Бо­рис Юха­на­нов: Мы от­кры­ли от­кры­тость

ре­жис­сер, ху­до­же­ствен­ный ру­ко­во­ди­тель Элек­тро­те­ат­ра «Ста­ни­слав­ский»

Vedomosti - - ЛИЧНЫЙ РАЗГОВОР - Еле­на Смо­ро­ди­но­ва Для Ве­до­мо­стей

Ру­ко­во­ди­тель Элек­тро­те­ат­ра «Ста­ни­слав­ский» Бо­рис Юха­на­нов рас­ска­зы­ва­ет, как стро­ить от­но­ше­ния ху­дож­ни­ка и го­су­дар­ства, по­че­му в каж­дом че­ло­ве­ке спря­тан уди­ви­тель­ный та­нец и как не по­пасть в су­ма­сшед­шую по­ли­кли­ни­ку

Бо­рис Юха­на­нов со­вер­шил по­чти невоз­мож­ное – сде­лал экс­пе­ри­мен­таль­ный театр ре­спек­та­бель­ным ме­стом. Вы­пуск­ник кур­са Ана­то­лия Эф­ро­са и Ана­то­лия Ва­си­лье­ва в ГИТИСЕ, ре­жис­сер па­рал­лель­но­го ки­но и один из глав­ных ге­ро­ев ан­де­гра­ун­да 1980-х в 2013 г. пред­ста­вил кон­цеп­цию раз­ви­тия Мос­ков­ско­го дра­ма­ти­че­ско­го те­ат­ра им. К. С. Ста­ни­слав­ско­го и вы­иг­рал впер­вые объ­яв­лен­ный де­пар­та­мен­том куль­ту­ры Моск­вы кон­курс (боль­ше по­доб­ных кон­кур­сов де­пар­та­мент не объ­яв­лял). Спу­стя пол­то­ра го­да Юха­на­нов от­крыл на ме­сте ста­ро­го те­ат­ра со­вер­шен­но но­вый, с но­вым на­зва­ни­ем – Элек­тро­те­атр «Ста­ни­слав­ский». В нем бы­ло пе­ре­стро­е­но все – от ре­пер­ту­а­ра до про­стран­ства (над ко­то­рым по­ра­бо­та­ло ар­хи­тек­тур­ное бю­ро Wowhous). Се­го­дня это од­на из са­мых тех­ни­че­ски со­вер­шен­ных в Москве пло­ща­док. И од­на из са­мых ра­ди­каль­ных. Что не ме­ша­ет ей быть мод­ной. Не бу­дет пре­уве­ли­че­ни­ем ска­зать, что Юха­на­нов вер­нул мо­ду на те­ат­раль­ный аван­гард. Заз­вал в Моск­ву круп­ней­ших звезд но­во­го ев­ро­пей­ско­го те­ат­ра: Хай­не­ра Гёб­бель­са, Ро­мео Ка­стел­луч­чи – их спек­так­ли во­шли в ре­пер­ту­ар. За­вел обык­но­ве­ние ста­вить те­ат­раль­ные се­ри­а­лы, иду­щие в несколь­ко ве­че­ров: «Си­няя пти­ца», «Стой­кий прин­цип», опе­ра «Свер­лий­цы» и, на­ко­нец, «Зо­ло­той осел», ко­то­рый за­хва­ты­ва­ет театр по­чти на неде­лю и вклю­ча­ет не толь­ко спек­так­ли, но и нечто вро­де от­кры­тых ре­пе­ти­ций, – Юха­на­нов на­зы­ва­ет этот про­ект «разо­мкну­тым про­стран­ством ра­бо­ты», а свой ме­тод – «но­вой про­цес­су­аль­но­стью». Несмот­ря на слож­но­со­чи­нен­ные кон­цеп­ции, оби­лие спе­ци­аль­ных тер­ми­нов, их объ­яс­ня­ю­щих, а так­же ме­га­ло­ма­нию и ху­ли­ган­ство, про­дук­ция Элек­тро­те­ат­ра Юха­на­но­ва поль­зу­ет­ся ста­биль­ным успе­хом: как вы­яс­ни­лось, у зри­те­лей есть запрос и на слож­ность, и на сов­мест­ную с те­ат­ром ра­бо­ту, а не толь­ко на раз­вле­че­ние.

Раз­го­ва­ри­вать с Бо­ри­сом Юха­на­но­вым – это как од­но­вре­мен­но быть на лек­ции, пер­фор­ман­се и ме­ди­та­ции. В мае Юха­на­нов вы­пус­ка­ет оче­ред­ную пре­мье­ру – «Ор­фи­че­ские иг­ры. Панк-мак­ра­ме». Кро­ме то­го, что это 12 спек­так­лей, ко­то­рые прой­дут в Элек­тро­те­ат­ре с 15 по 20 мая, неиз­вест­но во­об­ще ни­че­го.

– Се­го­дня у вас в те­ат­ре есть труп­па и есть боль­шая часть ак­те­ров на кон­трак­те. Как вам уда­лось по­же­нить две, ка­за­лось бы, непри­ми­ри­мые мо­де­ли те­ат­ра – ре­пер­ту­ар­но­го и про­ект­но­го? – Я бы ска­зал, что на са­мом де­ле это не сва­дьба двух мо­де­лей, а соз­да­ние но­вой мо­де­ли те­ат­ра. Бла­го­да­ря ее по­яв­ле­нию и воз­ник­ла воз­мож­ность уча­стия раз­ных лю­дей, ко­то­рые в ка­ком-то смыс­ле осво­бож­да­ют­ся от ста­рых мо­де­лей. Но по­сте­пен­но. Го­во­рить о том, что в Элек­тро­те­ат­ре пол­но­стью от­сут­ству­ет мо­дель ре­пер­ту­ар­но­го те­ат­ра или что здесь не при­жи­лась мо­дель сво­бод­ной тер­ри­то­рии, ни в ко­ем слу­чае нель­зя. И со­при­сут­ствие и то­го и дру­го­го обес­пе­че­но не бра­ком мо­де­лей те­ат­ра меж­ду со­бой, а на­ли­чи­ем но­вой, дру­гой тер­ри­то­рии, где про­из­рас­та­ет но­вая мо­дель. Эта тре­тья мо­дель и есть Элек­тро­те­атр, ко­то­рый по­сте­пен­но пе­ре­жи­ва­ет свое ста­нов­ле­ние и рас­кры­ва­ет свои воз­мож­но­сти. Эту мо­дель мож­но на­звать разо­мкну­тым про­стран­ством или но­во­про­цес­су­аль­ным про­стран­ством. – По­че­му вам бы­ло так важ­но то­гда со­хра­нить труп­пу? – По эле­мен­тар­ным че­ло­ве­че­ским при­чи­нам. И ис­хо­дя из той вы­со­кой праг­ма­ти­ки, по­тен­ци­ал ко­то­рой я раз­ли­чил в этой за­ме­ча­тель­ной труп­пе. У нее есть од­на неве­ро­ят­ная осо­бен­ность – мне не на­до бы­ло ни с чем во­е­вать, по­то­му что эта труп­па со­бра­на не еди­но­лич­ной вла­стью, ча­сто ти­ра­ни­че­ской, в ко­то­рой ме­тод торжествует над че­ло­ве­ком и его фор­ми­ру­ет. Та­кое ча­сто бы­ва­ет в боль­ших ав­тор­ских им­пер­ских до­мах, это прак­ти­ка еще со­вет­ско­го те­ат­ра. У на­шей труп­пы есть уди­ви­тель­ная осо­бен­ность – она сфор­ми­ро­ва­лась, как фор­ми­ру­ет­ся поч­ва. Здесь есть лю­ди, вос­пи­тан­ные в 1950-е, – ак­те­ры, сло­жив­ши­е­ся в пост­ста­лин­ской, им­пер­ской шко­ле пред­став­ле­ния о те­ат­ре. На­до при­знать­ся, что в этой шко­ле есть мас­са за­ме­ча­тель­ных ве­щей. В част­но­сти, от­но­ше­ние – к ре­пе­ти­ции, к те­ат­ру, к ро­ли. Есть лю­ди, при­шед­шие сю­да вме­сте с 1960-ми и даль­ше, по­сле­до­ва­тель­но несколь­ко де­ся­ти­ле­тий. Раз­ные кли­ма­ты фор­ми­ро­ва­ли эти слои. И вот не ти­ра­ни­че­ская, не ав­тор­ская во­ля, а во­ля при­род­ная сфор­ми­ро­ва­ла эту труп­пу. За­ме­ча­тель­ная

воз­мож­ность ра­бо­тать с чем-то при­род­ным как с труп­пой и поз­во­ли­ла рас­крыть это про­стран­ство, сде­лать его от­кры­тым для са­мых раз­ных ре­жис­сер­ских ин­ди­ви­ду­аль­но­стей. Идея сце­ны-транс­фор­ме­ра, ко­то­рую мы взя­ли за ос­но­ву ар­хи­тек­тур­но­го и тех­но­ло­ги­че­ско­го ре­ше­ния те­ат­ра, ре­а­ли­зу­ет­ся и на тер­ри­то­рии труп­пы. Клю­че­вое сло­во здесь – от­кры­тость, это очень важ­но. Мы от­кры­ли от­кры­тость. Это вид­но по то­му, как раз­ви­ва­ют­ся ар­ти­сты. Помни­те сказ­ку про Ива­на-ду­ра­ка, ко­гда он пры­га­ет из боч­ки в боч­ку и об­ре­та­ет уни­вер­саль­ное те­ло? В за­ко­нах этой сказ­ки и раз­ви­ва­ют­ся ар­ти­сты Элек­тро­те­ат­ра, пры­гая из боч­ки в боч­ку ре­жис­сер­ских ин­ди­ви­ду­аль­но­стей и пред­ло­же­ний, про­хо­дя че­рез уча­стие в но­вых ви­дах при­клю­че­ний. На­при­мер, в Элек­тро­те­ат­ре про­изо­шла их встре­ча с но­вым ви­дом ис­кус­ства – с со­вре­мен­ной му­зы­кой, ко­то­рой за­ни­ма­ют­ся по­тря­са­ю­ще ода­рен­ные лю­ди аб­со­лют­но не те­ат­раль­но­го ти­па. – Элек­тро­те­атр «Ста­ни­слав­ский» под­чи­ня­ет­ся де­пар­та­мен­ту куль­ту­ры Моск­вы, и вы как ху­до­же­ствен­ный ру­ко­во­ди­тель вза­и­мо­дей­ству­е­те с го­су­дар­ством. – Ко­неч­но, я го­су­дар­ствен­ный ра­бот­ник.

– Как вы вы­стра­и­ва­е­те эту ком­му­ни­ка­цию?

– По-че­ло­ве­че­ски. От­кры­то и от­вет­ствен­но с двух сто­рон. Я все­гда на­хо­жусь в от­вет­ствен­ной граж­дан­ской по­зи­ции, ко­гда ру­ко­во­жу этим те­ат­ром и об­ща­юсь с людь­ми, об­ле­чен­ны­ми необ­хо­ди­мо­стью управ­лять мос­ков­ской те­ат­раль­ной куль­ту­рой. Я от­но­шусь к ним с ува­же­ни­ем – и по-че­ло­ве­че­ски, и про­фес­си­о­наль­но. Это апри­ор­ное от­но­ше­ние. Они ра­бо­та­ют с про­бле­ма­ми, тре­бу­ю­щи­ми сов­ме­ще­ния важ­ней­ших ас­пек­тов. У ме­ня нет ни­ка­ких ис­те­рич­ных или ин­фан­тиль­ных в этом смыс­ле ил­лю­зий. Изна­чаль­ное ува­же­ние – фун­да­мент на­ше­го диа­ло­га.

Он по-хо­ро­ше­му праг­ма­ти­чен и от­вет­ствен. Адек­ват­ность здесь клю­че­вое сло­во. И ее на­до при­дер­жи­вать­ся – есте­ствен­но, вза­им­но. Ес­ли адек­ват­ность на­ру­ша­ет­ся, воз­ни­ка­ет тре­во­га – в ней то­же на­до разо­брать­ся. Сей­час воз­ник­ла су­масшед­шая по­ли­кли­ни­ка в ви­де куль­тур­но­го со­об­ще­ства, где мы как бы об­ме­ни­ва­ем­ся друг с дру­гом аб­со­лют­но без­от­вет­ствен­ны­ми ди­а­гно­за­ми. В этой су­ма­сшед­шей по­ли­кли­ни­ке ле­чить­ся уж точ­но не на­до – и во­об­ще ту­да опас­но за­хо­дить. Слиш­ком мно­го безу­мия. Вы же не ре­ши­лись бы сво­е­го ре­бен­ка – а театр все­гда в ка­ком-то смыс­ле ре­бе­нок – при­ве­сти под власть безум­но­го док­то­ра, да­же ес­ли речь идет про­сто о про­фи­лак­ти­ке? Вот и здесь то же са­мое. Се­го­дня тре­бу­ет­ся вы­со­кая куль­ту­ра ком­му­ни­ка­ции, об­ще­ния, пуб­лич­ных вы­ска­зы­ва­ний и все­го осталь­но­го.

– Но вы же ра­бо­та­е­те с гос­за­ка­зом? – По­сколь­ку су­ще­ству­ет уза­ко­нен­ное го­су­дар­ством тре­бо­ва­ние к гос­учре­жде­нию, по­столь­ку я его вы­пол­няю. Я ищу пу­ти ре­а­ли­за­ции и су­ще­ствую в адек­ват­ной и праг­ма­тич­ной по­зи­ции. Но этим, есте­ствен­но, не ис­чер­пы­ва­ет­ся на­ша ху­до­же­ствен­ная жизнь. Она вклю­ча­ет в се­бя эту необ­хо­ди­мость.

Я от­вет­ствен­но от­но­шусь к это­му, по­это­му я дол­жен от­дать ка­че­ствен­ный ху­до­же­ствен­ный про­дукт. Но ху­до­же­ствен­ный здесь – клю­че­вое сло­во. Это слож­ная диа­лек­ти­ка. Я не­од­но­крат­но го­во­рил о необ­хо­ди­мо­сти ка­че­ствен­ной экс­пер­ти­зы. Без экс­пер­та, без ин­сти­ту­та экс­пер­ти­зы эта диа­лек­ти­ка бу­дет функ­ци­о­ни­ро­вать в ущем­лен­ном ре­жи­ме, не удо­вле­тво­ря­ю­щем ни ху­дож­ни­ка – в дан­ном слу­чае те­ат­раль­ные до­ма и про­ек­ты, – ни го­су­дар­ство. И ес­ли о чем-то и на­до го­во­рить – об ин­сти­ту­те экс­пер­ти­зы, о под­лин­ной экс­пер­ти­зе, необ­хо­ди­мой на­ше­му оте­че­ству.

Важ­но, как мы по­ни­ма­ем функ­цию экс­пер­ти­зы. Ко­гда ею на­де­ля­ет­ся ху­дож­ник или чи­нов­ник, экс­пер­ти­за стра­да­ет – это дру­гая про­фес­сия, тре­бу­ю­щая хо­ро­шо осна­щен­но­го и по­сто­ян­но раз­ви­ва­ю­ще­го­ся про­фес­си­о­наль­но­го со­зна­ния. А так как нет ин­сти­ту­та экс­пер­ти­зы, нет и этих со­зна­ний, и мы ра­бо­та­ем на ха­о­тич­ной тер­ри­то­рии, не под­твер­жден­ной ин­стру­мен­та­ми про­яс­не­ния. И то­гда воз­ни­ка­ют са­мые раз­ные ка­вер­зы, в том чис­ле и ком­му­ни­ка­тив­ные, ко­то­рые вклю­ча­ют и чи­нов­ни­ков. – Нас­коль­ко на­ли­чие Фон­да под­держ­ки Элек­тро­те­ат­ра вли­я­ет на ваш ху­до­же­ствен­ный про­дукт? – Это ре­ша­ю­щий фак­тор. Ес­ли фонд пе­ре­ста­нет ра­бо­тать или су­ще­ство­вать, об­раз те­ат­ра, ко­то­рый мы сей­час ви­дим, не смо­жет дол­го вы­дер­жать. Есте­ствен­но. – В 1988 г. по­яви­лась ва­ша Мастер­ская ин­ди­ви­ду­аль­ной ре­жис­су­ры, от­ку­да вы­шли и ре­жис­се­ры, сни­ма­ю­щие арт­ха­ус, и про­дю­се­ры СТС и ТНТ. У вас в ма­стер­ской учат­ся од­но­вре­мен­но и ре­жис­се­ры, и ак­те­ры, и дра­ма­тур­ги, и ком­по­зи­то­ры – ко­го толь­ко нет. Как вы под­би­ра­е­те этих лю­дей? – Все очень слож­но, и все очень про­сто. На­до до­ве­рять вре­ме­ни и тем си­лам, под чьим управ­ле­ни­ем оно на­хо­дит­ся, это по­хо­же на то, как ори­ен­ти­ру­ет­ся ко­ра­бель­щик или мастер па­рус­но­го де­ла на ро­зу вет­ров. В ре­жи­ме та­кой ори­ен­та­ции и про­ис­хо­дит на­бор – без од­но­знач­ных кри­те­ри­ев и без кон­кур­сов од­но­знач­но­го ти­па. В каж­дой ма­стер­ской – но­вый прин­цип на­бо­ра, не по­вто­рен­ный в сле­ду­ю­щей. Он свя­зан с ощу­ще­ни­ем вре­ме­ни. И есть про­стые ве­щи. Ес­ли я не об­на­ру­жи­ваю в че­ло­ве­ке пол­но­ту то­го, что, как это ни стран­но, при­ня­то на­зы­вать ин­тел­ли­гент­но­стью, это еще ни­че­го не озна­ча­ет. Со­всем дру­гое де­ло, ес­ли я не об­на­ру­жи­ваю в че­ло­ве­ке нор­му че­ло­ве­ка. Нор­ма че­ло­ве­ка – это ка­кой-то уни­вер­саль­ный по­тен­ци­ал и на­ме­ре­ние его раз­ви­тия в се­бе, него­тов­ность к ущем­ле­ни­ям и трав­мам. Ес­ли я это ви­жу, то про­дол­жаю ди­а­лог. – При­от­крой­те тай­ну, что же это за за­га­доч­ные «Ор­фи­че­ские иг­ры»? – У это­го про­ек­та два име­ни. «Ор­фи­че­ские иг­ры» – пер­вое. «Панк­мак­ра­ме» – это вто­рое имя, ко­то­рое вби­ра­ет в се­бя осо­бо­го ро­да но­вый жанр. Мож­но пи­сать че­рез де­фис, мож­но не пи­сать. Мож­но в панк всмот­реть­ся – разо­брать­ся, с чем это сло­во со­от­но­сит­ся. Точ­но так же и в мак­ра­ме – это араб­ское сло­во, в нем за­клю­че­ны глу­би­ны уз­ло­во­го пле­те­ния. Ес­ли рас­шиф­ро­вать эти по­ня­тия, мно­гое от­кро­ет­ся. Не про­сто так мы да­ем во­семь стро­гих ма­те­ма­ти­че­ско-прак­ти­че­ских фор­мул из «Ви­ки­пе­дии», к ко­то­рым от­прав­ля­ем лю­би­те­лей на­уч­но­го ра­кур­са. Мне ка­жет­ся, сей­час та­кой мо­мент вре­ме­ни, ко­гда ин­те­рес к на­уч­но­му ра­кур­су в ши­ро­ком смыс­ле по от­но­ше­нию к ис­кус­ству на­чи­на­ет цве­сти. Вто­рой ас­пект ин­те­ре­са свя­зан с от­ка­зом от на­си­лия мес­седжа. Се­го­дня раз­ный, мо­ло­дой зри­тель (я имею в ви­ду мо­ло­дой ду­шой, это мо­жет быть и по­жи­лой че­ло­век) не хо­чет, что­бы над ним ху­до­же­ствен­ное про­из­ве­де­ние осу­ществ­ля­ло смыс­ло­вое на­си­лие – он хо­чет сам от­клик­нуть­ся на то, что уви­дит пе­ред со­бой, и вы­ра­бо­тать свое по­ни­ма­ние. Я на­зы­ваю это­го зри­те­ля ав­то­ром-по­тре­би­те­лем, и имен­но к нему об­ра­ща­ет­ся но­во­про­цес­су­аль­ное ис­кус­ство. «Ор­фи­че­ские иг­ры. Панк-мак­ра­ме» – вто­рой важ­ный про­ект в этой об­ла­сти (пер­вым был «Зо­ло­той осел. Разо­мкну­тое про­стран­ство ра­бо­ты». – «Ве­до­мо­сти»). В нем участ­ву­ет боль­шая ком­па­ния пре­крас­но ода­рен­ных лю­дей. Это лю­ди-ам­фи­бии: на­при­мер, ком­по­зи­тор в этом про­ек­те участ­ву­ет в раз­ви­тии дра­ма­ти­че­ской струк­ту­ры. Ар­тист ока­зы­ва­ет­ся ав­то­ром-ре­жис­се­ром, со­ав­то­ром. Ре­жис­сер иг­ра­ет. И так да­лее. Все со­став­ля­ю­щие это­го по­то­ка из 12 спек­так­лей при­ве­де­ны в со­вер­шен­но иное ка­че­ство уча­стия. Важ­ной ча­стью про­ек­та яв­ля­ет­ся разо­мкну­тое про­стран­ство. Разо­мкну­тое про­стран­ство – то про­стран­ство, где и рас­по­ла­га­ет­ся но­во­про­цес­су­аль­ное ис­кус­ство. «Зо­ло­той осел» рас­по­ла­гал­ся в разо­мкну­том про­стран­стве ра­бо­ты. Те­перь мы на­хо­дим­ся в разо­мкну­том про­стран­стве ми­фа. Пре­крас­ная ком­па­ния ам­фи­бий, за­ны­ри­вая в во­ды Стикса, ока­зы­ва­ет­ся в уни­вер­саль­ных и со­вре­мен­ных от­но­ше­ни­ях с ми­фа­ми об Ор­фее. Это важ­ный мо­мент. По­это­му все, что ка­са­ет­ся ор­фи­че­ско­го кон­тек­ста, мы при­вет­ству­ем. Так или ина­че этот кон­текст уже раз­во­ра­чи­ва­ет­ся во­круг еще не на­чав­ше­го­ся пу­те­ше­ствия. И разо­мкну­тое про­стран­ство ми­фа ока­зы­ва­ет­ся ме­стом, где осу­ществ­ля­ет­ся пу­те­ше­ствие, или «Ор­фи­че­ские иг­ры».-

По­сколь­ку су­ще­ству­ет уза­ко­нен­ное го­су­дар­ством тре­бо­ва­ние к гос­учре­жде­нию, по­столь­ку я его вы­пол­няю

ОЛИМПИЯ ОРЛОВА

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.