«Для ме­ня слож­нее бы­ло стать пре­зи­ден­том Taittinger, чем пре­зи­ден­том Фран­ции»

Пьер-эм­ма­ню­эль Тэт­тан­же рас­ска­зы­ва­ет, как он вер­нул биз­нес по про­из­вод­ству шам­пан­ско­го Taittinger в се­мью, по­че­му вы­дви­гал­ся в пре­зи­ден­ты Фран­ции и за что хо­тел бы по­бла­го­да­рить Вла­ди­ми­ра Пу­ти­на

Vedomosti - - ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА - Ана­ста­сия Ива­но­ва Алек­сандр Губ­ский

на­ко­мая кар­ти­на: че­ло­век со­здал успеш­ный биз­нес, сын при­умно­жил и раз­вил се­мей­ное пред­при­я­тие, но вну­ки ока­за­лись неспо­соб­ны управ­лять боль­шой ком­па­ни­ей. Эту пе­чаль­ную ис­то­рию вполне мог раз­де­лить шам­пан­ский дом Taittinger, один из круп­ней­ших про­из­во­ди­те­лей «на­пит­ка по­бе­ди­те­лей», ес­ли бы не Пьер-эм­ма­ню­эль Тэт­тан­же, внук ос­но­ва­те­ля ком­па­нии.

Ис­то­рия Maison Taittinger вос­хо­дит к 1734 г., ко­гда Жак Фур­но от­крыл в Шам­па­ни ви­но­тор­го­вую ком­па­нию. В 1932 г., ко­гда биз­нес ос­но­ва­тель­но раз­рос­ся и но­сил имя Forestfourneaux, его ку­пил Пьер Тэт­тан­же. В сдел­ку во­шли не толь­ко ви­но­град­ни­ки и под­ва­лы с за­па­са­ми ви­на, но и рас­по­ло­жен­ная в цен­тре Рейм­са сред­не­ве­ко­вая ре­зи­ден­ция гра­фов Шам­па­ни Demeure des Сomtes de Champagne (се­го­дня са­мое пре­стиж­ное шам­пан­ское Taittinger так и на­зы­ва­ет­ся – Сomtes de Champagne) и за­мок XVIII в. Сhâteau de la Marquetterie. Пе­ре­име­но­вав ком­па­нию в честь сво­ей се­мьи, Пьер Тэт­тан­же по­сте­пен­но пре­вра­тил Maison Taittinger в од­но­го из круп­ней­ших про­из­во­ди­те­лей шам­пан­ско­го. Толь­ко иг­ри­стым ви­ном ин­те­ре­сы Пье­ра Тэт­тан­же не огра­ни­чи­ва­лись: он про­яв­лял боль­шой ин­те­рес к го­сти­нич­но­му биз­не­су и стал вла­дель­цем люк­со­вых па­риж­ских оте­лей Crillon, Lutetia и Louvre.

Ро­див­ший­ся в 1923 г. Жан Тэт­тан­же та­лан­та­ми пре­взо­шел сво­е­го от­ца. Он успел по­во­е­вать про­тив фа­ши­стов, рас­ска­зы­ва­ла The Wall Street Journal, а в 1945 г., ко­гда вой­на за­кон­чи­лась, при­со­еди­нил­ся к се­мей­но­му биз­не­су. Но уже в на­ча­ле 1950-х гг. ушел в по­ли­ти­ку: был де­пу­та­том пар­ла­мен­та, 18 лет за­ни­мал пост мэ­ра сто­ли­цы Шам­па­ни, Рейм­са, был гос­сек­ре­та­рем по бюд­же­ту (имен­но при Жане Тэт­тан­же у Фран­ции в по­след­ний раз бы­ли без­де­фи­цит­ные бюд­же­ты, лю­бит на­по­ми­нать Пьер-эм­ма­ню­эль) и ми­ни­стром юс­ти­ции в пра­ви­тель­стве Жор­жа Пом­пи­ду.

В 1977 г. Жан Тэт­тан­же вер­нул­ся в се­мей­ный биз­нес, и под его ру­ко­вод­ством ком­па­ния рас­цве­ла: го­сти­нич­но-ре­сто­ран­ная сеть вы­рос­ла до 800 за­ве­де­ний под де­мо­кра­тич­ны­ми брен­да­ми Kyriad, Campanile, Première Classe и др.; в со­звез­дие люк­со­вых оте­лей до­ба­ви­лись Martinez в Кан­нах и Mamounia в Мар­ра­ке­ше, был при­об­ре­тен зна­ме­ни­тый па­риж­ский ре­сто­ран Grand Véfour, пар­фю­мер­ный дом Annick Goutal, ле­ген­дар­ный про­из­во­ди­тель хру­ста­ля Baccarat...

Но ко­гда по­ко­ле­ние Жа­на Тэт­тан­же и его бра­та Кло­да, ру­ко­во­див­ше­го шам­пан­ским биз­не­сом, на­ча­ло от­хо­дить от дел, вну­ки пе­ре­ру­га­лись. Часть на­след­ни­ков не ра­бо­та­ли в ком­па­нии, не раз­де­ля­ли ее цен­но­сти и меч­та­ли по­лу­чить не до­лю в биз­не­се, а на­лич­ные. Про­ти­во­ре­чия меж­ду осталь­ны­ми – кто и как имен­но бу­дет управ­лять ком­па­ни­ей – за­шли столь да­ле­ко, что вы­ход остал­ся толь­ко один: про­дать всю ком­па­нию це­ли­ком, что­бы ее не раз­ру­шить. В 2005 г. хол­дин­го­вая ком­па­ния се­мьи Тэт­тан­же, Société du Louvre, вла­дев­шая все­ми ак­ти­ва­ми – про­из­вод­ством шам­пан­ско­го, хру­ста­ля, оте­ля­ми, ре­сто­ра­на­ми и проч., – бы­ла про­да­на аме­ри­кан­ской ин­ве­сти­ци­он­ной груп­пе Starwood Capital бо­лее чем за 2 млрд ев­ро.

Офи­ци­аль­ная вер­сия сдел­ки – не­об­хо­ди­мость оп­ти­ми­зи­ро­вать на­ло­ги при пе­ре­да­че соб­ствен­но­сти на­след­ни­кам. Этой же вер­сии, не вда­ва­ясь в по­дроб­но­сти, Пьерэм­ма­ню­эль Тэт­тан­же при­дер­жи­вал­ся и в раз­го­во­ре с «Ве­до­мо­стя­ми». Но в про­шлом го­ду, вы­сту­пая пе­ред про­фес­си­о­наль­ной пред­при­ни­ма­тель­ской ауди­то­ри­ей на фо­ру­ме EY World Entrepreneur of the Year в Мон­те-кар­ло, он был го­раз­до бо­лее от­кро­ве­нен.

«К со­жа­ле­нию, ре­аль­ная при­чи­на бы­ла в том, что вто­рое по­ко­ле­ние – ко­то­рое бы­ло бле­стя­щим – со­ста­ри­лось, – ци­ти­ро­вал Пьер-эм­ма­ню­э­ля еже­не­дель­ник The Edge Malaysia. – И это огром­ная про­бле­ма в се­мей­ном биз­не­се – ко­гда воз­раст [бе­рет верх] над та­лан­том. Се­мья ста­ре­ла, а ко­гда ты ста­но­вишь­ся ста­рым, то в ка­кой-то мо­мент пе­ре­ста­ешь ве­рить в сво­их де­тей. Те­бе нра­вят­ся [толь­ко] лю­ди, ко­то­рые те­бе льстят. Насто­я­щая при­чи­на то­го, что мы про­да­ли груп­пу, – рев­ность чле­нов се­мьи, а не то, что у груп­пы бы­ли пло­хи де­ла».

Пьер-эм­ма­ню­эль в шко­ле не был хо­ро­шим уче­ни­ком и дол­го не по­ни­мал, чем ему за­нять­ся в жиз­ни, рас­ска­зы­вал он из­да­нию Valeurs Actuelles. Мо­ло­до­го че­ло­ве­ка вдох­нов­ля­ла ис­то­рия его дя­ди, офи­це­ра Ми­ше­ля, по­гиб­ше­го в бою с фа­ши­ста­ми 15 июня 1940 г. в воз­расте 20 лет. Пьер-эм­ма­ню­эль меч­тал по­пасть в Ино­стран­ный ле­ги­он, сроч­ную служ­бу (то­гда во Фран­ции она еще бы­ла) про­хо­дил в мор­ской пе­хо­те на Мар­ти­ни­ке. А по­сле де­мо­би­ли­за­ции осел... на гор­но­лыж­ном ку­рор­те Ша­мо­ни. К шам­пан­ско­му Пьер-эм­ма­ню­эль не имел от­но­ше­ния до­воль­но дол­го, по­ка од­на­жды друг не спро­сил у него: «Твоя фа­ми­лия – Тэт­тан­же, по­че­му ты не тор­гу­ешь шам­пан­ским?» Пьерэм­ма­ню­эль вер­нул­ся в ло­но се­мьи и до­воль­но быст­ро сде­лал ка­рье­ру в се­мей­ном биз­не­се: в на­ча­ле 80-х дя­дя Клод пред­ло­жил ему тор­го­вать шам­пан­ским Taittinger в За­пад­ной Аф­ри­ке, а к кон­цу 1990-х гг. он уже до­рос до долж­но­сти за­ме­сти­те­ля ген­ди­рек­то­ра ком­па­нии, пи­са­ла Le Monde. Но ав­то­ри­те­та (и до­ли ак­ций) Пьер-эм­ма­ню­э­ля ока­за­лось недо­ста­точ­но, что­бы в 2005 г. за­бло­ки­ро­вать про­да­жу ком­па­нии (про­тив че­го он рез­ко вы­сту­пал).

Но уже в 2006 г. у него по­яви­лась воз­мож­ность до­ка­зать право­ту сво­е­го ви­де­ния – ко­гда Starwood Capital объ­яви­ла, что про­да­ет шам­пан­ский биз­нес Taittinger. Кон­ку­рен­ты на этот при­вле­ка­тель­ный ак­тив бы­ли бо­лее чем се­рьез­ные: бель­гий­ский мил­ли­ар­дер Аль­бер Фрер и ин­дий­ский хол­динг United Breweries. Дей­ство­вать нуж­но бы­ло быст­ро, пла­тить мно­го – бо­лее по­лу­мил­ли­ар­да ев­ро – и сра­зу. Та­ких де­нег у Пьер-эм­ма­ню­э­ля и его бли­жай­ших род­ствен­ни­ков не бы­ло, но бы­ла

уве­рен­ность в сво­их си­лах и зна­ком­ства.

Бе­лым ры­ца­рем вы­сту­пил фран­цуз­ский банк Crédit Agricole du Nord Est, вы­ло­жив­ший в июне 2006 г. за шам­пан­ское Taittinger 660 млн ев­ро, пи­са­ла Les Echos: по усло­ви­ям сдел­ки Тэт­тан­же долж­ны бы­ли впо­след­ствии вы­ку­пить кон­троль в ком­па­нии, а банк остал­ся бы ми­но­ри­тар­ным ак­ци­о­не­ром.

Пе­ред встре­чей с Бер­на­ром Ма­ри, пре­зи­ден­том Crédit Agricole du Nord Est, Пьер-эм­ма­ню­эль от­пра­вил­ся на мо­ги­лу сво­е­го де­да, Пье­ра Тэт­тан­же. Шел дождь, рас­ска­зы­вал он из­да­нию L’est Républicain. Но ко­гда Пьер-эм­ма­ню­эль при­е­хал в банк, вы­гля­ну­ло солн­це. На встре­чу с Ма­ри он взял кни­гу, по­да­рен­ную и под­пи­сан­ную де­дом: «Пьерэм­ма­ню­э­лю, ко­то­рый од­на­жды дерз­нет сде­лать и со­хра­нить для се­мьи и для стра­ны». Сдел­ку с бан­ки­ром за­клю­чи­ли та­кую: ес­ли Тэт­тан­же рас­пла­тят­ся по кре­ди­ту, Пьерэм­ма­ню­эль смо­жет за­брать свою кни­гу, ес­ли нет – Ма­ри ее со­жжет.

Се­мья Тэт­тан­же на­ра­щи­ва­ла до­лю в ком­па­нии по­этап­но. В де­каб­ре 2007 г. в ре­зуль­та­те до­пэмис­сии се­мья уве­ли­чи­ла свою до­лю до 41% в ка­пи­та­ле и до 47% го­ло­су­ю­щих ак­ций, до­ля Crédit Agricole du Nord Est сни­зи­лась до 36% в ка­пи­та­ле и до 20% го­ло­сов, пи­са­ла Les Echos, част­ный швей­цар­ский банк Lombard Odier на­шел де­ся­ток «дру­же­ствен­ных се­мей», со­гла­сив­ших­ся стать вла­дель­ца­ми 22% ка­пи­та­ла Taittinger и 33% го­ло­су­ю­щих ак­ций (се­мья Пе­жо, преж­ний ак­ци­о­нер Société du Louvre, в их чис­ло не во­шла).

Се­мья про­дол­жа­ет пла­тить по дол­гам, рас­ска­зы­вал в июне 2017 г. в ин­тер­вью Trends/tendances сын Пьер-эм­ма­ню­э­ля Кло­вис, от­ве­ча­ю­щий за экс­порт вин Taittinger. По его сло­вам, в ком­па­нии ра­бо­та­ют 220 че­ло­век, она про­из­во­дит 6 млн бу­ты­лок шам­пан­ско­го в год, 75% ко­то­рых идут на экс­порт. Го­до­вой объ­ем про­даж – 150 млн ев­ро, в соб­ствен­но­сти Taittinger – 288 га ви­но­град­ни­ков в Шам­па­ни, т. е. из соб­ствен­но­го сы­рья ком­па­ния де­ла­ет 45% ви­на, что для Шам­па­ни очень вы­со­кий по­ка­за­тель.

В июле 2013 г. Taittinger за­клю­чи­ла кон­тракт с FIFA, став пер­вым «офи­ци­аль­ным шам­пан­ским» са­мой боль­шой спор­тив­ной фе­де­ра­ции в ми­ре, а поз­же про­дли­ла кон­тракт до 2020 г. При­быв в Санкт-пе­тер­бург на фи­нал Куб­ка кон­фе­де­ра­ций FIFA, Пьер-эм­ма­ню­эль Тэт­тан­же встре­тил­ся с кор­ре­спон­ден­та­ми «Ве­до­мо­стей».

«Муд­рость гла­вы ком­па­нии со­сто­ит в том чис­ле в ор­га­ни­за­ции пре­ем­ствен­но­сти. Сей­час я ге­не­рал, а по­сле бу­ду слу­жить Taittinger про­стым сол­да­том»

– Дом Taittinger стал пер­вым в ис­то­рии «офи­ци­аль­ным шам­пан­ским FIFA». Как ро­ди­лась эта сдел­ка? – Мы очень ра­ды, что под­пи­са­ли это со­гла­ше­ние с FIFA. Меж­ду­на­род­ная фе­де­ра­ция фут­боль­ных ас­со­ци­а­ций за­хо­те­ла [вве­сти ка­те­го­рию «офи­ци­аль­ное шам­пан­ское FIFA»] пе­ред чем­пи­о­на­том ми­ра в Бра­зи­лии – 2014: бы­ло несколь­ко шам­пан­ских до­мов [-пре­тен­ден­тов], мы так­же по­да­ли за­яв­ку и бы­ли вы­бра­ны. В первую оче­редь за вы­со­кое ка­че­ство на­ше­го шам­пан­ско­го, а так­же за цен­но­сти, ко­то­рые про­воз­гла­ша­ет наш дом: FIFA хо­те­ла ра­бо­тать с ком­па­ни­ей, ко­то­рая про­из­во­дит от­лич­ное шам­пан­ское с ми­ро­вым име-

нем, но в то же вре­мя ко­то­рая раз­де­ля­ет се­мей­ные цен­но­сти, по­то­му как FIFA в ка­кой-то сте­пе­ни так­же яв­ля­ет­ся боль­шой се­мьей, объ­еди­ня­ю­щей мно­же­ство лю­дей из всех стран ми­ра. – FIFA пла­тит вам за шам­пан­ское?

– Да, у нас под­пи­сан клас­си­че­ский кон­тракт. FIFA за­клю­ча­ет несколь­ко ти­пов парт­нер­ских со­гла­ше­ний: есть парт­не­ры и спон­со­ры чем­пи­о­на­тов ми­ра – очень круп­ные меж­ду­на­род­ные ком­па­нии; и есть дру­гая ка­те­го­рия, ку­да вхо­дят ком­па­нии ме­нее круп­ные, но име­ю­щие ми­ро­вое имя, мы яв­ля­ем­ся ча­стью этой ка­те­го­рии; шам­пан­ское все­гда дер­жит­ся в сто­роне. По­дроб­но­сти [кон­трак­та] я рас­кры­вать не бу­ду – это кон­фи­ден­ци­аль­ная ин­фор­ма­ция. – Вы в 2015 г. про­дли­ли кон­тракт с FIFA до 2020 г. То есть от­но­ше­ния с фут­боль­ной фе­де­ра­ци­ей при­быль­ны для Taittinger? – Мы гор­дим­ся этим: сна­ча­ла нас вы­бра­ла ста­рая ко­ман­да [пре­зи­ден­та FIFA Зеп­па Блат­те­ра], а за­тем– но­вая ко­ман­да [пре­зи­ден­та Джан­ни Ин­фан­ти­но]. Зна­чит, Taittinger по­стро­ил без­упреч­ный имидж. Мы бу­дем в Рос­сии в 2018 г., а по­сле по­смот­рим. Ес­ли FIFA за­хо­чет про­длить кон­тракт, мы го­то­вы. – FIFA яв­ля­ет­ся боль­шим по­ку­па­те­лем шам­пан­ско­го Taittinger? – Это не кли­ент – это парт­нер. FIFA не отель, не ре­сто­ран и не ноч­ной клуб – это все­мир­ная фе­де­ра­ция. А сфе­ра – со­вер­шен­ная фор­ма. Идея со­труд­ни­че­ства с FIFA – со­юз со­вер­шен­ных пу­зырь­ков шам­пан­ско­го и со­вер­шен­но­го фут­боль­но­го мя­ча. Фут­бол – это пер­вый вид спор­та в ми­ре, а чемпионат ми­ра – это боль­ше, чем фут­бол, это ве­ли­кое искусство. [Кон­трак­том с FIFA] мы укреп­ля­ем меж­ду­на­род­ный имидж мар­ки: Taittinger яв­ля­ет­ся ми­ро­вым брен­дом, и мы свя­за­ны с са­мым боль­шим спор­тив­ным со­бы­ти­ем в ми­ре. То есть у нас не до­го­вор о про­да­же бу­ты­лок шам­пан­ско­го, а кон­тракт во имя ими­джа. – Но по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство фут­боль­ных бо­лель­щи­ков и мо­ло­де­жи пьют пи­во, а не шам­пан­ское. По­нят­но, за­чем пив­ная мар­ка Bud спон­си­ру­ет FIFA. Но за­чем это де­ла­ет Taittinger – до­ро­гое пре­ми­аль­ное шам­пан­ское? – На­ши кли­ен­ты – лю­ди всех воз­рас­тов, каж­дый мо­жет поз­во­лить се­бе по­ку­пать шам­пан­ское. Ко­гда я на­чи­нал ка­рье­ру во Фран­ции мно­го лет на­зад, ес­ли вы шли в го­сти на ужин, то бра­ли с со­бой ко­роб­ку шо­ко­ла­да или бу­кет цве­тов. Се­го­дня во Фран­ции они до­ро­же бу­тыл­ки шам­пан­ско­го: це­на бу­тыл­ки Taittinger – око­ло 30–35 ев­ро, хо­ро­ше­го шо­ко­ла­да – око­ло 45 ев­ро, а бу­ке­та цве­тов – 40–45 ев­ро. Шам­пан­ское оста­ет­ся про­дук­том ка­те­го­рии люкс, но в то же вре­мя до­ста­точ­но де­мо­кра­тич­ным. – Рос­сий­ский ры­нок ва­жен для вас?

– Очень! По­то­му что Рос­сия яв­ля­ет­ся са­мой боль­шой стра­ной в ми­ре.

– Ка­кое ме­сто она за­ни­ма­ет? В дру­гих ин­тер­вью вы го­во­ри­ли, что круп­ней­шие рын­ки для Taittinger – это Ве­ли­ко­бри­та­ния и США. – По объ­е­му! Я не сужу о важ­но­сти рын­ка толь­ко по объ­е­му и сто­и­мо­сти про­дан­ных бу­ты­лок, для нас ва­жен имидж и ис­то­рия стра­ны. Ми­ро­вой бренд дол­жен при­сут­ство­вать вез­де, тем бо­лее в са­мой боль­шой стране ми­ра. К то­му же я все­гда лю­бил Рос­сию. Мо­е­го млад­ше­го бра­та зо­вут Вла­ди­мир, мой отец при­ни­мал в Рейм­се мно­же­ство зна­ме­ни­тых рус­ских: и первую жен­щи­ну-кос­мо­нав­та Ва­лен­ти­ну Те­реш­ко­ву, и Ни­ки­ту Хру­ще­ва. Рос­сия очень до­ро­га мо­е­му серд­цу... – А что ка­са­ет­ся про­даж, Рос­сия – в чис­ле 10 круп­ней­ших рын­ков для Taittinger? – Вам нра­вит­ся го­во­рить о про­да­жах и о циф­рах, но ме­ня они не ин­те­ре­су­ют: я ху­дож­ник и де­лаю ве­ли­кое шам­пан­ское, я не гла­ва Facebook, Google или Apple. Не знаю, бу­дут ли су­ще­ство­вать Google, Facebook и Apple че­рез 100 лет, но я знаю на­вер­ня­ка, что ве­ли­кий дом шам­пан­ско­го – бу­дет. – По­че­му ру­ко­во­ди­тель Credit Agricole du Nord Est Бер­нар Ма­ри ре­шил под­дер­жать вас, ка­кие сло­ва вы для него на­шли? – Я ска­зал, что хо­чу со­хра­нить биз­нес в се­мье, в ре­ги­оне, – имен­но это его убе­ди­ло. Я спро­сил, мо­жет ли он мне по­мочь, ска­зал, что мы мо­жем под­нять биз­нес вме­сте. И это то, что мы и сде­ла­ли. – Это прав­да, что на пе­ре­го­во­ры с Ма­ри вы при­нес­ли кни­гу, под­пи­сан­ную для вас ва­шим де­дом, Пье­ром Тэт­тан­же, и оста­ви­ли ее в за­лог? – Прав­да. Мы про­ве­ли сдел­ку за год-пол­то­ра до страш­но­го кри­зи­са, ко­гда фран­цуз­ские бан­ки по­стра­да­ли в чис­ле дру­гих, мы пой­ма­ли един­ствен­ный шанс, ко­гда это мож­но бы­ло сде­лать. – Вы про­дол­жа­е­те вы­пла­чи­вать вы­дан­ные вам кре­ди­ты?

– Да, мне нуж­но еще 8–9 лет, что­бы их по­га­сить.

– Что­бы вы­ку­пить все 100% или 51%? Сей­час ка­кая до­ля вы­пла­чен­ных кре­ди­тов? – Я не бу­ду го­во­рить о циф­рах. Вы го­во­ри­те с ху­дож­ни­ком, а при раз­го­во­ре с ху­дож­ни­ком не на­до спра­ши­вать его о цене кар­тин. Я под­пи­сы­ваю бу­тыл­ки сво­им име­нем, циф­ры ме­ня не ин­те­ре­су­ют. Taittinger боль­ше не бу­дет про­да­вать­ся. – Де­сять лет на­зад вы объ­яви­ли, что в воз­расте 65 лет, т. е. че­рез год, по­ки­не­те пост гла­вы ком­па­нии... – Ду­маю, я мо­гу остать­ся еще на па­ру лет – ес­ли со­вет ди­рек­то­ров одоб­рит та­кое ре­ше­ние. Нуж­но фор­ми­ро­вать бо­лее мо­ло­дую ко­ман­ду, ко­то­рая про­дол­жит де­ло. Тем не ме­нее я бу­ду про­дол­жать ра­бо­тать в до­ме, со­вер­шать по­езд­ки, от­ве­чать за ком­му­ни­ка­ции, об­ще­ние с прес­сой. Но в биз­не­се долж­но су­ще­ство­вать воз­раст­ное огра­ни­че­ние. Я ви­дел мно­го биз­не­сме­нов в воз­расте 70– 75 лет: сна­ча­ла они бы­ли боль­ши­ми но­ва­то­ра­ми, но с воз­рас­том на­чи­на­ли со­вер­шать дей­ствия, ко­то­рые я бы на­звал оши­боч­ны­ми. Муд­рость гла­вы ком­па­нии со­сто­ит в том чис­ле в ор­га­ни­за­ции пре­ем­ствен­но­сти. Сей­час я ге­не­рал, а по­сле бу­ду слу­жить Taittinger про­стым сол­да­том. – Год на­зад вы го­во­ри­ли, что у вас есть че­ты­ре кан­ди­да­та... – У нас бренд-эпо­ним, и я хо­тел бы, что­бы это был кто-то с фа­ми­ли­ей Taittinger. Сей­час два чле­на мо­ей се­мьи ра­бо­та­ют в до­ме: мой стар­ший сын Кло­вис – он за­ме­сти­тель ген­ди­рек­то­ра – и моя дочь Ви­та­ли. Но пусть бог ре­шит. И со­вет ди­рек­то­ров, ко­неч­но. Нас 10 че­ло­век, мы все ре­ша­ем вме­сте. Я при­нял важ­ный за­кон в Taittinger: дал пра­во ве­то ди­рек­то­рам, ко­то­рые не яв­ля­ют­ся ча­стью се­мьи. Необ­хо­ди­мо все­гда да­вать пра­во ве­то ген­ди­рек­то­ру, ко­то­рый хо­ро­шо зна­ком с осо­бен­но­стя­ми биз­не­са, но не яв­ля­ет­ся ак­ци­о­не­ром. Все­гда дол­жен быть про­ти­во­вес. Ча­сто в круп­ных ком­па­ни­ях ру­ко­во­ди­тель ни­че­го не зна­ет о про­из­во­ди­мом про­дук­те и де­ла­ет ошиб­ки. В Taittinger мы при­слу­ши­ва­ем­ся к ди­рек­то­рам и из­бе­га­ем этих оши­бок. – Все боль­ше шам­пан­ских до­мов на­чи­на­ют про­из­вод­ство иг­ри­стых вин за ру­бе­жом. Taittinger, на­при­мер, де­ла­ет иг­ри­стые ви­на в США, вы ку­пи­ли зем­ли и че­рез несколь­ко лет нач­не­те вы­пуск иг­ри­стых вин в ан­глий­ском Кен­те. Нет ли рис­ка утра­тить уни­каль­ные тех­но­ло­гии? – Так тех­но­ло­ги­я­ми вла­де­ют не до­ма, а эно­ло­ги! Ко­гда я на­чи­нал ка­рье­ру, в Шам­па­ни бы­ло все­го 10 ди­пло­ми­ро­ван­ных эно­ло­гов, а сей­час – боль­ше 500. Во Фран­ции несколь­ко эно­ло­ги­че­ских школ: в Боне, Мон­пе­лье, Ави­зе. Еже­год­но про­из­во­дит­ся 300 млн бу­ты­лок шам­пан­ско­го, а иг­ри­стых вин – 4,5 млрд бу­ты­лок. Про­из­вод­ство шам­пан­ско­го огра­ни­че­но – и все­гда бу­дет огра­ни­че­но. Мо­жет, ко­гда-ни­будь оно немно­го вы­рас­тет и мы бу­дем про­из­во­дить 400 млн бу­ты­лок, но оно все­гда бу­дет со­став­лять 10% от ми­ро­во­го про­из­вод­ства иг­ри­стых вин, и шам­пан­ское оста­нет­ся то­ва­ром клас­са люкс.

У Taittinger есть ви­но­дель­ня в Ка­ли­фор­нии, ко­то­рую мы от­кры­ли с на­ши­ми аме­ри­кан­ски­ми дру­зья­ми. Ско­ро мы от­кро­ем неболь­шую ви­но­дель­ню в Ан­глии, где бу­дем про­из­во­дить хо­ро­шее иг­ри­стое ви­но для внут­рен­не­го рын­ка. Но мы не кон­ку­ри­ру­ем [с шам­пан­ским] – это раз­ные про­дук­ты, раз­ные кли­ма­ти­че­ские усло­вия, раз­ные тер­ру­а­ры. – Вы де­ла­е­те ви­но в США сов­мест­но с ва­шим аме­ри­кан­ским дис­три­бу­то­ром, в Ан­глии – сов­мест­но с бри­тан­ским дис­три­бу­то­ром. В Рос­сии ваш дис­три­бу­тор – груп­па MBG/ Millenium. Воз­мож­но ли, что од­на­жды вы нач­не­те про­из­вод­ство иг­ри­стых вин в Рос­сии, сов­мест­но с Mbg/millenium? – Это уже не при мне, я бу­ду слиш­ком стар к это­му вре­ме­ни. Мо­жет быть, че­рез 10–15 лет... – Вы все­гда ра­бо­та­е­те толь­ко с дис­три­бу­то­ра­ми? – Да, у нас нет фи­ли­а­лов и до­чер­них ком­па­ний. Во Фран­ции мы са­ми за­ни­ма­ем­ся дис­три­бу­ци­ей, за ру­бе­жом – нет. Мы це­ним се­мей­ные свя­зи, в Рос­сии на­ша се­мья – это Millenium. – По­че­му в Рос­сии у вас толь­ко один дис­три­бу­тор?

– По­то­му что у нас есть се­мья, ко­то­рая за­ку­па­ет ви­но и осу­ществ­ля­ет его дис­три­бу­цию по всей Рос­сии, они за это от­ве­ча­ют. Эта си­сте­ма под­хо­дит Taittinger. Вин­ный мир очень теп­лый, ду­шев­ный. Я встре­чал мно­го лю­дей, ко­то­рые ра­бо­та­ли в об­ла­сти фи­нан­сов, за­тем од­на­жды го­во­ри­ли стоп – и по­ку­па­ли ре­сто­ран, го­сти­ни­цу, ви­но­град­ник.

Кста­ти, я хо­тел бы вам рас­ска­зать, как еще моя се­мья свя­за­на с Рос­си­ей. И, чест­но го­во­ря, я очень удив­лен, что вы до сих пор не за­да­ли мне этот во­прос – при том что вы уже за­да­ли мне мно­го во­про­сов о Рос­сии, о день­гах и о рын­ке. А у нас в се­мье был че­ло­век, ко­то­рый был боль­шим дру­гом пре­зи­ден­та Рос­сии. И пре­зи­дент Рос­сии недав­но по­чтил его па­мять. Вы не всё на­шли на ме­ня? – ???

– Даю под­сказ­ку: но­вый тан­кер.

– Ну ко­неч­но: Вла­ди­мир Пу­тин при­нял уча­стие в имя­на­ре­че­нии тан­ке­ра «Кри­стоф де Мар­же­ри», на­зван­но­го в честь ва­ше­го ку­зе­на, быв­ше­го пре­зи­ден­том неф­тя­ной ком­па­нии Total! – Точ­но! Его мать бы­ла род­ной сест­рой мо­е­го от­ца, а Кри­стоф – мо­им дво­ю­род­ным бра­том, я про­вел все свое дет­ство с ним. – Все лю­ди, знав­шие Кри­сто­фа де Мар­же­ри, го­во­рят о нем как об ис­клю­чи­тель­но до­стой­ном че­ло­ве­ке и о том, что он был на­сто­я­щим дру­гом Рос­сии. Бе­зу­мие си­ту­а­ции в том, что стра­на, ко­то­рую ваш ку­зен так лю­бил, его и уби­ла – сво­ей бес­хо­зяй­ствен­но­стью, ко­гда част­ный са­мо­лет пре­зи­ден­та Total столк­нул­ся на взлет­ной по­ло­се со сне­го­убо­роч­ной ма­ши­ной. В ва­шей се­мье не воз­ник­ло от­тор­же­ния Рос­сии по­сле этой тра­ге­дии? – Во­все нет – это был несчаст­ный слу­чай, это мо­жет про­изой­ти в лю­бом ме­сте: на­при­мер, прин­цес­са Ди­а­на по­гиб­ла в тон­не­ле в Па­ри­же. Это, ес­ли хо­ти­те, ру­ти­на для пу­те­ше­ствен­ни­ков. Кри­стоф ле­тал на са­мо­ле­те каж­дый день, это ба­наль­ная слу­чай­ность: был снег, ко­ман­дир ко­раб­ля не уви­дел сне­го­убо­роч­ную ма­ши­ну, не услы­шал сиг­нал дис­пет­че­ра, это судь­ба, раз­ве мож­но сде­лать что-ли­бо про­тив судь­бы? Кри­стоф был очень ду­шев­ный че­ло­век,

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.