Му­зей­ная дра­ма и опе­ра сыг­ра­ны

Vedomosti - - СТИЛЬ ЖИЗНИ - Для Ве­до­мо­стей Ан­дрей Ры­марь

По стран­но­му сов­па­де­нию две но­вые нестан­дарт­ные вы­став­ки ока­за­лись еще и за­клю­чи­тель­ны­ми ча­стя­ми три­ло­гий. «Ни­чьё» по­эта Ма­рии Сте­па­но­вой ста­ла «тре­тьим ак­том» про­ек­та «Ге­не­раль­ная ре­пе­ти­ция», за­пу­щен­но­го фон­дом V-A-C в Мос­ков­ском му­зее со­вре­мен­но­го ис­кус­ства. Вы­став­ка «Гип­ноз про­стран­ства. Во­об­ра­жа­е­мая ар­хи­тек­ту­ра. Путь из древ­но­сти в се­год­ня» со­зда­на ку­ра­то­ром и ис­то­ри­ком ис­кус­ства Сер­ге­ем Ха­ча­ту­ро­вым в Ца­ри­цыне и про­дол­жа­ет спец­про­ект «Ро­ман го­ти­че­ско­го вку­са», на­ча­тый вы­став­ка­ми «Ожив­шая пье­са им­пе­ра­три­цы» и «Призра­кры­царь». Обе «тре­тьих ча­сти» ра­бо­та­ют с раз­ны­ми жан­ра­ми и фор­ма­та­ми, сво­бод­но пе­ре­ме­ща­ют­ся меж­ду вре­ме­на­ми и в ито­ге чуть раз­дви­га­ют гра­ни­цы му­зея.

ОПЕ­РА ДЛЯ АРХИТЕКТОРА

Про­ект Ха­ча­ту­ро­ва преж­де все­го ис­сле­ду­ет фе­но­мен бу­маж­ной ар­хи­тек­ту­ры XVII–XVIII вв. В за­лах Ца­ри­цы­на уда­лось со­брать об­шир­ный ма­те­ри­ал из гра­фи­че­ской кол­лек­ции са­мо­го му­зея и част­ных со­бра­ний – про­ек­ты те­ат­раль­ных де­ко­ра­ций, ил­лю­ми­на­ций и празд­ни­ков, гра­вю­ры и да­же пред­ме­ты ма­сон­ских ри­ту­а­лов. Нам по­ка­зы­ва­ют, что на са­мом де­ле сто­ит за по­рож­ден­ной эпо­хой ба­рок­ко кон­цеп­ци­ей «ми­ра как зда­ния» и «ми­ра как те­ат­ра».

В про­ло­ге – офорт архитектора и ар­хео­ло­га XVIII в. Джо­ван­ни Бат­ти­сты Пи­ра­не­зи «Мар­со­во по­ле в ан­тич­ные вре­ме­на». На ме­сте рим­ских раз­ва­лин Пи­ра­не­зи вос­ста­нав­ли­ва­ет фан­та­сти­че­ски слож­ные по­строй­ки. В этом – дра­ма и от­кры­тие ба­рок­ко и Про­све­ще­ния: там, где ху­дож­ни­ки Воз­рож­де­ния ви­де­ли гар­мо­нию и це­лост­ность, но­вые эпо­хи ви­дят за­пу­тан­ные ла­би­рин­ты. «Мир рас­ша­тал­ся», – опи­сы­вал это со­сто­я­ние шекс­пи­ров­ский Гам­лет, пред­вест­ник ба­рок­ко.

Фан­та­зий­ная ар­хи­тек­ту­ра, по мыс­ли Ха­ча­ту­ро­ва, по­мо­га­ет по­нять «ло­ги­ку рож­де­ния эмо­ций в эпо­ху Про­све­ще­ния». Ню­ан­сы этой ло­ги­ки, прав­да, оста­ют­ся не яс­ны. Что­бы их опи­сать, при­шлось бы объ­яс­нить, что зна­ко­мая нам кон­цеп­ция «слож­но­го внут­рен­не­го ми­ра» офор­ми­лась толь­ко к на­ча­лу XIX в. Лю­ди ба­рок­ко и Про­све­ще­ния, как и в Сред­ние ве­ка, опре­де­ля­ли внут­рен­нее че­рез внеш­нее. Толь­ко опи­сы­вая все бо­лее слож­ные ми­ро­зда­ния, ста­вя­щие че­ло­ве­ка во все бо­лее за­пу­тан­ные си­ту­а­ции, мож­но бы­ло услож­нять и чув­ствен­ность.

Соз­да­те­ли вы­став­ки из­бе­га­ют этих по­дроб­но­стей, скры­вая ба­рок­ко, ро­ман­тизм, Про­све­ще­ние и сен­ти­мен­та­лизм за сло­вом «древ­ность» в на­зва­нии вы­став­ки. Воз­мож­но, это и пра­виль­но – ху­дож­ни­ки ба­рок­ко не лю­би­ли строй­ных клас­си­фи­ка­ций, пред­по­чи­тая им ла­би­рин­ты. Или де­ко­ра­ции.

Ку­ра­тор дей­ству­ет ме­то­дом брос­ков из эпо­хи в эпо­ху. Вот сце­но­гра­фия Ио­ган­на Осваль­да Харм­са к ба­ле­ту «О встре­че и дви­же­нии се­ми пла­нет» (XVII в.). Тан­цу­ют все – све­ти­ла, бо­ги, пра­ви­те­ли, на­ро­ды. Ря­дом об­на­ру­жи­ва­ем эс­ки­зы те­ат­раль­ных де­ко­ра­ций ху­дож­ни­ков на­ча­ла и се­ре­ди­ны XX в. – Ни­ко­лая Бе­нуа и Пет­ра Ви­льям­са. Пры­жок во вре­ме­ни со­слу­жил им не очень доб­рую служ­бу: на фоне все­лен­ско­го размаха ба­рок­ко ак­ва­рель­ные сти­ли­за­ции про­шло­го ве­ка про­иг­ры­ва­ют – но кон­траст по­зна­ва­тель­ный. Труд­нее оце­нить про­из­ве­де­ние со­вре­мен­ное – «то­таль­ную ин­стал­ля­цию» Вла­ди­ми­ра Кар­та­шо­ва, от­не­сен­ную к жан­ру ки­бер­ба­рок­ко. Здесь все же хо­чет­ся про­те­сто­вать: не­уже­ли в на­ше вре­мя «ки­бер» – это сто­я­щие на по­лу под­рам­ни­ки, а ба­рок­ко – гру­бо на­ри­со­ван­ные де­та­ли одеж­ды пер­со­на­жей ком­пью­тер­ной иг­ры, по­за­им­ство­ван­ные из раз­ных ве­ков?

Впро­чем, дей­стви­тель­но слож­но­го и со­вре­мен­но­го пред­став­ле­но предо­ста­точ­но: фе­е­ри­че­ские гра­фи­че­ские ар­хи­тек­тур­ные сти­ли­за­ции Алек­сандра Брод­ско­го и Ильи Ут­ки­на, ги­гант­ская ви­део­ин­стал­ля­ция Ва­си­лия Су­ми­на по гра­вю­рам XVIII в. и мно­гое дру­гое. Все эти ра­бо­ты рас­пре­де­ле­ны меж­ду ти­пич­ны­ми ло­ка­ци­я­ми ба­роч­но-ро­ман­ти­че­ско­го уни­вер­су­ма: парк, тем­ни­ца, храм, празд­ник. Эф­фект­ную точ­ку ста­вит по­гру­же­ние в со­здан­ный ху­дож­ни­ком Сте­па­ном Лу­кья­но­вым мир «Свер­лий­цев». Этот бо­лее ба­роч­ный, чем клас­си­че­ское ба­рок­ко, «опер­ный се­ри­ал» по­ста­вил в элек­тро­те­ат­ре «Ста­ни­слав­ский» один из глав­ных ми­фо­твор­цев со­вре­мен­но­сти – Бо­рис Юха­на­нов. Пу­те­ше­ствие по во­об­ра­жа­е­мым ми­рам не ста­ло обе­щан­ным в на­зва­нии вы­став­ки «пу­тем» (по край­ней ме­ре, ес­ли путь – это эво­лю­ция), но, как и стре­ми­лись ар­хи­тек­то­ры XVIII в., ро­ди­ло мно­же­ство аф­фек­тов.

ДРА­МА ДЛЯ ХУДОЖНИКА

«Ге­не­раль­ная ре­пе­ти­ция» – про­ект фон­да V-A-C, за­дей­ству­ю­щий ра­бо­ты со­вре­мен­ных ху­дож­ни­ков из кол­лек­ций трех ин­сти­ту­ций: V-A-C, Мос­ков­ско­го му­зея со­вре­мен­но­го ис­кус­ства и фон­да Kadist. За три ме­ся­ца экс­по­зи­ция ме­ня­лась три­жды, об­ре­тая но­во­го ку­ра­то­ра. «Тре­тий акт» со­зда­ва­ла по­эт и кри­тик Ма­рия Сте­па­но­ва. Ее пред­ше­ствен­ник – фи­ло­соф Ар­мен Ава­не­сян ил­лю­стри­ро­вал с по­мо­щью ис­кус­ства по­ло­же­ния сво­ей «ме­та­фи­зи­ки бу­ду­ще­го». На стене – фи­ло­соф­ское по­ло­же­ние, в за­ле – про­из­ве­де­ния, ра­бо­та­ю­щие с той же про­бле­ма­ти­кой.

Сте­па­но­ва по­шла бо­лее слож­ным пу­тем. Она не столь­ко ин­тер­пре­ти­ру­ет про­из­ве­де­ния, сколь­ко раз­мыш­ля­ет над гра­ни­ца­ми и ме­ха­ни­ка­ми му­зея. Ход сам по се­бе не нов (ведь и зна­ме­ни­тый пис­су­ар Дю­ша­на – об этом), нов эти­че­ский нерв, на­прав­ля­ю­щий мысль.

Сре­ди ра­бот ху­дож­ни­ков Ма­рия Сте­па­но­ва раз­ме­сти­ла соб­ствен­ные «ве­щи-под­ки­ды­ши». Пред­ме­ты одеж­ды, шир­ма, смен­ная кла­ви­а­ту­ра для пи­шу­щей ма­шин­ки, неза­кон­чен­ное вя­за­нье – за­чем все это? Что­бы при­гла­сить нас в про­стран­ство, в ко­то­ром му­зей­ная ил­лю­зия веч­но­сти ис­че­за­ет и каж­дая вещь на­чи­на­ет го­во­рить о соб­ствен­ной смерт­но­сти и смерт­но­сти все­го, что она пом­нит. Ие­рар­хии и лю­дей, и ве­щей от­ме­ня­ют­ся, оста­ет­ся толь­ко дра­ма борь­бы с рас­па­дом.

Ку­ра­тор как бы про­из­во­дит об­рат­ную транс­фор­ма­цию, пре­вра­щая про­из­ве­де­ния ис­кус­ства в смерт­ные ве­щи, воз­вра­щая им их ма­те­ри­аль­ную при­ро­ду. Мы ви­дим не толь­ко ли­це­вые, но и об­рат­ные сто­ро­ны кар­тин со все­ми от­мет­ка­ми, ко­то­рые оста­ви­ла на них жизнь, – и по­ни­ма­ем, что они то­же ста­ре­ют.

Ра­вен­ство ве­щей от­кры­ва­ет но­вые воз­мож­но­сти – те­перь все риф­му­ет­ся со всем. Про­зрач­ная ма­ниш­ка на­ча­ла XX в., под­бро­шен­ная в ком­па­нию объ­ек­ту «Еже­год­ная лам­па» Али­гье­ро Бо­эт­ти, «раз­го­ва­ри­ва­ет» с ней о при­ро­де све­та и взгля­да. Свет ощу­ти­мее, ко­гда мы толь­ко ждем, что лам­па за­го­рит­ся, одеж­да за­мет­ней, ко­гда про­зрач­на.

Там, где ра­вен­ство, нет иерар­хий, но есть спис­ки. И в экс­по­зи­ции по­яв­ля­ет­ся спи­сок ве­щей, изъ­ятых у Да­ни­и­ла Харм­са при аре­сте. Спи­сок ве­щей, «остав­ших­ся от художника Пи­те­ра Ласт­ма­на, умер­ше­го в Ам­стер­да­ме 4 ап­ре­ля 1633 г.». Факт об­ры­ва жиз­ни про­яв­ля­ет по­ле жи­во­го един­ства, в ко­то­ром еще недав­но пре­бы­ва­ли «три плат­ка кру­жев­ных», «один пла­ток гряз­ный», «ста­рый ку­шак» и др. А вот спи­сок ве­щей «Сте­па­но­вой Ма­ши, 10 лет, от­ряд №...», на­кле­ен­ный на внут­рен­нюю сто­ро­ну крыш­ки че­мо­да­на. Ма­ша Сте­па­но­ва бла­го­по­луч­но пе­ре­жи­ла пи­о­нер­ский ла­герь – но пу­сто­та от­кры­то­го че­мо­да­на очень до­ступ­но объ­яс­ня­ет нам, что той 10-лет­ней девочки уже нет так же непо­пра­ви­мо, как Пи­те­ра Ласт­ма­на.

Ра­вен­ство смерт­ных да­рит Сте­па­но­вой не толь­ко па­фос, но и юмор и по­э­ти­че­скую бес­це­ре­мон­ность. «Ослеп­лен­ный Спен­сер» Да­гла­са Гор­до­на смот­рит пу­сты­ми глаз­ни­ца­ми на ка­бин­ки, в каж­дой из ко­то­рых – по жен­ско­му портрету («Ия Сав­ви­на» Геор­гия Пет­ру­со­ва, «Де­вуш­ка на фоне ка­ми­на» Аме­део Мо­ди­лья­ни, «Вам­пир­ша» Ур­са Фи­ше­ра и Ма­мы­шев-мо­н­ро в об­ра­зе Ва­лен­ти­ны Мат­ви­ен­ко). Обыг­ры­ва­ет­ся те­ма куп­лен­ной ин­тим­но­сти (ведь по­се­ти­тель пла­тит за вре­мя, про­ве­ден­ное с ше­дев­ром). Но лю­бовь, как из­вест­но, про­даж­ной не бы­ва­ет, мож­но за­пла­тить за звезд­ный ста­тус про­из­ве­де­ния, но по-на­сто­я­ще­му не уви­деть его.

Хо­ро­шо, что «Ре­пе­ти­ция» за­кан­чи­ва­ет­ся имен­но та­ким тре­тьим ак­том. Фонд V-A-C ре­пе­ти­ру­ет свой бу­ду­щий му­зей, ко­то­рый мо­жет воз­ник­нуть в зда­нии ГЭС-2. В это бу­ду­щее сто­ит взять за­дан­ную вы­став­кой эти­че­скую мо­дель му­зея, ра­бо­та­ю­ще­го с «луч­шим и веч­ным» не ра­ди ста­ту­сов, а из люб­ви к обыч­но­му, сию­ми­нут­но­му, пре­хо­дя­ще­му.

Две мос­ков­ские вы­став­ки сде­ла­ны в жан­ре фи­ло­соф­ско­го те­ат­ра: на пер­вом ме­сте здесь дра­ма­тур­гия экс­по­зи­ции

«ГЕ­НЕ­РАЛЬ­НАЯ РЕ­ПЕ­ТИ­ЦИЯ», МОС­КОВ­СКИЙ МУ­ЗЕЙ СО­ВРЕ­МЕН­НО­ГО ИС­КУС­СТВА НА ПЕТРОВКЕ, ДО 16 СЕН­ТЯБ­РЯ; «ГИП­НОЗ ПРО­СТРАН­СТВА. ВО­ОБ­РА­ЖА­Е­МАЯ АР­ХИ­ТЕК­ТУ­РА. ПУТЬ ИЗ ДРЕВ­НО­СТИ В СЕ­ГОД­НЯ», ЦАРИЦЫНО, БОЛЬ­ШОЙ ДВО­РЕЦ, ДО 23 СЕН­ТЯБ­РЯ

TSARITSYNO PRINT

Де­ко­ра­ции Сте­па­на Лу­кья­но­ва к «опер­но­му се­ри­а­лу» «Свер­лий­цы» Бо­ри­са Юха­на­но­ва ста­вят эф­фект­ную точ­ку вы­став­ки в Ца­ри­цыне /

МАК­СИМ СТУЛОВ ВЕ­ДО­МО­СТИ

Жи­вот­ные Джеф­фа Кун­са (ра­бо­та «Друг на дру­ге») раз­лег­лись на вы­став­ке «Ге­не­раль­ная ре­пе­ти­ция» /

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.