Мцен­ский раз­мах

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Гю­ля­ра Са­дых-за­де

Вто­рая опер­ная пре­мье­ра Зальц­бург­ско­го фе­сти­ва­ля – «Ле­ди Мак­бет Мцен­ско­го уез­да» ста­ла без­услов­ным три­ум­фом ди­ри­же­ра Ма­ри­са Ян­сон­са

Угрю­мые бе­тон­ные сте­ны и нескон­ча­е­мые ла­би­рин­ты лест­нич­ных про­ле­тов тя­нут­ся до не­ба, за­мы­кая убо­гих оби­та­те­лей дво­ра-ко­лод­ца в юдо­ли ни­ще­ты и безыс­ход­но­сти. Свет солн­ца не про­ни­ка­ет в уны­лый за­му­со­рен­ный двор, где оби­та­ют бес­прав­ные от­бро­сы об­ще­ства. Ска­зать, что в по­ста­нов­ке Ан­дре­а­са Кри­ген­бур­га лю­ди низ­ве­де­ны до уров­ня зве­рей, бу­дет неспра­вед­ли­во по от­но­ше­нию к зве­рям. И в сущ­но­сти, это не про­ти­во­ре­чит си­ту­а­ци­ям опе­ры Шо­ста­ко­ви­ча. Ре­жис­сер Кри­ген­бург и сце­но­граф Ха­ральд Б. Тор лишь за­ост­ри­ли и вы­пя­ти­ли то, что со­дер­жит­ся в са­мой пар­ти­ту­ре.

Мы ви­дим кон­то­ру Из­май­ло­вых, в ко­то­рой си­дит неза­дач­ли­вый муж-рох­ля Зи­но­вий Бо­ри­со­вич (Мак­сим Пастер) и уны­ло тю­ка­ет паль­цем в кла­ви­а­ту­ру но­ут­бу­ка. По­одаль – спаль­ня Ка­те­ри­ны: теп­лый свет тор­ше­ра, ев­ро­ре­монт, ши­ро­кая мяг­кая по­стель, но­во­мод­ная ван­ная с про­зрач­ны­ми сте­на­ми, в неглу­бо­кой ни­ше ви­сит ико­на. Ком­фор­та­бель­ная зо­ло­тая клет­ка, в ко­то­рую по­па­ла Ка­те­ри­на по­сле за­му­же­ства.

Сим­во­лич­но, что, об­ре­тая свой пер­вый сек­су­аль­ный опыт с Сер­ге­ем, Ка­те­ри­на неча­ян­но сши­ба­ет на пол ико­ну, на ко­то­рой со­всем недав­но кля­лась в вер­но­сти уез­жа­ю­ще­му му­жу. Бог здесь боль­ше не жи­вет; в этой ком­на­те по­се­ли­лась страсть, неисто­вая, неудер­жи­мая.

Пар­тию глав­ной ге­ро­и­ни по­ру­чи­ли об­ла­да­тель­ни­це силь­но­го и глу­бо­ко­го со­пра­но – Нине Стем­ме. На пре­мьер­ном спек­так­ле об­на­ру­жи­лись непо­лад­ки с го­ло­сом: пе­ви­це труд­но да­ва­лись вос­хо­дя­щие скач­ки на вы­со­кие но­ты, го­лос сры­вал­ся на хрип. Тем не ме­нее это бы­ла на­сто­я­щая Ка­те­ри­на – гор­дая, зре­лая жен­щи­на, не тер­пя­щая уни­же­ния ни от ко­го: ни от по­хот­ли­во­го те­стя (пар­тию Бо­ри­са Ти­мо­фе­е­ви­ча ве­ли­ко­леп­но спел Дмит­рий Улья­нов), ни от лю­бов­ни­ка Сергея (Бран­дон Йо­ва­но­вич). Кри­ген­бург под­чер­ки­ва­ет в Ка­те­рине да­же не жаж­ду сво­бо­ды, но страст­ную жаж­ду жиз­ни, чув­ствен­но­го опы­та – при­чем не толь­ко сек­су­аль­но­го: Ка­те­ри­на меч­та­ет о ре­бен­ке. Эта тос­ка вку­пе с до­ми­нант­ным ха­рак­те­ром за­ко­но­мер­но вы­но­сят Ка­те­ри­ну по ту сто­ро­ну добра и зла. Ка­те­ри­на в спек­так­ле Кри­ген­бур­га не амо­раль­на, но им­мо­раль­на. Она ищет парт­не­ра, рав­но­го се­бе, но ско­ро осо­зна­ет, что и Сер­гей стал лишь объ­ек­том ее же­ла­ний, к то­му же не все­гда спо­со­бен удо­вле­тво­рить ее: по­то­му что ее же­ла­ния бес­пре­дель­ны.

В сцене сва­дьбы Сер­гей на­де­ва­ет, впер­вые в жиз­ни, трой­ку-ко­стюм – и тут же пре­вра­ща­ет­ся в об­лег­чен­ный ва­ри­ант быв­ше­го хо­зя­и­на: эда­кий «Бо­рис Ти­мо­фе­е­вич лайт». Со­се­ди вы­но­сят коз­лы, на дос­ки ста­вят огром­ные эма­ли­ро­ван­ные ка­стрюли с оли­вье и бор­щом – мы ви­дим быт сред­не­ста­ти­сти­че­ско­го со­вет­ско­го дво­ра, от­ку­да бы Кри­ген­бур­гу под­смот­реть та­кие точ­ные де­та­ли? Не ина­че Ма­рис Ян­сонс под­ска­зал – ведь он чест­но си­дел на всех ре­пе­ти­ци­ях.

Это был его де­бют в Зальц­бур­ге как опер­но­го ди­ри­же­ра – и де­бют не про­сто удач­ный, но по­ис­ти­не три­ум­фаль­ный. Яр­кий, соч­ный, ис­кря­щий­ся темб­ро­вы­ми крас­ка­ми звук Вен­ских фи­лар­мо­ни­ков; фан­та­сти­че­ски точ­ные, ха­рак­те­ри­сти­че­ские со­ло ду­хо­вых. Ум­ные и пра­виль­ные тем­пы, не за­го­ня­ю­щие вза­хлеб та­ра­то­ря­ще­го За­дри­пан­но­го му­жи­чон­ку (Ан­дрей По­пов). Яс­но и точ­но про­чув­ство­ван неспеш­ный ритм «те­мы до­ро­ги», под ко­то­рую Ка­те­ри­на и Сер­гей во­ло­кут труп толь­ко что за­ду­шен­но­го Зи­но­вия Бо­ри­со­ви­ча в по­греб: в по­след­нее вре­мя ди­ри­же­ры взя­ли обык­но­ве­ние иг­рать ее вдвое быст­рее.

Ян­сонс про­вел спек­такль за­хва­ты­ва­ю­ще, не чу­ра­ясь кар­тин­но­сти, пре­дель­но­го за­ост­ре­ния ди­на­ми­че­ских кон­тра­стов, Ян­сонс не бо­ит­ся укруп­нен­но­го вы­ска­зы­ва­ния. И он да­вал пол­ный звук в tutti, че­ка­нил ритм тан­це­валь­ных эпи­зо­дов, взды­мал хо­ро­вое зву­ча­ние в сцене сва­дьбы и за­ра­жал го­ря­чеч­но-ли­хо­ра­доч­ны­ми им­пуль­са­ми в ин­тер­лю­ди­ях, жи­во­пи­су­ю­щих сце­ны сек­са и на­си­лия. По­жа­луй, имен­но му­зы­каль­ная ин­тер­пре­та­ция Ян­сон­са ста­ла глав­ной при­чи­ной без­ого­во­роч­но­го успе­ха по­ста­нов­ки: к спек­так­лю не воз­ник­ло ни­ка­ких во­про­сов – по­то­му что Ян­сонс дал все от­ве­ты на них в му­зы­ке.-

FESTSPIELE / THOMAS AURIN / SALZBURGER

Ни­на Стем­ме сыг­ра­ла ге­ро­и­ню Шо­ста­ко­ви­ча с си­лой и стра­стью

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.