Рас­те­рян­ные сви­де­те­ли

Вы­став­ка «Москва, 1917. Взгляд с Ва­гань­ков­ско­го хол­ма» вос­кре­ша­ет не толь­ко ис­то­ри­че­ские со­бы­тия, но и лю­дей, их пе­ре­жив­ших

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Оль­га Ка­ба­но­ва

Юби­лей ре­во­лю­ции дол­жен, ка­за­лось бы, предо­ста­вить по­вод для вы­ста­вок, где ис­то­ри­че­ские со­бы­тия по­лу­чат но­вое, адек­ват­ное со­вре­мен­но­му со­зна­нию об­ще­ства, осмыс­ле­ние. Но по­ка по­пы­ток се­рьез­но­го от­но­ше­ния к юби­лею рус­ской ка­та­стро­фы в му­зей­ном ми­ре не по­яв­ля­лось. Кро­ме вы­став­ки Рос­сий­ской го­су­дар­ствен­ной биб­лио­те­ки «Москва, 1917. Взгляд с Ва­гань­ков­ско­го хол­ма».

Фор­маль­но она по­свя­ще­на ис­то­рии Ру­мян­цев­ско­го му­зея, че­рез несколь­ко лет по­сле ре­во­лю­ции по­те­ряв­ше­го свои ху­до­же­ствен­ные фон­ды и пре­вра­тив­ше­го­ся в Би­б­лио­те­ку Ле­ни­на. Но сде­ла­на вы­став­ка так ум­но и с та­ким теп­лым чув­ством к со­труд­ни­кам Ру­мян­цев­ско­го му­зея, ощу­щав­шим свой про­фес­си­о­наль­ный долг как лич­ный, что вы­шла за рам­ки до­ку­мен­таль­но­го жан­ра. Ее ге­рою – му­зею и ге­ро­ям – со­труд­ни­кам со­чув­ству­ешь, им со­пе­ре­жи­ва­ешь, как и всем, по­пав­шим в Москве под ко­ле­со ис­то­рии. Часть вы­став­ки пред­став­ля­ет ве­щи из архива Александра Сол­же­ни­цы­на, под­го­то­ви­тель­ные ма­те­ри­а­лы к ро­ма­ну «Крас­ное ко­ле­со».

Мно­го­чис­лен­ные до­ку­мен­ты, фраг­мен­ты из днев­ни­ков сви­де­те­лей ре­во­лю­ци­он­ных со­бы­тий, фотографии Моск­вы ок­тябрь­ских дней сем­на­дца­то­го го­да (кем сня­ты – неиз­вест­но), фильм, где эти фотографии ожи­ва­ют, афи­ши, га­зе­ты и жур­на­лы, хро­но­ло­ги­че­ские таб­ли­цы – экс­по­на­ты та­кие раз­ные, что поз­во­ля­ют уви­деть со­бы­тия с са­мых раз­ных то­чек зре­ния. И тут да­же про­то­кол со­ве­та му­зея от 29 но­яб­ря 1917 г. крас­но­ре­чив: «Роль му­зея сей­час од­на – быть хра­ни­те­лем ци­ви­ли­за­ции» и даль­ше обя­за­тель­ство ра­бо­тать в дни за­ба­сто­вок.

Все мос­ков­ские лю­ди, су­дя по ци­та­там из ме­му­а­ров, ужа­са­лись про­ис­хо­дя­ще­му, но каж­дый ис­пол­нял свои обя­зан­но­сти: му­зей­щи­ки при­ни­ма­ли на хра­не­ние куль­тур­ные цен­но­сти. (Со­фья Ан­дре­ев­на Тол­стая, на­при­мер, от­да­ла ар­хив му­жа со стро­гим пред­пи­са­ни­ем без ее ве­до­ма ни­ко­му его не по­ка­зы­вать.) Га­зет­чи­ки со­рев­но­ва­лись в ост­ро­умии, на­сме­ха­ясь над ца­рем, Ке­рен­ским и Ле­ни­ным. В про­кат вы­шел фильм «Ис­тер­зан­ныя ду­ши». Алек­сандр Вер­тин­ский 25 ок­тяб­ря да­вал свой пер­вый кон­церт в Москве, а 13 но­яб­ря, на­вер­ное, ви­дел, как от­пе­ва­ли юн­ке­ров, по­гиб­ших в Крем­ле, по­том со­чи­нил пес­ню «Я не знаю, ко­му и за­чем это нуж­но». Один из его со­вре­мен­ни­ков се­то­вал, что по­гиб­ших боль­ше­ви­ков хо­ро­ни­ли у Крем­лев­ской сте­ны тор­же­ствен­но, а вот юн­ке­ров – ти­хо. Но ни­кто, ка­жет­ся, до кон­ца не по­ни­мал, что про­ис­хо­дит.-

/ МАК­СИМ СТУЛОВ / ВЕ­ДО­МО­СТИ

Неиз­вест­ные фотографии Моск­вы 1917 г.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.