Ре­во­лю­ци­он­ное за­ти­шье

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Алек­сандр Руб­цов

... Сто­лет­няя го­дов­щи­на со­бы­тий, пе­ре­вер­нув­ших рос­сий­скую жизнь, про­хо­дит в ис­клю­чи­тель­ной ти­шине

Где-то в на­ча­ле про­шлой зи­мы у нас вдруг вспом­ни­ли, что на­сту­па­ю­щий 2017 год бу­дет озна­ме­но­ван сто­ле­ти­ем Ве­ли­ко­го Ок­тяб­ря. По­том был лег­кий всплеск ин­фор­ма­ци­он­ной ак­тив­но­сти во­круг го­дов­щи­ны фев­раль­ских со­бы­тий – но недол­гий. Сей­час, ко­гда до слав­но­го юби­лея оста­лось все­го три ме­ся­ца, в об­суж­де­нии те­мы со­хра­ня­ет­ся по­до­зри­тель­ное за­ти­шье.

Это стран­но: у нас не так небреж­но от­но­сят­ся к зна­ко­вой раз­мет­ке вре­ме­ни, ко­гда оче­ред­ной се­зон вдруг объ­яв­ля­ет­ся го­дом куль­ту­ры, ре­бен­ка или «пе­ре­крест­ным го­дом Гер­ма­нии в Рос­сии». Хо­тя о том, что сей­час в стране год эко­ло­гии, то­же ста­ра­ют­ся не вспо­ми­нать.

В пси­хо­ло­гии счи­та­ет­ся, что «бо­лезнь Альц­гей­ме­ра – са­мая рас­про­стра­нен­ная при­чи­на раз­ви­тия стар­че­ско­го сла­бо­умия, или де­мен­ции». На­шей идео­ло­гии до это­го не так да­ле­ко, как ка­жет­ся, – слиш­ком вид­ны симп­то­мы за­быв­чи­во­сти, гра­ни­ча­щей с про­ва­ла­ми в па­мя­ти.

За­бы­ва­нию, по­ла­га­ют пси­хо­ло­ги, под­вер­га­ет­ся преж­де все­го то, что не ак­ту­а­ли­зи­ру­ет­ся в кон­тек­сте ре­ша­е­мых за­дач. Вряд ли на­ша власть со­чла для се­бя про­бле­му ре­во­лю­ции пол­но­стью ре­шен­ной и за­да­чу ее предот­вра­ще­ния неак­ту­аль­ной. Ско­рее это из ме­ха­низ­мов пси­хо­ло­ги­че­ской за­щи­ты. Вы­тес­не­ние вы­ра­жа­ет­ся в ак­тив­ном устра­не­нии че­го­ли­бо из со­зна­ния и про­яв­ля­ет­ся в ви­де немо­ти­ви­ро­ван­но­го за­бы­ва­ния или иг­но­ри­ро­ва­ния. Во­прос в том, как дол­го на этом мож­но про­дер­жать­ся.

Об­раз ре­во­лю­ции вы­дви­га­ет­ся на первый план в двух кон­текстах. Ли­бо он вен­ча­ет идео­ло­гию са­мо­уве­рен­но­го ре­жи­ма, воз­ник­ше­го в ре­зуль­та­те ре­во­лю­ци­он­но­го пе­ре­во­ро­та и про­воз­гла­ша­ю­ще­го се­бя про­дол­жа­те­лем «де­ла ре­во­лю­ции». Ли­бо, на­обо­рот, нерв­ное за­ост­ре­ние ре­во­лю­ци­он­ной те­ма­ти­ки про­ис­хо­дит от неуве­рен­но­сти вла­сти, пе­ре­пу­ган­ной близ­ки­ми ана­ло­ги­я­ми, ре­во­лю­ции па­ни­че­ски бо­я­щей­ся. Со­от­вет­ствен­но, и оцен­ки ре­во­лю­ции как яв­ле­ния в дан­ных си­ту­а­ци­ях пря­мо про­ти­во­по­лож­ны. В на­шем по­ло­же­нии эти вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щие мо­ти­вы схо­дят­ся, по­рож­дая известную ши­зо­ид­ность.

Сто­ле­тие Ве­ли­ко­го Ок­тяб­ря труд­но бу­дет про­игно­ри­ро­вать: под зна­ме­нем Ре­во­лю­ции стра­на про­жи­ла по­чти век – од­но­вре­мен­но и тра­ги­че­ский, и вполне ге­рой­ский. Об этом ме­ша­ет за­быть ис­то­ри­че­ская со­весть, как бы мы сей­час к той ре­во­лю­ции ни от­но­си­лись. Плюс идео­ло­ги­че­ский ре­верс в со­вет­ское с пол­зу­чей ре­а­би­ли­та­ци­ей Ста­ли­на, но уже не как пла­мен­но­го ре­во­лю­ци­о­не­ра и вер­но­го по­сле­до­ва­те­ля Ле­ни­на. Оче­ви­ден за­мах на идей­ную опе­ра­цию «СССР ми­нус ВОСР»: идео­ло­гию пу­та­ли с ариф­ме­ти­кой.

Од­но­вре­мен­но на­гне­та­ет­ся край­нее на­пря­же­ние в от­но­ше­нии к пе­ре­во­ро­там как та­ко­вым. Ре­во­лю­ции са­мых раз­ных рас­цве­ток, окайм­ля­ю­щие внеш­ний пе­ри­метр, на­по­ми­на­ют кар­ту по­движ­но­го гро­зо­во­го фрон­та. Это так на­пря­га­ет, что из пуб­лич­ной ис­то­рии вы­ма­ры­ва­ет­ся ед­ва ли не вся ли­ния ре­во­лю­ци­он­ной борь­бы, в со­вет­ское вре­мя быв­шая цен­траль­ной.

Труд­но пе­ре­оце­нить зна­че­ние об­ра­за Ре­во­лю­ции в идео­ло­гии и куль­ту­ре СССР. Это бы­ло главное Сло­во – па­роль вре­ме­ни и об­ще­ства. В со­зна­нии со­вет­ско­го че­ло­ве­ка стра­на отож­деств­ля­лась с эпо­хой в ка­че­стве ее аван­гар­да, при этом са­ма эпо­ха бы­ла аван­гар­дом всей ми­ро­вой ис­то­рии – и это бы­ла «эпо­ха ре­во­лю­ций». Со­вет­ские лю­ди жи­ли в ве­ли­чай­шее вре­мя, и ли­цом это­го вре­ме­ни бы­ло их ве­ли­кое го­су­дар­ство, со­здан­ное ве­ли­чай­шей в ис­то­рии человечества ре­во­лю­ци­ей.

Ар­хе­тип ни­ку­да не дел­ся – пусть да­же в сня­том ви­де. Шрам ве­ли­чия до­стал­ся и пост­со­вет­ско­му со­зна­нию – как на­сле­дие СССР. Ре­во­лю­ци­он­ная ро­ман­ти­ка бы­ла имен­но ар­хе­ти­пи­че­ской и не все­гда сво­ди­лась к идей­ной индок­три­на­ции. Со­вет­ская исто­рия уже не бы­ла для нас ико­ной, но это не ме­ша­ло юным дис­си­ден­там ве­шать порт­рет Че Ге­ва­ры чуть ли не в крас­ном уг­лу.

Сей­час сим­во­ли­ку ре­во­лю­ции пы­та­ют­ся вы­тес­нить вой­ной и по­бе­дой. И это то­же по­нят­но: ве­ли­чие дер­жа­вы де­мон­стри­ро­вать боль­ше не на чем – уча­стие в вой­нах ста­но­вит­ся хро­ни­че­ским, а си­му­ля­к­ры «по­бед» ис­чер­пы­ва­ют по­зи­тив про­па­ган­ды. На фоне ис­те­рии про­тив пе­ре­пи­сы­ва­ния ис­то­рии у нас стыд­ли­во за­ти­ра­ют од­но из ве­ли­чай­ших ее со­бы­тий. Ес­ли что-то непо­нят­но в мас­шта­бах и су­ти про­цес­са, до­ста­точ­но спро­сить се­бя, ку­да во­об­ще дел­ся Ле­нин, по­сле то­го как его «убра­ли с де­нег». Труд­но пред­ста­вить, что­бы нечто по­доб­ное про­де­ла­ли с ис­то­ри­ей сво­их ре­во­лю­ций и ре­во­лю­ци­о­не­ров ан­гли­чане, фран­цу­зы или аме­ри­кан­цы.

То, что те­перь скром­но на­зы­ва­ют «боль­ше­вист­ским пе­ре­во­ро­том», бы­ло по­след­ним со­бы­ти­ем в ис­то­рии всей эпо­хи ве­ли­ких ре­во­лю­ций. Ни од­но из дру­гих ре­во­лю­ци­он­ных со­бы­тий не име­ло та­ких глу­бо­ких и тра­ги­че­ских по­след­ствий и не ока­за­ло та­ко­го пря­мо­го по­ли­ти­че­ско­го вли­я­ния на ми­ро­вую ис­то­рию (до­ста­точ­но вспом­нить соц­ла­герь и все ми­ро­вое осво­бо­ди­тель­ное дви­же­ние).

Здесь нет апо­ло­ге­ти­ки на­шей ре­во­лю­ции и ре­во­лю­ций во­об­ще: ве­ли­кие по­тря­се­ния сплошь и ря­дом боль­ше от­бра­сы­ва­ют на­зад, чем тол­ка­ют впе­ред. Но так­же из­вест­но, что ре­во­лю­ции готовят не только и да­же не столь­ко ре­во­лю­ци­о­не­ры (го­ря­чие го­ло­вы все­гда най­дут­ся), сколь­ко власть, до­во­дя­щая стра­ну до ре­во­лю­ци­он­ных си­ту­а­ций. Ко­гда нет об­рат­ной свя­зи, на­чаль­ство ра­но или позд­но на­чи­на­ют вя­зать на­пря­мую.

Страшнее все­го, ко­гда власть ли­ше­на стра­ха, в том чис­ле стра­ха пе­ред ре­во­лю­ци­ей. Что во­об­ще не да­ет бес­кон­троль­ной вла­сти пой­ти враз­нос в во­про­сах кон­тро­ля и соб­ствен­но­сти? Идео­ло­гия, ве­ра, мо­раль, стыд, со­весть, от­вет­ствен­ность... Бо­юсь, нам сей­час не до иде­а­лиз­ма. Есть глу­бин­ный, под­кож­ный страх пе­ред ре­во­лю­ци­ей, но и са­мо­на­де­ян­ная уве­рен­ность: вер­хи все смо­гут, за­ста­вив ни­зы за­хо­теть, что ска­жут.

Это вид­но в идео­ло­ги­че­ской ра­бо­те, за­цик­лен­ной на за­бы­ва­нии непри­ят­но­го, вклю­чая то, о чем пом­нят сто­ле­тия. Уби­вал Иван Гроз­ный сво­е­го сы­на или во­об­ще ни­ко­го не уби­вал? Или по­лот­но Ре­пи­на по­ра пе­ре­на­звать, как у Ге: «Иван IV до­пра­ши­ва­ет ца­ре­ви­ча Ива­на в Пе­тер­го­фе» (что не так аб­сурд­но по­сле вер­сии о том, что юно­ша сам за­бо­лел и ти­хо скон­чал­ся в «Сап­сане» по до­ро­ге в Пет­ро­град).

Стра­на за­сты­ла в ожи­да­нии то­го, как ей ве­лят встре­чать ве­ли­кую го­дов­щи­ну. Это бу­дет ин­те­рес­но.-

На фоне ис­те­рии про­тив пе­ре­пи­сы­ва­ния ис­то­рии у нас стыд­ли­во за­ти­ра­ют од­но из ве­ли­чай­ших ее со­бы­тий. До­ста­точ­но спро­сить се­бя, ку­да во­об­ще дел­ся Ле­нин, по­сле то­го как его «убра­ли с де­нег»

/ ЮРИЙ АБРАМОЧКИН / РИА НО­ВО­СТИ

Ре­во­лю­ция 1917 г. – слиш­ком зна­чи­тель­ное событие, что­бы пол­но­стью ис­чез­нуть из по­вест­ки 2017 г.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.