бу­ю­щие по­гру­же­ния в ди­ги­таль­ные про­стран­ства про­ек­ты и впрямь мо­гут дез­ори­ен­ти­ро­вать. И не толь­ко те, в ко­то­рых зри­те­ли всле­пую пе­ре­ме­ща­ют­ся в осна­щен­ных сен­со­ра­ми ко­стю­мах. Ста­рые зна­ком­цы из груп­пы Rimini Protokoll, на­чав­шие по­гру­же­ния в си­му­ли­ро­ван­ную ре­аль­ность дав­ным-дав­но, в но­вом про­ек­те «Иму­ще­ство. Пье­сы без лю­дей» (Nachlass. Pieces sans personnes) сби­ва­ют аудио­ви­зу­аль­ные на­строй­ки ор­га­низ­ма, не зло­упо­треб­ляя га­д­же­та­ми и но­вы­ми тех­но­ло­ги­я­ми.

Тема ре­а­ли­зо­ван­но­го в Швей­ца­рии про­ек­та (кон­цеп­ция дра­ма­тур­га Ште­фа­на Кэ­ги и сце­но­гра­фа До­ми­ни­ка Ху­бе­ра) – соб­ствен­но смерть. Что не но­во, не ста­ро, но все­гда, вез­де и все еще та­бу­и­ро­ва­но. В ис­сле­до­ва­ние это­го во­про­са – как мы ухо­дим и что по­сле се­бя остав­ля­ем – ма­ло кто по­гру­жа­ет­ся. У Rimini Protokoll си­ту­а­ция то­же не вы­гля­дит доб­ро­воль­ной – во­семь ре­аль­ных ис­то­рий, во­семь си­ту­а­ций ухо­да, во­семь сви­де­тельств ока­зав­ших­ся на грани меж­ду жиз­нью и смер­тью (в си­лу воз­рас­та, бо­лез­ни, про­фес­сии) лю­дей Кэ­ги и Ху­бер ин­сце­ни­ро­ва­ли или, точ­нее, ин­стал­ли­ро­ва­ли как во­семь аудио­ви­зу­аль­ных объ­ек­тов за за­кры­ты­ми две­ря­ми. По­пасть в кро­хот­ные – два на три мет­ра, не боль­ше – по­ме­ще­ния мож­но

из оваль­но­го за­ла, на по­тол­ке ко­то­ро­го кар­та зем­ли с за­го­ра­ю­щи­ми­ся и гас­ну­щи­ми точ­ка­ми (си­му­ля­ция ре­аль­ной еже­се­кунд­ной ста­ти­сти­ки че­ло­ве­че­ских ухо­дов). Ком­нат­ки вме­ща­ют от двух до ше­сти че­ло­век. В каж­дой мож­но про­ве­сти во­семь ми­нут – где-то они тя­нут­ся бес­ко­неч­но дол­го, где-то про­ле­та­ют мгно­вен­но. В от­ли­чие от дру­гих про­ек­тов Rimini Protokoll, в ко­то­рых на сце­ну вы­хо­ди­ли не ак­те­ры, а лю­ди с улицы с их ре­аль­ны­ми ис­то­ри­я­ми, здесь в ка­че­стве сви­де­те­лей не лю­ди, а при­над­ле­жа­щие им го­ло­са, ви­део­изоб­ра­же­ния и пред­ме­ты – неко­то­рые пе­ре­жи­ли сво­их хо­зя­ев.

«Ес­ли вы слу­ша­е­те эту за­пись – мы уже не здесь», – го­ло­са се­мей­ной па­ры (26 лет в бра­ке) встре­ча­ют по­се­ти­те­лей их сов­мест­но­го ге­шеф­та: стол, сту­лья, лам­па. Бю­ро как бю­ро. Ре­шив­шие вме­сте в од­ной из кли­ник Швей­ца­рии уй­ти из жиз­ни ста­рич­ки («вот толь­ко еще не вы­бра­ли вре­мя») рас­ска­зы­ва­ют, как жи­ли, как ра­бо­та­ли, что за­ра­бо­та­ли и что оста­ви­ли де­тям. Еще о мен­таль­ном на­след­стве – как разо­бра­лись с на­ци­о­нал-со­ци­а­лиз­мом и что со­ве­ту­ют лю­дям бу­ду­ще­го: «По­мень­ше ве­рить вся­ким сказ­кам». В ком­на­те с ви­да­ми Штут­гар­та, к вос­ста­нов­ле­нию ко­то­ро­го че­та Воль­фарт чув­ству­ет се­бя при­част­ной, че­ло­ве­че­ская жизнь спрес­со­вы­ва­ет­ся до раз­ме­ров бу­маж­но­го ста­кан­чи­ка из сто­я­ще­го тут ав­то­ма­та – во­ду из него ока­зав­ши­е­ся в за­мкну­том про­стран­стве по­се­ти­те­ли на­ли­ва­ют ав­то­ма­ти­че­ски. Дис­ком­форт раз­ной сте­пе­ни тя­же­сти, впро­чем, ис­пы­ты­ва­ешь вез­де. Из неко­то­рых ком­нат хо­чет­ся сбе­жать сра­зу – так ор­га­ни­зо­ва­но про­стран­ство. На­при­мер, из той, где три ря­да кре­сел для зри­те­лей – по три в каж­дом ря­ду – пе­ред ма­лень­кой, как в ку­коль­ном те­ат­ре, сце­ной. Ко­гда рас­па­хи­ва­ет­ся за­на­вес, там толь­ко стул, а на нем вя­за­ный сви­тер. Его хо­зяй­ку, фран­цу­жен­ку На­дин Гросс, меч­тав­шую в дет­стве стать ак­три­сой и вы­сту­пать с пе­сен­кой Tom

Pillibi, пред­став­ля­ет те­перь толь­ко он. И еще кра­си­вый над­трес­ну­тый го­лос – стра­дав­шая от рас­се­ян­но­го скле­ро­за На­дин то­же ре­ши­лась на доб­ро­воль­ный уход в кли­ни­ке Ба­зе­ля: «Во Фран­ции это за­пре­ще­но, нас вы­нуж­да­ют стра­дать».

О том, что про­ис­хо­дит за каж­дой за­кры­той две­рью, луч­ше, ко­неч­но, не рас­ска­зы­вать. И не по­то­му, что бу­дет «не ин­те­рес­но» – это «не ин­те­рес­но» по опре­де­ле­нию: не об­хо­хо­чешь­ся и ме­ло­дра­мы ждать то­же не при­хо­дит­ся. Кон­ста­та­ция, про­то­кол, объ­ем­ная ин­стал­ля­ция лич­ных че­ло­ве­че­ских фай­лов. Рас­ска­зы­вать нель­зя по­то­му, что все это на­до пе­ре­жить лич­но. Что­бы ре­шить, ну­жен ли те­бе та­кой опыт во­об­ще и в та­ком фор­ма­те в част­но­сти: ил­лю­зор­ной в од­ном из по­ме­ще­ний ка­жет­ся уже не толь­ко чу­жая жизнь. В сте­риль­но бе­лой ком­на­те-кап­су­ле смот­реть не на что. Раз­ве что ис­кать от­ра­же­ние са­мо­го се­бя в пу­стом оваль­ном окош­ке. Но там (в то вре­мя как врач гос­пи­та­ля в Ло­занне, всю жизнь ра­бо­тав­ший с де­мен­ци­ей, рас­ска­зы­ва­ет о пе­ре­став­шей узна­вать его ма­те­ри) от­ра­жа­ют­ся ли­ца со­се­дей. Хо­чешь уви­деть се­бя, а ви­дишь ко­го-то дру­го­го. Это опыт. По­жа­луй, са­мый дис­ком­форт­ный во всей ин­стал­ля­ции.

От­но­си­тель­но лег­ко (последний спой­лер) в по­ме­ще­нии, ими­ти­ру­ю­щем мо­лель­ную ком­на­ту в ме­че­ти. Тут уют­но, вен­ти­ля­тор, хо­ди­ки на стене, ков­ры на по­лу, ра­хат-лу­кум в ми­соч­ке («Уго­щай­тесь, но оставь­те и дру­гим») и оба­я­тель­ный ту­рок на экране те­ле­ви­зо­ра, де­мон­стри­ру­ю­щий, как он го­то­вит­ся к смер­ти: при­ме­ря­ет Leichentuch – про­сты­ню для по­кой­ни­ка и гроб для транс­пор­ти­ров­ки те­ла в Тур­цию. По­че­му в Тур­цию? «Там хо­ро­нят бес­плат­но, а в Швей­ца­рии уме­реть сто­ит уй­му де­нег».

По­че­му уме­реть так до­ро­го, 65-лет­ний Ге­лаль не по­ни­ма­ет: ведь что нуж­но че­ло­ве­ку по­сле смер­ти? Толь­ко зем­ля.-

/ SAMUEL RUBIO

Каж­дая из две­рей ве­дет в чью-то кон­крет­ную смерть

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.