Связь веков не по­рва­лась

Ека­те­рин­бург­ский опер­ный за­крыл се­зон ба­лет­ной пре­мье­рой, в ко­то­рой гар­мо­нич­но со­сед­ству­ют XIX и XXI ве­ка

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Ан­на Га­лай­да

Впро­грам­му во­шло три но­вин­ки. Две из них – старт на боль­шой про­фес­си­о­наль­ной сцене Иго­ря Булы­цы­на и Со­фьи Лыт­ки­ной. По­яв­ле­ние их ра­бот в ре­пер­ту­а­ре ста­ло ре­зуль­та­том пя­ти­лет­ней де­я­тель­но­сти мест­ной «Dance­плат­фор­мы», со­здан­ной для по­ис­ка мо­ло­дых хо­рео­гра­фов.

Лыт­ки­на вы­бра­ла Кон­церт для че­ты­рех кла­ве­си­нов, струн­ных и кон­ти­нуо Ба­ха. В эту му­зы­ку она встро­и­ла тра­ди­ци­он­ную ба­лет­ную фор­му «па­де­катр». Чет­вер­ка тан­цов­щи­ков в на­ча­ле ба­ле­та об­ра­зу­ет пла­сти­че­ский квад­рат, по­сте­пен­но пре­вра­ща­ет­ся в гир­лян­ду, раз­би­ва­ет­ся на па­ры, ча­стич­но от­ка­зы­ва­ет­ся от пу­ан­то­во­го тан­ца, что­бы в фи­на­ле вновь об­ре­сти стро­гую гео­мет­ри­че­скую фор­му.

«Увер­тю­ра» Булы­цы­на на му­зы­ку увер­тю­ры Са­лье­ри к опе­ре «Ка­ти­ли­на» ока­за­лась клас­си­че­ским па­де-де, па­рад­ный стиль ко­то­ро­го де­кла­ри­ро­ван си­ней пач­кой ба­ле­ри­ны и си­ним же ко­ле­том парт­не­ра. До­ве­рив­шись хре­сто­ма­тий­ной фор­ме, хо­рео­граф бро­сил си­лы на то, что­бы та­нец со­от­вет­ство­вал тор­же­ству­ю­щей мо­щи му­зы­ки, ее ор­кест­ро­во­му блес­ку. Ди­ане Ере­ме­е­вой и Ки­рил­лу По­по­ву уда­лось пе­ре­дать и со­рев­но­ва­тель­ный ку­раж по­ста­нов­щи­ка, и его же­ла­ние блес­нуть необыч­ны­ми под­держ­ка­ми и ори­ги­наль­ны­ми связ­ка­ми ком­би­на­ций.

А на­сто­я­щий при­мер, как пре­вра­тить в фей­ер­верк огра­ни­чен­ный на­бор па, да­ла ре­ани­ма­ция сю­и­ты из ба­ле­та «На­я­да и ры­бак». Зна­ток клас­си­че­ско­го на­сле­дия Юрий Бур­ла­ка вы­брал вер­сию Алек­сандра Ши­ря­е­ва 1903 г. Из ис­то­рии люб­ви мор­ской де­вы к си­ци­лий­ско­му ры­ба­ку он взял первый акт: по­яв­ле­ние На­я­ды, ее ду­эт с Мат­тео и де­ре­вен­ский празд­ник, а так­же ле­ген­дар­ный та­нец ге­ро­и­ни со сво­ей те­нью, ко­то­рую она об­ре­та­ет, вы­мо­лив у бо­гов че­ло­ве­че­скую ду­шу, из тре­тье­го дей­ствия.

Что­бы воз­ро­дить ста­рин­ный спек­такль, непри­хот­ли­вую му­зы­ку Це­за­ря Пу­ни за­но­во ор­кест­ро­вал Алек­сандр Тро­иц­кий, де­ко­ра­ции по мо­ти­вам ба­ле­та Ма­ри­ин­ско­го те­ат­ра со­здал ху­дож­ник Ан­дрей Вой­тен­ко, ко­стю­мы – Та­тья­на Но­ги­но­ва. Этих «На­я­ду и ры­ба­ка» нель­зя на­звать ре­кон­струк­ци­ей. Но по­ста­нов­ка вос­со­зда­ет по­э­тич­ность ба­ле­та, ро­див­ше­го­ся в эпо­ху ро­ман­тиз­ма.

Этот микст сти­лей вы­зы­ва­ет в па­мя­ти об­ра­зы не только Пер­ро и Пе­ти­па, но и хо­рео­гра­фов той же эпо­хи Ар­тю­ра Сен-лео­на и Ав­гу­ста Бур­нон­ви­ля. Он ока­зал­ся к ли­цу ека­те­рин­бург­ской труп­пе, в по­след­ние го­ды тан­цу­ю­щей дат­ские «Кон­сер­ва­то­рию» и «Яр­мар­ку в Брюг­ге» на­ря­ду с «Тщет­ной предо­сто­рож­но­стью», от­сы­ла­ю­щей к Пе­ти­па. Боль­шой кре­стьян­ский па д’ак­сьон с его тан­ца­ми кор­де­ба­ле­та, двой­ка­ми ко­ри­фе­ев и ко­ри­фе­ек, со­ли­стов и со­ли­сток, чьи тан­цы по­рой не усту­па­ют по слож­но­сти но­ме­рам ве­ду­щих со­ли­стов, поз­во­ля­ет раз­гля­деть все слои труп­пы, в ко­то­рой есть на­сто­я­щие вир­ту­о­зы То­мо­ха Те­ра­да и Игорь Булы­цын. И все же «На­я­да и ры­бак» ста­ли пре­зен­та­ци­ей но­вых со­ли­стов – об­ла­да­те­лей точ­ней­ших и стре­ми­тель­ных ног перм­ской вы­уч­ки На­деж­ды Ива­но­вой, ис­пол­нив­шей пар­тию бро­шен­ной неве­сты Джи­ан­ни­ны, и Алек­сея Се­ли­вер­сто­ва – Мат­тео. А Ма­рия Ми­хе­е­ва, вы­шив­шая кру­же­ва мно­го­част­ной ва­ри­а­ции На­я­ды, де­ли­кат­но предъ­яви­ла пра­ва на ро­ман­ти­че­ский ре­пер­ту­ар труп­пы.-

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.