Бо­рис Ан­дри­а­нов, ви­о­лон­че­лист «Му­зы­ка все­гда бы­ла биз­не­сом. Ис­пол­нять ее – наш хлеб. А мы хлеб аген­тов»

Ви­о­лон­че­лист Бо­рис Ан­дри­а­нов рас­ска­зы­ва­ет, как стал му­зы­кан­том «не по сво­ей во­ле», по­че­му вы­брал вио­лон­чель ра­бо­ты До­ме­ни­ко Мон­та­нья­ны и что са­мое важ­ное в со­здан­ных им фе­сти­ва­лях

Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ан­на Ефа­но­ва

Мос­ков­ский гра­фик ви­о­лон­че­ли­ста Бо­ри­са Ан­дри­а­но­ва рас­пи­сан по ми­ну­там. «Ве­до­мо­стям» уда­лось по­бе­се­до­вать позд­ним ве­че­ром по до­ро­ге в аэро­порт «Ше­ре­ме­тье­во». По­бе­ди­тель меж­ду­на­род­ных кон­кур­сов име­ни П. И. Чай­ков­ско­го в Москве и Classica Nova име­ни Д. Д. Шо­ста­ко­ви­ча в Ган­но­ве­ре, кон­кур­са ви­о­лон­че­ли­стов Мсти­сла­ва Ро­стро­по­ви­ча в Па­ри­же, он не счи­та­ет се­бя звез­дой и го­во­рит, что, ко­гда это ощу­ще­ние при­дет, твор­че­ский рост оста­но­вит­ся. Про­сто так уж по­лу­чи­лось, что хоб­би сов­па­ло с про­фес­си­ей.

По­сле уче­бы в Рос­сии он уехал со­вер­шен­ство­вать ма­стер­ство в Гер­ма­нии, про­бо­вал жить в Аме­ри­ке, но в ито­ге вер­нул­ся в Моск­ву. Здесь ока­за­лось ком­форт­нее и ин­те­рес­нее. Кро­ме то­го, ста­ли во­пло­щать­ся в жизнь но­вые про­ек­ты. Один из них – меж­ду­на­род­ный фе­сти­валь ви­о­лон­чель­ной му­зы­ки Vivacello, ко­то­рый прой­дет в этом го­ду уже в де­вя­тый раз и от­кро­ет­ся в Кон­церт­ном за­ле им. Чай­ков­ско­го 13 ноября. В этот ве­чер за ди­ри­жер­ский пульт сим­фо­ни­че­ско­го ор­кест­ра «Но­вая Рос­сия» вста­нет уче­ник Лео­нар­да Берн­стай­на и Ильи Му­си­на Джон Ак­сель­род, а со­ли­ро­вать бу­дут ла­у­ре­а­ты мно­гих меж­ду­на­род­ных кон­кур­сов Кса­вье Фи­липс и Лас­ло Фе­нье и сам Ан­дри­а­нов. – У вас мно­го твор­че­ских ипо­ста­сей... – Мне ка­жет­ся, что мое глав­ное ка­че­ство од­но: я му­зи­ци­рую. А все осталь­ное кру­тит­ся во­круг му­зи­ци­ро­ва­ния. Взять хо­тя бы на­ши фе­сти­ва­ли. Моя ор­га­ни­за­ци­он­ная ра­бо­та здесь са­мым непо­сред­ствен­ным об­ра­зом пе­ре­пле­та­ет­ся с твор­че­ством. – Не счи­та­ли, сколь­ко кон­цер­тов в год вы да­е­те? – Мо­жет быть, 80 или 100. В ме­сяц, на­вер­ное, во­семь или де­сять. Ко­неч­но, луч­ше бы один раз по де­сять, чем де­сять раз по од­но­му. Но и так, как сей­час, мне нра­вит­ся. По­ка есть си­лы, я вы­сту­паю с удо­воль­стви­ем.

Кон­цер­ты ведь не все­гда рав­но­мер­но рас­пре­де­ля­ют­ся. В этом го­ду мое ле­то сов­па­ло с ка­лен­дар­ным, а бук­валь­но с 1 сен­тяб­ря я в кру­го­во­ро­те. Вче­ра при­ле­тел, успел за­бо­леть, по­за­ни­мал­ся со сту­ден­та­ми, а че­рез два ча­са уже са­мо­лет. С ва­ми бе­се­дую в ма­шине. И да­же не успел по­ви­дать­ся с ре­бен­ком... Ко­неч­но, бы­ва­ют ми­ну­ты за­ти­шья, ко­гда мож­но от­дох­нуть. А бы­ва­ет, что неде­ля­ми ни­че­го не про­ис­хо­дит.

Впер­вые за мно­го лет я не иг­рал на ин­стру­мен­те три неде­ли – хо­дил в по­ход в Та­джи­ки­стан этим ле­том. И вы зна­е­те, при­шел в уди­ви­тель­ную фи­зи­че­скую фор­му! По­нят­но бы­ло, что ско­ро ее по­те­ряю, но хо­те­лось, ко­неч­но, что­бы это про­изо­шло как мож­но поз­же. – На­вер­ное, при та­кой за­гру­жен­но­сти вы вы­нуж­де­ны при­дер­жи­вать­ся стро­го­го ре­жи­ма? – В по­след­нее вре­мя гра­фик до­воль­но на­пря­жен­ный, так что встаю да­же рань­ше бу­диль­ни­ка на пол­ча­са. Ес­ли я в Москве, то зав­тра­каю, про­во­жу вре­мя с се­мьей, за­ни­ма­юсь со сту­ден­та­ми, обе­даю. Сам за­ни­ма­юсь, иг­раю кон­церт, ужи­наю и уез­жаю в дру­гой го­род. Ес­ли не в Москве, то встаю, зав­тра­каю, за­ни­ма­юсь или ре­пе­ти­рую. Про­бе­гаю де­сят­ку (10 км. – «Ведомости»), обе­даю, от­ды­хаю, иг­раю кон­церт, а даль­ше – в за­ви­си­мо­сти от об­сто­я­тельств. А во­об­ще, день на день не при­хо­дит­ся. Вот в кон­це сен­тяб­ря – на­ча­ле ок­тяб­ря бы­ли ну со­всем непро­стые дни: 28 и 29 сен­тяб­ря я иг­рал кон­цер­ты в Ха­ба­ров­ске, на 2 ок­тяб­ря бы­ло за­пла­ни­ро­ва­но вы­ступ­ле­ние в Москве, а 1-го чис­ла мне нуж­но бы­ло иг­рать в Япо­нии. Я вы­ле­тел ту­да 30-го че­рез Се­ул из Ха­ба­ров­ска, а воз­вра­щал­ся в Моск­ву ноч­ным рей­сом с пе­ре­сад­кой че­рез Ду­бай. Мне по­че­му-то ка­за­лось, что из Ха­ба­ров­ска до Япо­нии очень близ­ко. Вы­яс­ни­лось, что нуж­ный мне го­род – это 700 км от То­кио и пря­мо­го рей­са нет. Ко­гда я при­ле­тел на­ко­нец в Моск­ву, то ме­ня на пас­порт­ном кон­тро­ле спро­си­ли, от­ку­да я. От­ве­тил, что из Ду­бая. И тут из пас­пор­та вы­пал по­са­доч­ный та­лон с над­пи­сью: «Се­ул – То­кио». Та­мо­жен­ни­ца так, ка­жет­ся, ме­ня и не по­ня­ла. А я ре­аль­но был в пу­ти 2,5 су­ток.

Хо­ро­шо, что спать я на­учил­ся в лю­бой си­ту­а­ции. Но по­сле при­ле­та, бы­ва­ет, сто­ишь се­кунд де­сять пе­ред таб­ло вы­да­чи ба­га­жа, что­бы вспом­нить, от­ку­да ты толь­ко что при­ле­тел... Но та­кой об­раз жиз­ни – он класс­ный. Хо­тя ко­го-то, на­вер­ное, и пу­га­ет. Глав­ное,

что­бы при этом не бы­ло по­те­ри ка­че­ства. – Как это­го не до­пу­стить?

– Ко­неч­но, в иде­а­ле лю­бое вы­ступ­ле­ние – некий эмо­ци­о­наль­ный пик. Это то, к че­му ты го­то­вишь­ся, для че­го со­би­ра­ешь энер­гию. Не важ­но, дав­но ты иг­рал эту вещь или не­дав­но, боль­шой кон­церт или ма­лень­кий. Про­цесс все­гда один: те­бе нуж­но сэко­но­мить энер­гию, пра­виль­но рас­пре­де­лить ее и, не рас­плес­кав ни­че­го по до­ро­ге, вы­дать нуж­ный ре­зуль­тат в нуж­ный мо­мент. То­гда по­лу­ча­ет­ся празд­ник, ты по­лу­ча­ешь удо­воль­ствие и чув­ству­ешь неве­ро­ят­ное сча­стье.

Ко­неч­но, в от­ли­чие от ком­по­зи­то­ров, ар­хи­тек­то­ров, ху­дож­ни­ков, по­этов и пи­са­те­лей му­зы­кант не яв­ля­ет­ся пря­мым но­си­те­лем идей. Он, как ак­тер, про­пус­ка­ет чу­жие мыс­ли че­рез се­бя, все пе­ре­ма­лы­ва­ет и вы­да­ет дру­гим. По­это­му од­но и то же со­чи­не­ние мо­жет иметь сот­ни раз­ных ин­тер­пре­та­ций. Ка­за­лось бы – иг­ра­ешь те же са­мые но­ты, дли­тель­но­сти, от­тен­ки, ню­ан­сы, но двух оди­на­ко­вых ис­пол­не­ний не бы­ва­ет. Вклад ин­тер­пре­та­то­ра ве­сом не ме­нее вкла­да ком­по­зи­то­ра. Во вся­ком слу­чае, от­вет­ствен­ность боль­ше: ты вы­да­ешь пуб­ли­ке об­ще­при­знан­ные ше­дев­ры, зву­ча­щие на сце­нах ми­ра сто­ле­ти­я­ми. В за­ле есть люди, ко­то­рые слы­ша­ли его де­сят­ки раз. Есть те, кто слу­ша­ет впер­вые. А ты иг­рал и по­вто­рял это со­чи­не­ние сот­ни раз. Но все рав­но нуж­но вый­ти и сыг­рать так, как буд­то эта му­зы­ка рож­да­ет­ся пря­мо пе­ред слу­ша­те­ля­ми. Ты дол­жен про­жи­вать за­но­во каж­дый свой кон­церт, а это непро­сто сде­лать.

Тем бо­лее что си­ту­а­ция вы­ступ­ле­ний, ко­гда их мно­го, не са­мая здо­ро­вая. Ты все вре­мя ку­да-то при­ез­жа­ешь, и там вез­де все раз­ное: но­вый ор­кестр, ди­ри­жер, фе­сти­валь или про­ект, где участ­ву­ют твои зна­ко­мые и дру­зья. Толь­ко по­ре­пе­ти­ро­вал, сыг­рал кон­церт – а тут еще мас­штаб­ное за­сто­лье, ко­то­рое за­кан­чи­ва­ет­ся за пол­ночь... – За­ни­ма­е­тесь мно­го?

– По ме­ре необ­хо­ди­мо­сти. Мне труд­но се­бя за­ста­вить что-то учить впрок. С го­да­ми, с опы­том, ко­неч­но, все быст­рее про­ис­хо­дит. Но вре­ме­ни все рав­но не хва­та­ет, при­хо­дит­ся ис­поль­зо­вать бук­валь­но каж­дую сво­бод­ную ми­ну­ту. Вот не­дав­но с пре­крас­ным скри­па­чом Ильей Грин­голь­цем мы ре­пе­ти­ро­ва­ли Двой­ной кон­церт Брам­са в го­ро­де Кон­до­по­ге (мы там от­кры­ва­ли но­вый фи­ли­ал Ка­рель­ской фи­лар­мо­нии). По­сле ре­пе­ти­ции се­ли каж­дый в свой уго­лок: он учит кон­церт Дю­тийе, я – со­на­ту Ко­даи. Бы­ва­ет та­кое, что во­об­ще нет ни­ка­ко­го вре­ме­ни учить что-то но­вое. – А как вы ста­ли му­зы­кан­том? По­чув­ство­ва­ли при­зва­ние или звез­ды так со­шлись? – Му­зы­кой за­ни­ма­юсь с дет­ства, но [сна­ча­ла] не по сво­ей во­ле. У ме­ня все про­ис­хо­ди­ло из-под пал­ки и очень стро­го. Ко­неч­но, для ре­бен­ка есте­ствен­нее бе­гать, кри­чать, го­нять в фут­бол, чем ча­са­ми иг­рать на ин­стру­мен­те. Сна­ча­ла ме­ня от­да­ли на скрип­ку, но по­том кто-то из пе­да­го­гов ска­зал ма­ме, что ру­ки боль­шие и рас­тяж­ка пре­крас­ная. В ито­ге – вио­лон­чель. – На­сколь­ко я знаю, в этом го­ду чис­ло обу­ча­ю­щих­ся на струн­ных ин­стру­мен­тах опять вы­рос­ло, но тол­пы же­ла­ю­щих по­пасть в клас­сы ви­о­лон­че­ли не сто­ят. По­че­му? – Ко­му охо­та все вре­мя тас­кать огром­ный ящик на спине? По­ку­пать два би­ле­та – для се­бя и ви­о­лон­че­ли, ко­гда ле­тишь на га­стро­ли? В ка­кой-то мо­мент из чи­сто прак­ти­че­ских со­об­ра­же­ний по­ни­ма­ешь, что луч­ше бы­ло пой­ти учить­ся на кон­тра­бас, на­при­мер, ведь его не нуж­но но­сить с со­бой. А во­об­ще в на­шей стране есть го­раз­до бо­лее про­стые и ме­нее тер­ни­стые спо­со­бы за­ра­бо­тать день­ги и до­бить­ся успе­ха. Кто лю­бит вио­лон­чель, тот ее и вы­би­ра­ет. У ме­ня вот не­дав­но крест­ни­ца по­шла учить­ся иг­рать на ви­о­лон­че­ли. – Му­зы­каль­ный та­лант у ре­бен­ка – он во­об­ще ка­кой? И как с та­кой хруп­кой ма­те­ри­ей сле­ду­ет об­ра­щать­ся? – Его мож­но раз­ви­вать в плане тех­ни­че­ской гиб­ко­сти и му­зы­каль­но­сти, но глав­ное – су­меть раз­вить, не за­гу­бив то, что за­ло­же­но в ре­бен­ке из­на­чаль­но. И здесь де­ло не толь­ко в при­ро­де. Вот, на­при­мер, на од­ном все­рос­сий­ском кон­кур­се, где я си­дел в жю­ри, пре­крас­но про­яви­ли се­бя му­зы­кан­ты из Яку­тии, но вряд ли мож­но ска­зать, что яку­ты при­род­но бо­лее пред­рас­по­ло­же­ны к ви­о­лон­че­ли, неже­ли осталь­ные. А про­сто там есть пре­крас­ный пе­да­гог и ее уче­ни­ки по­ка­зы­ва­ют ста­биль­но до­стой­ный ре­зуль­тат.

К то­му же та­лан­ты все раз­ные. Бы­ва­ет, что слу­ша­ешь: ви­о­лон­че­лист без­упре­чен в тех­но­ло­гии, но ему не хва­та­ет му­зы­каль­но­сти. Или, на­обо­рот, как у ме­ня: нуж­но мно­го ра­бо­тать, что­бы до­стичь вир­ту­оз­но­сти не ху­же дру­гих.

Или в ка­мер­ной му­зы­ке – ко­му-то пред­ла­га­ешь: «Слу­шай, че­рез две неде­ли на­до иг­рать». Пре­крас­ный, с име­нем, му­зы­кант мо­жет от­ве­тить: «Ты что, че­рез две неде­ли!.. Я это не иг­рал уже три ме­ся­ца. На­до вспо­ми­нать. А сей­час у ме­ня за­вал, не успею по­вто­рить. Про­сти. Вот ес­ли бы ты ска­зал за год (!)». Утри­рую, но ре­аль­но по­чти так и про­ис­хо­дит. Есть и дру­гие ре­бя­та. Спра­ши­ваю: «Ты это иг­рал?» «Нет, – от­ве­ча­ет. – Но не вол­нуй­ся, все бу­дет нор­маль­но». Чи­та­ет с ли­ста – и че­рез пять ми­нут на сцене все зву­чит по­тря­са­ю­ще. В ко­неч­ном ито­ге оба от­лич­ные му­зы­кан­ты, но их та­лан­ты раз­ные и к ним ну­жен раз­ный под­ход, са­ми по­ни­ма­е­те. – Как ку­ют та­лан­ты в сто­ли­цах, бо­лее-ме­нее по­нят­но. А как в ре­ги­о­нах? Сла­ва бо­гу, что иг­ра­ют, или все дви­жет­ся, раз­ви­ва­ет­ся? – Сла­ва бо­гу, что во­об­ще иг­ра­ют. Хо­тя есть и счаст­ли­вые ис­клю­че­ния. Мы ча­сто ез­дим с ма­стер-клас­са­ми по Рос­сии. Вот, на­при­мер, у нас на­ла­ди­лась связь с Яма­ло-ненец­ким ав­то­ном­ным окру­гом. Я ино­гда да­же за­ни­ма­юсь там со скри­па­ча­ми. И все­гда удив­ля­юсь, как люди, жи­ву­щие в та­ких тя­же­лых усло­ви­ях, идут учить­ся иг­рать на не са­мых про­стых му­зы­каль­ных ин­стру­мен­тах. Ко­неч­но, вез­де есть ода­рен­ные ре­бя­та. Жал­ко, что де­ти 7–9 лет иг­ра­ют очень ис­крен­но, от ду­ши, а вы­рас­тая, за­жи­ма­ют­ся и на­чи­на­ют зву­чать ина­че. Но я не дет­ский пе­да­гог, по­это­му не ска­жу, как с этим бо­роть­ся.

Пре­по­да­ва­те­ли в ре­ги­о­нах, как пра­ви­ло, огра­ни­че­ны в ре­сур­сах. На мой взгляд, один из са­мых дей­ствен­ных спо­со­бов – во­дить ре­бен­ка на кон­цер­ты хо­ро­ших ис­пол­ни­те­лей, слу­шать за­пи­си, вос­пи­ты­вать в нем слу­ша­тель­скую куль­ту­ру. А в Рос­сии пол­но та­ких уда­лен­ных от цен­тров мест, где люди про­сто-на­про­сто не име­ют воз­мож­но­сти не то что услы­шать му­зы­кан­та с име­нем, а да­же про­сто по­пасть на кон­церт в сво­ей об­ласт­ной фи­лар­мо­нии. – А по ка­ким прин­ци­пам ра­бо­та­е­те со сту­ден­та­ми вы?

– Сей­час я не успе­ваю со все­ми за­ни­мать­ся столь­ко, сколь­ко нуж­но. Обыч­но де­люсь сво­им опы­том, смот­рю на про­из­ве­де­ния со сто­ро­ны. Я ни­ко­го не за­став­ляю иг­рать толь­ко так, как мне хо­чет­ся. Все­гда го­во­рю: по­про­буй мое пред­ло­же­ние. А ес­ли убе­дишь, что по-дру­го­му бу­дет зву­чать луч­ше, то по­жа­луй­ста. У мно­гих, к со­жа­ле­нию, про­бле­мы с по­ста­нов­кой рук. Так что мы и раз­би­ра­ем про­грам­му, и ра­бо­та­ем над ап­пли­ка­ту­рой, тех­ни­кой, зву­ком. Хо­тя, ко­неч­но, мне бы хо­те­лось ви­деть на за­ня­ти­ях уже сло­жив­ши­е­ся лич­но­сти и за­ни­мать­ся толь­ко му­зы­кой, ведь это го­раз­до ин­те­рес­нее для них и страш­но по­лез­но для ме­ня. – Вы оп­ти­ми­стич­но смот­ри­те на то, как бу­дет раз­ви­вать­ся ви­о­лон­чель­ное ис­кус­ство, клас­си­че­ская му­зы­ка в це­лом? – Мне очень по­нра­ви­лось, как об этом ска­зал Ми­ха­ил Плет­нев в про­грам­ме Вла­ди­ми­ра Поз­не­ра: «Для то­го что­бы услы­шать му­зы­ку, на­до, что­бы кто-то ее сыг­рал». Нель­зя, что­бы зав­тра ее ни­кто не услы­шал. По­это­му мы вос­тре­бо­ва­ны. Хо­тя ры­нок ев­ро­пей­ский и рос­сий­ский до сих пор несо­по­ста­ви­мы. В Рос­сии го­раз­до мед­лен­нее все раз­ви­ва­ет­ся. – У вас нет ощу­ще­ния, что му­зы­ка пре­вра­ти­лась в биз­нес?

– Она все­гда бы­ла биз­не­сом. Ко­гда про­да­ешь му­зы­кан­та, что­бы он вы­сту­пил в Рос­сии или за ру­бе­жом. Ко­гда при­вле­ка­ешь на­род в за­лы и вы­пус­ка­ешь аудио- или ви­део­дис­ки. Ис­пол­нять му­зы­ку – наш хлеб. А мы са­ми – хлеб аген­тов.

В чи­стом ви­де ис­кус­ства дав­но не су­ще­ству­ет. На са­мом де­ле это две раз­ные ве­щи: за­ни­мать­ся му­зы­кой и де­лать ка­рье­ру. Что необ­хо­ди­мо для ка­рье­ри­ста? Иметь осо­бый ха­рак­тер, уме­ние про­дви­гать се­бя, же­ла­ние хо­дить и пред­ла­гать се­бя ди­ри­же­рам. Ко­неч­но, ес­ли ты ге­ни­аль­ный му­зы­кант, то сам вез­де про­бьешь­ся. Но та­ких еди­ни­цы. – А на­сколь­ко необ­хо­дим ге­ни­аль­но­му му­зы­кан­ту вы­да­ю­щий­ся ин­стру­мент? Вы хо­ро­шо помни­те свои ви­о­лон­че­ли? – Да, по­чти на фи­зи­че­ском уровне. Сна­ча­ла бы­ла «вось­муш­ка», по­том – «чет­вер­тин­ка», «по­ло­вин­ка», «три чет­вер­ти»... Очень хо­ро­шо пом­ню ин­стру­мент, ко­то­рый мне да­ва­ла ма­ми­на по­дру­га – за­ме­ча­тель­ный ви­о­лон­чель­ный пе­да­гог На­та­лья Ива­нов­на Гри­ши­на. Я за­ни­мал­ся на нем ле­том, ни­че­го не по­лу­ча­лось, и од­на­жды я так разо­злил­ся, что про­ло­мил в нем ку­ла­ком дыр­ку. До сих пор неудоб­но...

Был ин­стру­мент, на ко­то­ром я за­кан­чи­вал шко­лу. Так до сих пор и не вы­яс­ни­ли, рус­ско­го или немец­ко­го ма­сте­ра, – эта вио­лон­чель ле­жит у ме­ня до­ма. У Да­ви­да Ге­рин­га­са я иг­рал на пре­крас­ных ви­о­лон­че­лях – ав­стрий­ской и фран­цуз­ской. На­ко­нец, в 2005 г. арен­до­вал ин­стру­мент, ко­то­рый сей­час ле­жит ря­дом со мной. Госкол­лек­ция пред­ло­жи­ла мне на вы­бор две ви­о­лон­че­ли. Я вы­брал эту. Преж­де все­го, у нее безум­но кра­си­вый тембр. Кро­ме то­го, эту вио­лон­чель из­го­то­вил ве­ли­кий ма­стер До­ме­ни­ко Мон­та­нья­на. Но ко­гда я впер­вые арен­до­вал ин­стру­мент в Госкол­лек­ции, то это­го еще не по­ни­мал. За 12 лет он вы­рос в цене раз в де­сять, на­вер­ное. Поз­во­лить се­бе ку­пить та­кую вио­лон­чель я, на­вер­ное, ни­ко­гда не смо­гу, и, мо­жет, в ка­кой-то мо­мент нам с ней при­дет­ся рас­стать­ся. Но сей­час это ча­стич­ка мо­ей ду­ши, без ко­то­рой жить про­сто невоз­мож­но.

А ведь ма­ма ду­ма­ла, что я бу­ду про­сто за­ни­мать­ся для се­бя в му­зы­каль­ной шко­ле. Но од­на­жды в наш дом, по счаст­ли­вой слу­чай­но­сти, при­шел скри­пач На­ум Гри­го­рье­вич Ла­тин­ский. Пом­ню, я иг­рал ему Арию Пер­го­ле­зи. Он очень рас­тро­гал­ся. От­вел сра­зу же ма­му в от­дель­ную ком­на­ту и ска­зал ей: «На­до учить­ся, у ва­ше­го ре­бен­ка та­лант!» Это был для ме­ня тра­ги­че­ский мо­мент. Воз­мож­но, то­гда и бы­ла прой­де­на точ­ка невоз­вра­та. Поз­же-то всем ста­ло яс­но, что иг­рать на ви­о­лон­че­ли – глав­ное и един­ствен­но воз­мож­ное для ме­ня за­ня­тие. Как-то са­мо со­бой про­изо­шло, что я за­бо­лел сце­ной.

И с фе­сти­ва­ля­ми все вы­шло по­чти слу­чай­но. По­ка учил­ся и жил за гра­ни­цей, по­смот­рел из­нут­ри, как де­ла­ют боль­шие ме­ро­при­я­тия. В кон­це 1990-х – на­ча­ле 2000-х у нас ведь ма­ло что здесь про­ис­хо­ди­ло. То­гда я и по­ду­мал – а по­че­му бы не по­про­бо­вать сде­лать что-то кру­тое в Рос­сии? Ста­ло ин­те­рес­но, по­ти­хонь­ку втя­нул­ся. Сей­час фе­сти­ва­ли за­ни­ма­ют до­воль­но мно­го вре­ме­ни, тре­бу­ют сил, нер­вов, но на вы­хо­де это неве­ро­ят­но при­ят­ные эмо­ции. – Ко­гда ор­га­ни­зу­е­те свои фе­сти­ва­ли, что ва­ми дви­жет преж­де все­го? – Тут мно­го все­го раз­но­го со­еди­ня­ет­ся. Каж­дый про­ект – это ма­лень­кий мир, ми­ни-се­ри­ал. Вы вме­сте что-то го­то­ви­те, вы­да­е­те некий про­дукт. По­том от­ме­ча­е­те это – и рас­ста­е­тесь. Ко­неч­но, все это, как пра­ви­ло, за­ме­ше­но на люб­ви друг к дру­гу и му­зы­ке. Но это так­же и огром­ная ра­дость, ко­то­рой хо­чет­ся по­де­лить­ся. Ощу­ще­ние, что все бы­ло не зря, – это неве­ро­ят­ное на­сла­жде­ние и сча­стье.

Что объ­еди­ня­ет про­ек­ты? Все­гда хо­чет­ся по­иг­рать, при­вез­ти хо­ро­ших му­зы­кан­тов. Что­бы про­зву­ча­ли пре­крас­ные со­чи­не­ния, не все­гда ча­сто по­яв­ля­ю­щи­е­ся в афи­шах. Что­бы ис­пол­ни­те­ли ча­ще об­ща­лись меж­ду со­бой и с пуб­ли­кой.

Ко­неч­но, по­ка не всё и не вез­де иде­аль­но от­ла­же­но. Ба­наль­но не хва­та­ет де­нег. Но по­сколь­ку мне по­вез­ло быть зна­ко­мым с людь­ми со­сто­я­тель­ны­ми, ко­то­рые лю­бят му­зы­ку, я ино­гда обра­ща­юсь к их по­мо­щи, ко­гда уже неку­да де­вать­ся. На фе­сти­ва­лях Vivacello, Vivarte есть за­ме­ча­тель­ные Та­маз и Иве­та Ма­на­ше­ро­вы, без них этих фе­сти­ва­лей по­про­сту не бы­ло бы – они бе­рут на се­бя все ор­га­ни­за­ци­он­ные уси­лия и рас­хо­ды. Для «Му­зы­каль­ной экс­пе­ди­ции» нам уда­лось уго­во­рить ру­ко­во­ди­те­лей Вла­ди­мир­ской, а те­перь и Во­ло­год­ской об­ла­стей. Они яв­ля­ют­ся на­ши­ми спон­со­ра­ми. Я очень на­де­юсь, что все пой­дет и даль­ше по ре­ги­о­нам. Здо­ро­во, что в про­цес­се по­яв­ля­ют­ся люди, ко­то­рые рань­ше не осо­бо ин­те­ре­со­ва­лись му­зы­кой. Они при­хо­дят на кон­цер­ты, от­кры­ва­ют для се­бя но­вый мир, рас­ска­зы­ва­ют дру­гим. Раз­ве это не за­ме­ча­тель­но? – Рас­ска­жи­те о пред­сто­я­щем фе­сти­ва­ле Vivacello по­дроб­нее.

– У нас в про­грам­ме пять кон­цер­тов, и мы по­ста­ра­лись каж­дый из них сде­лать по-осо­бен­но­му на­сы­щен­ным и ин­те­рес­ным. Меж­ду дву­мя сим­фо­ни­че­ски­ми кон­цер­та­ми – от­кры­тия и за­кры­тия – мы пред­ла­га­ем слу­ша­те­лям три ка­мер­ных ве­че­ра с му­зы­кан­та­ми, ко­то­рые ра­нее не бы­ли на Vivacello: Эн­ри­ко Дин­до и его пре­крас­ный ан­самбль I Solisti Di Pavia – Мсти­слав Ро­стро­по­вич был его по­чет­ным пре­зи­ден­том; из­вест­ный рос­сий­ско-гер­ман­ский кол­лек­тив Rastrelli Cello Quartet – и Ка­мер­ный хор Му­зы­каль­но­го учи­ли­ща им. Гне­си­ных под управ­ле­ни­ем Пет­ра Са­вин­ко­ва. Од­на из на­ших фи­шек в этом го­ду – со­чи­не­ния для хо­ра с ви­о­лон­че­лью. Как вы­яс­ни­лось, та­кой му­зы­ки очень мно­го, но она по­чти не зву­чит.

Фе­сти­валь это­го го­да мы по­свя­тим на­ше­му учи­те­лю На­та­лии Ни­ко­ла­евне Ша­хов­ской. Без нее очень пло­хо и груст­но. Мы как-то со­всем оси­ро­те­ли. Она все­гда бы­ла неве­ро­ят­но вни­ма­тель­ной, ни од­ной но­ты не про­пу­стит... Не­ве­ро­ят­ной си­лы, ду­шев­но­сти, бла­го­род­ства че­ло­век. На­та­лия Ни­ко­ла­ев­на – на­ше все. По­че­му-то ду­ма­ешь, что та­кие люди бу­дут жить веч­но. А ко­гда они ухо­дят – не зна­ешь, как быть, жить. Хо­тя как-то про­дол­жа­ешь су­ще­ство­вать, ко­неч­но. – И по­след­ний во­прос. В чем для вас за­клю­ча­ет­ся са­мый неоче­вид­ный плюс про­фес­сии му­зы­кан­та? – Труд­но объ­яс­нить в двух сло­вах. У каж­до­го из нас есть се­мья, де­ти, дру­зья, лю­бовь, но на­сту­па­ет мо­мент, ко­гда оста­ешь­ся на­едине с со­бой, и с этим ни­че­го не по­де­ла­ешь. Кто-то пьет, кто-то иг­ра­ет в ка­зи­но, впа­да­ет в де­прес­сию, ре­флек­си­ру­ет, а мы, му­зы­кан­ты, мо­жем сесть и по­иг­рать на сво­ем ин­стру­мен­те. Ка­за­лось бы, это про­сто хит­рым об­ра­зом сде­лан­ный де­ре­вян­ный ящи­чек – но для ме­ня вио­лон­чель и пси­хо­те­ра­певт, и ду­хов­ный отец, и все на све­те. Я вы­плес­ки­ваю ту­да все – и хо­ро­шее, и пло­хое. И к сча­стью, есть те, ко­му до­став­ля­ет удо­воль­ствие все это слу­шать.-

«В Рос­сии пол­но та­ких уда­лен­ных от цен­тров мест, где люди про­сто-на­про­сто не име­ют воз­мож­но­сти не то что услы­шать му­зы­кан­та с име­нем, а да­же про­сто по­пасть на кон­церт в сво­ей об­ласт­ной фи­лар­мо­нии»

АН­НА ЧОБОТОВА

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.