Да­вид Гет­та. Ди­джей и му­зы­каль­ный про­дю­сер

«Я не осо­бо Vip-пер­со­на»

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Лю­до­вик Хан­тер-тил­ни

Па­ри­жа­нин, взбун­то­вав­ший­ся про­тив ле­вых взгля­дов ро­ди­те­лей, си­дит на­про­тив ме­ня за де­ре­вян­ным сто­лом под тен­том на бе­ло­снеж­ной тер­ра­се. По его пра­вую ру­ку – си­нее мо­ре и ях­ты, сле­ва – та­кая же си­няя во­да бас­сей­на, окру­жен­но­го за­го­ре­лы­ми мо­ло­ды­ми людь­ми во вре­мя днев­но­го от­ды­ха. По­за­ди него, на дру­гой сто­роне за­ли­ва, мер­ца­ет в без­об­лач­ной жа­ре го­род Иби­ца. «Люб­лю здесь бы­вать», – улы­ба­ет­ся Да­вид Гет­та. Тут он в при­выч­ной сре­де оби­та­ния.

Один из са­мых успеш­ных ди­дже­ев ми­ра, Гет­та про­во­дит каж­дое лето здесь, на од­ном из ис­пан­ских Ба­ле­ар­ских ост­ро­вов, зна­ме­ни­том бур­ной ноч­ной жиз­нью. Каж­дую неде­лю он иг­ра­ет на двух клуб­ных ве­че­рин­ках в двух са­мых из­вест­ных за­ве­де­ни­ях – Pacha и Ushuaïa. Ту­ризм на ост­ро­ве про­цве­та­ет – в 2016 г. был по­став­лен ре­корд в 7,1 млн че­ло­век. Так что Гет­та в этом го­ду при­сту­пил к обя­зан­но­стям ди­джея еще в июне, за ме­сяц до то­го, как обыч­но на­чи­на­ет­ся са­мый се­зон.

«Ме­ня это по­на­ча­лу немно­го пу­га­ло, зна­е­те ли, – при­знал­ся он. – По­то­му что [Ushuaïa] боль­шой клуб, а ост­ров в это вре­мя, как пра­ви­ло, еще не за­пол­нен. Но [ту­ри­стов] бы­ло бит­ком. Абсурд».

Обе­да­ем мы в Destino, ши­кар­ном оте­ле, при­над­ле­жа­щем Pacha Group. Впер­вые Гет­та по­явил­ся в ее клу­бе («это как се­мья») в 1996 г. Его ре­зи­ден­ция на­зы­ва­ет­ся с ха­рак­тер­ной де­ли­кат­но­стью «Чтоб ме­ня, я зна­ме­нит» (в ори­ги­на­ле пер­вое сло­во нецен­зур­ное. – «Ведомости») – иде­аль­ное на­зва­ние для эпо­хи су­пер­звез­ды ди­джея Гет­та и его спо­движ­ни­ков, ти­та­нов тан­це­валь­ной му­зы­ки (по­чти все – муж­чи­ны). Они как рок-звез­ды из 1970-х, ико­ны сти­ля, чьи ат­ри­бу­ты – лич­ные са­мо­ле­ты, пре­кло­не­ние, эго­тизм и огром­ные со­сто­я­ния.

В по­след­ние 10 лет Гет­та при­об­рел ми­ро­вую сла­ву. Его ком­по­зи­ции со стре­ми­тель­ны­ми пес­но­пе­ни­я­ми в жан­ре ги­пер­дис­ко со­тря­са­ют ме­ста раз­вле­че­ний все­го зем­но­го ша­ра, от Лас-ве­га­са до Пху­ке­та. По­доб­но пад­ше­му от­цу-пи­ли­гри­му, он стал од­ним из тех, кто по­мог пре­вра­тить США в зем­лю обе­то­ван­ную тан­це­валь­ной му­зы­ки 2000-х. Он по­ко­рял чар­ты тан­це­валь­ны­ми поп-хи­та­ми, со­труд­ни­чая с из­вест­ней­ши­ми му­зы­кан­та­ми, вклю­чая Ри­ан­ну, Ни­ки Ми­наж, Аше­ра и Сиа.

У него соб­ствен­ная зву­ко­за­пи­сы­ва­ю­щая сту­дия Jack Back Records, он по­сто­ян­но в разъ­ез­дах меж­ду Лос-ан­дже­ле­сом, Май­а­ми и Лон­до­ном, а так­же ре­зи­ден­ци­ей на Иби­це. За­фрах­то­ван­ный бизнес-джет до­жи­да­ет­ся его в аэро­пор­ту, го­то­вый уне­сти на ве­че­рин­ки и лет­ние фе­сти­ва­ли в раз­ные угол­ки Ев­ро­пы. Его про­шло­год­ний до­ход Forbes оце­нил в $28 млн.

Се­год­ня 49-лет­ний Гет­та в сол­неч­ных оч­ках Ray-ban и бе­лой фут­бол­ке. Его обыч­но длин­ные во­ло­сы под­стри­же­ны, ры­же­ва­тая бо­ро­да с про­се­дью. На ча­сах 15.30. «В Иби­це все про­ис­хо­дит позд­но», – уте­ша­ет он. Не гля­дя в ме­ню, Гет­та за­ка­зы­ва­ет цып­лен­ка-гриль, ово­щи на па­ру и рис. Пить пред­по­чи­та­ет воду – вы­бор за­бо­тя­ще­го­ся о здо­ро­вье под­тя­ну­то­го муж­чи­ны сред­не­го воз­рас­та, ко­то­ро­му нуж­но под­дер­жи­вать фор­му, – на ум при­хо­дит In Love with Myself («Влюб­лен в се­бя»), один из тре­ков из его аль­бо­ма 2004 г. с без­уко­риз­нен­ным на­зва­ни­ем Guetta Blaster (од­но из зна­че­ний сло­ва blaster – зву­ко­ге­не­ра­тор. – «Ведомости»). Но ко­гда я стал брать ры­бу, Гет­та пе­ре­ду­мал. Он про­сит си­ба­са, и офи­ци­ант­ка меж­ду де­лом бро­са­ет на ан­глий­ском, что он «бо­лее чи­стый», чем мой сол­неч­ник.

«Это един­ствен­ное вре­мя в го­ду, ко­гда я ста­нов­люсь немно­го со­ци­аль­ным», – при­зна­ет­ся Гет­та. Он го­во­рит на ан­глий­ском с лег­ким аме­ри­кан­ским ак­цен­том: «Лю­ди ду­ма­ют, что мы [ди­джеи] раз­вле­ка­ем­ся на ве­че­рин­ках. На са­мом де­ле все ина­че. Ты идешь из оте­ля на сце­ну (есть спе­ци­аль­ный ко­ри­дор, ве­ду­щий за ку­ли­сы), а по­том воз­вра­ща­ешь­ся в отель. До­брав­шись до Иби­цы, я при­гла­шаю всех дру­зей. У ме­ня здесь дом, я хо­жу по­слу­шать дру­гих ди­дже­ев, и мы от­ры­ва­ем­ся вме­сте, что обыч­но се­бе не поз­во­ля­ем. Это дей­стви­тель­но от­лич­ное вре­мя».

Офи­ци­ант­ка воз­вра­ща­ет­ся со ста­ка­на­ми, на­пол­нен­ны­ми льдом, что­бы охла­дить воду. Гет­та, ко­то­ро­му лед не ну­жен, рез­ким дви­же­ни­ем вы­бра­сы­ва­ет его в ок­но, но ку­би­ки

«Ни­ко­гда не лез в по­ли­ти­ку, но в жиз­ни и му­зы­ке мой вы­бор все­гда за­клю­ча­ет­ся в том, что­бы объ­еди­нять лю­дей»

по­па­да­ют в ра­му и от­ска­ки­ва­ют на пол. Я за­ме­чаю ему, что так неда­ле­ко до несчаст­но­го слу­чая. Он вста­ет и пи­на­ет зло­по­луч­ный лед по­даль­ше от про­хо­да. «Не хо­чу, что­бы вы сло­ма­ли но­гу», – го­во­рит он офи­ци­ант­ке.

Да, Иби­ца – есте­ствен­ная сре­да оби­та­ния для Гет­та, но США – вто­рой дом. Хо­тя му­зы­ка тек-ха­ус – аме­ри­кан­ское изоб­ре­те­ние и сфор­ми­ро­ва­лась в тех же Дет­рой­те и Чи­ка­го, по­том, ко­гда ею увлек­ся весь мир, страна от­ста­ла. Все из­ме­ни­лось 10 лет на­зад с «реб­рен­дин­гом» – на­прав­ле­ние пре­об­ра­зо­ва­лось в элек­трон­ную тан­це­валь­ную му­зы­ку EDM. Гет­та сде­лал­ся зна­ме­нос­цем но­во­го сти­ля.

В 2009 г. will.i.am – Ви­льям Адамс, ли­дер ка­ли­фор­ний­ской рок-груп­пы The Black Eyed Peas, по­про­сил Гет­та спро­дю­си­ро­вать их пес­ню I Gotta Feeling. Гибрид от объ­еди­не­ния быст­ро­го ев­ро­дан­са и аме­ри­кан­ско­го поп-рэпа по­лу­чил­ся неот­ра­зи­мо при­тя­га­тель­ным и стал од­ним из са­мых про­да­ва­е­мых синглов в ис­то­рии чар­тов. Гет­та вспо­ми­на­ет, как му­зы­каль­ный маг­нат Джим­ми Ай­о­вин ска­зал ему: «Смот­ри, Да­вид, эта за­пись из­ме­нит мир. Это но­вый фор­мат поп-му­зы­ки».

Так и вы­шло. Аль­бом Гет­та One Love, из­дан­ный в 2009 г., до­ба­вил в его порт­фо­лио ряд хи­тов под его соб­ствен­ным име­нем, в том чис­ле Sexy Bitch («Сек­су­аль­ная шлю­ха») в ис­пол­не­нии R&bпев­ца Эй­ко­на (R&B – Rhythm and Blues. – «Ведомости»). В ра­дио­эфир хит вы­шел под бо­лее сдер­жан­ным на­зва­ни­ем Sexy Chick («Сек­су­аль­ная цы­поч­ка»).

«В тот мо­мент в 2009 г. слу­чи­лось что-то уни­каль­ное. И про­дол­жа­ло про­ис­хо­дить, я бы ска­зал, с 2009 по 2016 г. Был мо­мент, ко­гда му­зы­ка в США и Ев­ро­пе бы­ла оди­на­ко­вой. Та­ко­го ни­ко­гда не бы­ло. Мо­жет быть, раз­ве что во вре­ме­на «Бит­лз», но это ред­чай­ший слу­чай», – рас­суж­да­ет Гет­та.

Гет­та за­ме­ча­ет пе­ре­ме­ны: «Му­зы­ка в США воз­вра­ща­ет­ся глав­ным об­ра­зом к хип-хо­пу и сти­лям поп и дэнс». Но ге­ний EDM не хо­чет за­го­нять се­бя в эту клет­ку. Фран­цуз оста­ет­ся ча­стым звезд­ным го­стем ме­га­рей­вов (дис­ко­те­ки с элек­трон­ной му­зы­кой. – «Ведомости») в Май­а­ми и Лас-ве­га­се, по­яв­ля­ясь на ги­гант­ских по­ди­у­мах в окру­же­нии фей­ер­вер­ков и све­то­вых эф­фек­тов, кри­ча: «Я при­шел ту­сить с ва­ми!» ты­ся­чам гу­ляк, буд­то он со­шел с дис­ко­теч­но­го олим­па. «Это ко­лос­саль­но. Это це­лая ин­ду­стрия сей­час», – вос­тор­га­ет­ся Гет­та. И хо­тя в про­шлом го­ду рост за­мед­лил­ся, ры­нок EDM до­стиг от­мет­ки в $7,1 млрд.

Сам Гет­та опу­стил­ся немно­го ни­же в спис­ке Forbes му­зы­кан­тов с круп­ней­ши­ми до­хо­да­ми и счи­та­ет, что по­ра при­спо­саб­ли­вать­ся: «Так как это ко­нец цик­ла, с его смер­тью от­кры­ва­ют­ся раз­ные воз­мож­но­сти. Как буд­то об­ра­зо­вы­ва­ет­ся пу­стое про­стран­ство, ко­то­рое нуж­но за­пол­нить». В сен­тяб­ре он ле­тит в Лос-ан­дже­лес, что­бы ра­бо­тать над седь­мым аль­бо­мом. В него вой­дут по­след­ние хи­ты, в том чис­ле 2U («Для те­бя». – «Ведомости») Джа­сти­на Би­бе­ра, ко­то­ро­го вы­сме­и­ва­ли как ан­фан тер­рибль поп-му­зы­ки, а сей­час рас­хва­ли­ва­ют как со­лид­ную зна­ме­ни­тость. «На него вы­ли­ли нема­ло по­мо­ев за его стиль. Ду­маю, та­кое неиз­беж­но при­ла­га­ет­ся к успе­ху. А ко­гда ты дер­жишь­ся на вер­шине, лю­ди та­кие – а что, все OK!» Он ти­пич­но по-фран­цуз­ски по­жи­ма­ет пле­ча­ми и тя­нет­ся за олив­кой.

Свои нена­вист­ни­ки есть и у Гет­та. Его на­зы­ва­ли рас­про­стра­ни­те­лем тр­э­ша для масс – низ­ко­проб­ных пе­сен с то­пор­ным ис­пол­не­ни­ем и ви­део­ря­дом. Дру­гая су­пер­звез­да EDM – Deadmau5 на­звал его «дерь­мо­вым пе­ре­оце­нен­ным ди­дже­ем» в 2015 г., ко­гда в Pacha на от­кры­тие ве­че­рин­ки Гет­та «Чтоб ме­ня, я зна­ме­нит» при­ве­ли ло­шадь (это вы­зва­ло про­те­сты за­щит­ни­ков жи­вот­ных. – «Ведомости»). Ви­део к его син­глу 2014 г. Dangerous – фан­та­зия, в ко­то­рой влюб­лен­ный в ско­рост­ные ма­ши­ны Гет­та вы­иг­ры­ва­ет «Фор­му­лу-1» при по­мо­щи ко­ман­ды де­ву­шек-ме­ха­ни­ков в непрак­тич­но-от­кро­вен­ной уни­фор­ме. «В клу­бе ни­что не име­ет зна­че­ния», – чи­та­ет сти­хи ме­ха­ни­че­ский го­лос в од­ном из его тре­ков. В этом ме­сте те, кто не лю­бит Гет­та, под­во­дят чер­ту под его бес­со­дер­жа­тель­но­стью.

«Я ни­ко­гда не чув­ство­вал се­бя про­даж­ным, пре­да­те­лем, по­то­му что все­гда за­ни­мал­ся му­зы­кой, ко­то­рую люб­лю. Я про­сто пы­тал­ся де­лать ее для ши­ро­кой ауди­то­рии. В мо­ей ка­рье­ре был мо­мент, ко­гда я по­те­рял уве­рен­ность. Бы­ло очень силь­ное дав­ле­ние, и я за­со­мне­вал­ся немно­го, бу­ду ли иг­рать на ан­де­гра­унд­ных ве­че­рин­ках, – при­по­ми­на­ет он вре­ме­на пре­вра­ще­ния EDM в ико­ну. – Но то­гда я ска­зал се­бе: «Эй, я – это я, это то, что чув­ству­ет мое серд­це, то, что я хо­чу сде­лать с мо­ей жиз­нью, да и лю­ди счаст­ли­вы – так в чем пробле­ма?» И с то­го дня ни­ко­гда не при­слу­ши­вал­ся ко вся­кой кри­ти­ке».

Я ин­те­ре­су­юсь, со­жа­ле­ет ли он о шо­ви­нист­ских нот­ках, про­скаль­зы­ва­ю­щих в хи­те Sexy Bitch, на­пи­сан­ном им в Ат­лан­те вме­сте с Эй­ко­ном, на до­лю ко­то­ро­го вы­па­ло при­ду­мать сло­ва и на­зва­ние.

«Нет. Прав­да нет. Бы­ло су­пер­ве­се­ло, – от­ве­ча­ет Гет­та. – В то вре­мя я был же­нат и во мно­гом был хо­ро­шим маль­чи­ком, а он был что-то вро­де: «Да ты ни­че­го не по­ни­ма­ешь в жен­щи­нах, мой друг. До те­бя долж­но дой­ти, что пес­ня вро­де этой сде­ла­ет дев­чо­нок сек­су­аль­но оза­бо­чен­ны­ми». «Нет, – от­ве­тил я. – они бу­дут чув­ство­вать

се­бя оскорб­лен­ны­ми». Но ко­гда я вы­пу­стил эту за­пись, на­ча­лось чи­стое су­ма­сше­ствие, дев­чон­ки бро­са­ли мне ниж­нее бе­лье. Он был прав! – Гет­та сме­ет­ся. – Это бы­ло безу­ми­ем! Это бы­ло как за­поз­да­лый урок жен­ской пси­хо­ло­гии».

Ко­гда он го­во­рит, его те­ло по­дер­ги­ва­ет­ся в такт фо­но­вой му­зы­ке. Он из­лу­ча­ет уве­рен­ность че­ло­ве­ка, ко­то­рый про­вел доб­рую часть жиз­ни, стоя пе­ред ты­ся­ча­ми лю­дей с под­ня­ты­ми вверх ру­ка­ми и пол­ны­ми вос­тор­га ли­ца­ми. «Я пы­та­юсь сде­лать что-то веч­ное, – рас­ска­зы­ва­ет он о сво­ей му­зы­ке. – Лю­ди все­гда хо­тят по­слу­шать бо­лее новое, но эмо­ции все­гда все те же. И дру­гих не бу­дет, по­то­му что мы че­ло­ве­че­ские су­ще­ства».

Нам при­но­сят еду – ры­бу и ово­щи с ша­ри­ка­ми ри­са. Гет­та от­прав­ля­ет в рот немно­го ри­са. На паль­цах од­ной ру­ки у него два тол­стых коль­ца – укра­ше­ния рок­звез­ды.

Про­зре­ние [в ка­рье­ре] на­стиг­ло его в 1988 г., ко­гда он схо­дил в лон­дон­ский клуб Shoom в раз­гар мо­ды на эй­сид-ха­ус (аcid house – «кис­лот­ный склад», раз­но­вид­ность ха­ус-му­зы­ки. – «Ведомости»). Ди­джей Дэн­ни Рам­плинг сто­ял в лу­чах све­та – звез­да шоу, а не ка­кой-то ано­ним, ко­то­рый в тем­но­те вы­би­ра­ет ком­по­зи­ции. «Это пол­но­стью из­ме­ни­ло мою жизнь», – вспо­ми­на­ет Гет­та. Он вер­нул­ся в Па­риж, взял же­ну Кэти в бизнес-парт­не­ры и со­здал ноч­ную ми­ни-им­пе­рию, в ко­то­рую вхо­ди­ло два ре­сто­ра­на и бур­леск-бар.

Гет­та вспо­ми­на­ет тот опыт как «увле­ка­тель­ный со­ци­аль­ный экс­пе­ри­мент». А ес­ли с ком­мер­че­ской точ­ки зре­ния, то, по его сло­вам, «это один из тех биз­не­сов, ко­то­рый труд­нее все­го сде­лать при­быль­ным». «Нуж­но под­счи­ты­вать прак­ти­че­ски все, но тут я не боль­шой лю­би­тель», – со­об­ща­ет Гет­та.

Тот бизнес уже ка­нул в Ле­ту, но ком­мер­че­ская жил­ка у него оста­лась. По­сле вы­хо­да I Gotta Feeling встре­ча с Ай­о­ви­ном при­ве­ла к со­труд­ни­че­ству с мар­кой на­уш­ни­ков Beats Electronics, при­над­ле­жа­щей маг­на­ту. В аэро­пор­ту Иби­цы Гет­та на ре­кла­ме ще­го­ля­ет в ча­сах люк­со­во­го брен­да TAG Heuer. Од­ни из них кра­су­ют­ся на его за­пястье во вре­мя на­шей встре­чи в Destino. «Ко­гда я впер­вые участ­во­вал в ре­кла­ме, все со­об­ще­ство бы­ло в шо­ке: «Бог мой, да как ты мо­жешь, это ужас­но». А те­перь это стан­дарт­но. Каж­дый ди­джей этим за­ни­ма­ет­ся. На са­мом де­ле это при­знак, что ты успе­шен».

Гет­та меч­тал о ра­бо­те ди­джея с 12 лет. «Это безу­мие, по­то­му что в то вре­мя не бы­ло ни од­но­го зна­ме­ни­то­го ди­джея. Не бы­ло ни гла­му­ра, ни де­нег, ни­че­го по­доб­но­го». Он вкус­но хру­стит ово­ща­ми. «Ммм... Я был про­сто одер­жим му­зы­кой, и я от­лич­но раз­би­рал­ся в тех­ни­че­ских ас­пек­тах ее со­зда­ния. Я да­же не по­ни­мал по­че­му – ведь моя се­мья не бы­ла ни му­зы­каль­ной, ни да­же близ­кой к это­му».

Его мать Мо­ни­ка, уро­жен­ка Бель­гии, ра­бо­та­ла пси­хо­ло­гом, а отец, ма­рок­кан­ский ев­рей Пьер, был со­цио­ло­гом и за­ни­мал­ся ис­сле­до­ва­ни­я­ми рын­ка тру­да. «Оба мо­их ро­ди­те­ля – ин­тел­лек­ту­а­лы, а ин­тел­лек­ту­а­лы все­гда со­вер­шен­но непра­виль­но по­ни­ма­ют ре­аль­ную жизнь», – го­во­рит он с на­би­тым ртом, улы­ба­ясь.

Ко­гда Да­ви­ду бы­ло семь лет, отец ре­шил об­ре­сти бо­лее спо­кой­ную жизнь, от­крыв тра­ди­ци­он­ный фран­цуз­ский ре­сто­ран. «Но, ко­неч­но, это ока­за­лось на­мно­го бес­по­кой­нее, хо­тя ре­сто­ран был очень ма­лень­ким. Он по­ня­тия не имел, во что ввя­зал­ся, – с усмеш­кой го­во­рит Гет­та. – Но это бы­ло чу­дес­ное ме­сто. Отец рас­ха­жи­вал там, де­кла­ми­руя по­э­мы Бод­ле­ра про еду».

Со­дер­жи­мое его та­рел­ки быст­ро пе­ре­ме­ща­ет­ся ту­да-сю­да, вил­ка де­ло­ви­то рас­прав­ля­ет­ся с си­ба­сом. «Ма­ма счи­та­ла очень глу­пым все, что бы я ни де­лал, – го­во­рит Гет­та. – Она бы­ла ком­му­нист­кой, для нее вся эта по­верх­ност­ная жизнь и мер­кан­тиль­ные меч­ты – пу­стая тра­та вре­ме­ни».

Они спо­ри­ли? «О да, в то вре­мя ко­неч­но», – от­ве­ча­ет Гет­та, сжи­мая ку­лак. А сей­час? «Ммм, ду­маю, она гор­дит­ся мо­им успе­хом. Об об­ще­стве же она преж­не­го мнения. Мы схва­ты­ва­лись как су­ма­сшед­шие, ко­гда я был мо­лод. Я та­кой... бун­тарь «Я хо­чу за­ра­ба­ты­вать день­ги». Он сно­ва фыр­ка­ет от сме­ха: «Я в гла­зах сво­их ро­ди­те­лей был мя­теж­ни­ком. Не смеш­но ли это? Ма­ма чув­ство­ва­ла по­чти от­вра­ще­ние, что я так ори­ен­ти­ро­ван на бизнес».

В 2000-х гг. он ре­шил про­дать ре­сто­ра­ны, бур­леск-бар и со­сре­до­то­чить­ся на му­зы­ке. «Моя ма­ма ска­за­ла что-то вро­де: «Я так гор­жусь то­бой, ты на­ко­нец ста­нешь че­ло­ве­ком ис­кус­ства». Это она-то! Пол­ное безу­мие!»

Его та­рел­ка опу­сте­ла рань­ше мо­ей. Па­ра жен­щин де­ла­ет сел­фи, стоя по­за­ди Гет­та, – то ли что­бы за­пе­чат­леть го­ло­ву су­пер­звезд­но­го ди­джея, то ли ли­цо обо­зре­ва­те­ля поп­куль­ту­ры FT, жу­ю­ще­го сол­неч­ни­ка. Пер­вое бо­лее ве­ро­ят­но.

Гет­та от­ка­зы­ва­ет­ся от де­сер­та, но я хо­чу по­про­бо­вать. «Ко­неч­но! По­че­му бы и нет?» – с чув­ством от­ве­ча­ет он, за­ка­зы­вая се­бе чер­ный чай. Мо­биль­ный те­ле­фон ма­те­ри­а­ли­зу­ет­ся в его ру­ке, по­ка я ин­спек­ти­рую ме­ню, и ло­жит­ся на стол, ко­гда я вы­би­раю мо­ро­же­ное и ко­фе.

В но­яб­ре ему ис­пол­нит­ся 50 лет – зна­ме­на­тель­ная да­та, к ко­то­рой он про­яв­ля­ет без­раз­ли­чие. «По­че­му ме­ня не вол­ну­ет воз­раст? Я хо­жу на ве­че­рин­ки, где лю­ди пе­ре­до мной все­гда од­но­го воз­рас­та – им все­гда 20 с неболь­шим. И я ощу­щаю се­бя та­ким же. Во мне столь­ко же энер­гии и стра­сти, пусть это немно­го безум­но, и ино­гда 25-лет­ние дру­зья сме­ют­ся: «Му­жик, зна­ешь, ты вдвое стар­ше нас».

В 2014 г. он рас­стал­ся с Кэти, ко­то­рая бы­ла его же­ной 22 го­да. В про­пи­тан­ном жел­чью ис­ке, ко­то­рый вы­звал ин­те­рес у мно­гих СМИ, она за­яви­ла о при­тя­за­ни­ях на по­ло­ви­ну со­сто­я­ния в $30 млн («Бы­ло тя­же­ло, по­то­му что, ко­неч­но, это по­вли­я­ло на мо­их де­тей»).

Его ны­неш­няя парт­нер­ша – 24-лет­няя ку­бин­ская мо­дель Джес­си­ка Ле­дон, па­па­рац­ци недав­но за­сту­ка­ли их за «жар­ким по­це­лу­ем» (как пи­сал таб­ло­ид) на пля­же. «Ко­неч­но, мне не нра­вит­ся, ко­гда я не здо­ро­во вы­гля­жу на фо­то­гра­фи­ях», – сме­ет­ся Гет­та.

При­су­щая ему чер­та – эс­ка­пизм. Но по­след­ний во­прос о неспо­кой­ном ми­ре за пре­де­ла­ми мик­ро­сфе­ры Иби­цы – тер­ро­ризм в дру­гих стра­нах, став­ший при­чи­ной на­ше­ствия на ост­ров ту­ри­стов, – вы­зы­ва­ет на свет что-то вро­де ре­ми­к­са Гет­та на те­му сво­бо­ды, ра­вен­ства и брат­ства.

«Ни­ко­гда не лез в по­ли­ти­ку, но в жиз­ни и му­зы­ке мой вы­бор все­гда за­клю­ча­ет­ся в том, что­бы объ­еди­нять лю­дей, – го­во­рит он. – Я не осо­бо VIP – я хо­чу ска­зать, что у ме­ня есть день­ги и я жи­ву та­кой вот жиз­нью, но я люб­лю быть с раз­ны­ми людь­ми. Тот факт, что мы все вме­сте тан­цу­ем в од­ном рит­ме, лю­ди из раз­ных стран ми­ра при­ез­жа­ют на Иби­цу, – это для ме­ня луч­ший от­вет на все, что тво­рит­ся».

Та­нец как уто­пия? Его ма­ма это бы одобрила. «Имен­но так!» – ра­дост­но со­гла­ша­ет­ся Гет­та.-

JULIO CESAR AGUILAR FUENTES / AFP

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.