Пол Ла­за­рус: Поз­во­лить се­бе сни­мать ки­но те­перь мо­гут еди­ни­цы

Vedomosti - - ЛИЧНЫЙ РАЗГОВОР - Ни­ка Пар­хо­мов­ская Для Ве­до­мо­стей

Аме­ри­кан­ский ре­жис­сер, про­дю­сер и сце­на­рист Пол Ла­за­рус – о том, ка­кие се­ри­а­лы он хо­тел снять, но не снял, и о том, че­го бо­ят­ся рос­сий­ские сту­ден­ты

В по­служ­ном спис­ке Ла­за­ру­са де­сят­ки по­пу­ляр­ных те­ле­шоу, мно­гие их ко­то­рых хо­ро­шо из­вест­ны и в России. В том чис­ле са­мый зна­ме­ни­тый из се­ри­а­лов, в ко­то­рых он при­ни­мал уча­стие в ка­че­стве ре­жис­се­ра-по­ста­нов­щи­ка, – «Дру­зья». За 10 се­зо­нов с 1994 по 2004 г. комедия по­лу­чи­ла шесть пре­мий «Эм­ми» и «Зо­ло­той гло­бус». Участ­во­вав­шие в се­ри­а­ле актеры – Джен­ни­фер Эни­стон, Корт­ни Кокс, Мэт Леблан, Дэ­вид Швим­мер, Ме­тью Пе­ри и Ли­за Куд­роу – быст­ро ста­ли су­пер­звез­да­ми и на­род­ны­ми лю­бим­ца­ми, а вне­зап­ное по­яв­ле­ние в эпи­зо­дах Джу­лии Ро­бертс или Хе­лен Хант де­ла­ло ожи­да­ние каждой но­вой се­рии еще бо­лее за­хва­ты­ва­ю­щим. Пре­мьер­ный по­каз по­след­не­го из 236 эпи­зо­дов в пря­мом эфи­ре по­смот­ре­ло боль­ше 50 млн зри­те­лей. В раз­ное вре­мя се­ри­ал «Дру­зья» шел на ка­на­лах РТР, СТС и РЕН ТВ.

Но Ла­за­рус – это не толь­ко те­ле­се­ри­а­лы, ко­то­ры­ми, по его при­зна­нию, он в по­след­нее вре­мя за­ни­ма­ет­ся все мень­ше. Он еще со­здал несколь­ко филь­мов и по­чти сот­ню спек­так­лей, а сей­час пи­шет пье­су по кни­ге Мар­се­ля Па­ньо­ля (Ла­за­рус непло­хо зна­ет фран­цуз­ский) и не про­тив стать ее по­ста­нов­щи­ком – прав­да, не еди­но­лич­но, а с парт­не­ром.

При лич­ном зна­ком­стве он про­из­во­дит впе­чат­ле­ние че­ло­ве­ка од­но­вре­мен­но иро­нич­но­го и се­рьез­но­го, лег­ко­мыс­лен­но­го и праг­ма­тич­но­го. Иде­аль­ный те­ле­ре­жис­сер, ко­то­рый за­про­сто мо­жет ока­зать­ся от­лич­ным про­дю­се­ром и пре­вос­ход­ным сце­на­ри­стом. А еще пе­да­го­гом – этим ле­том он обу­чал сту­ден­тов Мос­ков­ской шко­лы ки­но хит­ро­му ис­кус­ству сит­ко­ма и дра­ме­ди.

– Ка­ким се­ри­а­лом из тех, что вы сня­ли, вы гор­ди­тесь? А ка­кой не сня­ли, но хо­те­ли бы быть его ав­то­ром? – На­вер­ное, луч­шее, что я в сво­ей жиз­ни сде­лал, это «Да­вай еще, Тэд» – очень ко­рот­кий се­ри­ал, длив­ший­ся все­го два се­зо­на, для ко­то­ро­го я снял несколь­ко эпи­зо­дов. Сце­на­рий там был ве­ли­ко­леп­ный, да и актеры про­сто неве­ро­ят­ные. Но глав­ным уро­ком той ра­бо­ты ока­за­лась весь­ма по­учи­тель­ная ис­то­рия, свя­зан­ная с по­лит­кор­рект­но­стью. В од­ной из сцен пред­по­ла­га­лось по­ме­нять дат­чи­ки в бас­сейне и но­вое обо­ру­до­ва­ние не счи­ты­ва­ло чер­но­ко­жих. Ко­гда я это про­чи­тал, то ре­шил, что канал ABC на та­кое ни­ко­гда не пой­дет. Од­на­ко в ито­ге они риск­ну­ли и оста­ви­ли этот эпи­зод, аб­со­лют­но непо­лит­кор­рект­ный, тем бо­лее что шел уже 2003-й ли­бо 2004 г. или что-то вро­де то­го. Ра­зу­ме­ет­ся, это бы­ла са­ти­ра, при­чем очень жиз­нен­ная, по­то­му что че­рез неко­то­рое вре­мя Hewlett-packard, ка­жет­ся, вы­пу­сти­ла ка­кое-то устрой­ство, не при­спо­соб­лен­ное для аф­ро­аме­ри­кан­цев, и то­гда мой те­ле­ви­зи­он­ный кош­мар стал ре­аль­но­стью. В об­щем, «Да­вай еще, Тэд» не слу­чай­но все­гда по­па­да­ет в спи­сок 25 луч­ших те­ле­ви­зи­он­ных шоу всех вре­мен и на­ро­дов.

А еще со­всем юн­цом я сни­мал «За­кон Лос-ан­дже­ле­са», ко­то­рый, без­услов­но, яв­ля­ет­ся од­ним из ве­ли­чай­ших се­ри­а­лов, мно­гое из­ме­нив­ших на аме­ри­кан­ском те­ле­ви­де­нии. Очень важ­но, что там ни­ко­гда не бы­ло по­бе­ди­те­лей и про­иг­рав­ших, ав­то­ры да­ва­ли мак­си­маль­но пол­ную кар­ти­ну, а зри­те­ли са­ми раз­би­ра­лись и при­ни­ма­ли ре­ше­ние. И да­ле­ко не все­гда мож­но бы­ло пред­ска­зать, кто вы­иг­ра­ет, или быст­ро со­об­ра­зить, кто прав, а кто ви­но­ват. Это был со­вер­шен­но по­тря­са­ю­щий се­ри­ал. И, кста­ти, пом­ню, как я снял для него пер­вый в ис­то­рии аме­ри­кан­ско­го те­ле­ви­де­ния лес­бий­ский по­це­луй. Там еще бы­ла дилемма: ли­бо по­це­луй, ли­бо убий­ство Сан­та-клау­са, вы­па­дав­ше­го из ок­на. Ру­ко­во­ди­те­ли сту­дии ска­за­ли мне то­гда, что чем-то при­дет­ся по­жерт­во­вать, по­то­му что ина­че это бу­дет слиш­ком убой­но для зри­те­лей (де­ло бы­ло лет 30 на­зад). В ито­ге мы оста­ви­ли по­це­луй и тем са­мым спас­ли Сан­те жизнь.

А что ка­са­ет­ся тех се­ри­а­лов и филь­мов, ав­то­ром ко­то­рых я хо­тел бы быть, то ме­ня боль­ше все­го при­вле­ка­ют неболь­шие се­ри­а­лы – «Бе­зум­цы» или ны­неш­ний «Ге­ний» про Эйн­штей­на, по­то­му что там ис­сле­ду­ет­ся мир кон­крет­но­го че­ло­ве­ка со всей его глу­би­ной и ин­ди­ви­ду­аль­но­стью. – Вы ска­за­ли, что важ­но дать зри­те­лям сво­бо­ду вос­при­я­тия, не на­вя­зы­вать им оце­нок и стро­гих пра­вил. А ка­кие об­щие пра­ви­ла про­из­вод­ства се­ри­а­лов вы мог­ли бы на­звать? Что гла­сят 10 за­по­ве­дей ре­жис­се­ра те­ле­се­ри­а­лов? – Пра­ви­ла тут очень про­сты. Се­ри­ал дол­жен быть ум­ным, чест­ным, эле­гант­ным, ин­те­рес­ным, за­хва­ты­ва­ю­щим, эмо­ци­о­наль­ным. Ес­ли се­ри­ал скуч­ный, я пред­по­чту не иметь к нему ни­ка­ко­го от­но­ше­ния. А ес­ли класс­ный, то, ко­неч­но, за­хо­чу участ­во­вать. Я го­тов от­да­вать свои моз­ги и ду­шу, по­то­му что толь­ко в этом слу­чае зри­те­ли то­же за­хо­тят вло­жить в про­смотр ча­стич­ку се­бя. У нас слиш­ком ча­сто недо­оце­ни­ва­ют пуб­ли­ку или идут у нее на по­во­ду, я же люб­лю труд­но­сти и ве­рю в лю­дей. Кста­ти го­во­ря, се­го­дня тек­сты в се­ри­а­лах на­мно­го луч­ше, чем в те вре­ме­на, ко­гда я толь­ко на­чи­нал. Воз­мож­но, это про­ис­хо­дит по­то­му, что поз­во­лить се­бе сни­мать ки­но те­перь мо­гут еди­ни­цы и все пе­ре­клю­чи­лись на те­ле­ви­де­ние. Ко­неч­но, это мож­но рас­це­ни­вать как да­ун­шиф­тинг. С дру­гой сто­ро­ны, что плохого в том, что­бы рас­ска­зать об Эйн­штейне за шесть ча­сов вме­сто двух? – Чув­ству­ет­ся под­ход че­ло­ве­ка, ко­то­рый мно­го за­ни­мал­ся те­ат­ром. Чем, по ва­ше­му мне­нию, те­атр от­ли­ча­ет­ся от те­ле­ви­де­ния? – В те­ат­ре во­об­ще нет де­нег. И ес­ли бы я ра­бо­тал толь­ко там, то дав­но бы умер с го­ло­ду. Но в те­ат­ре у ме­ня все­гда боль­ше вре­ме­ни на ра­бо­ту и бо­лее лич­ное от­но­ше­ние к то­му, что я став­лю. Вот, на­при­мер, со­всем недав­но я вы­пу­стил «О мы­шах и лю­дях» Стейн­бе­ка. Сна­ча­ла идея еще од­ной по­ста­нов­ки и без то­го из­вест­но­го про­из­ве­де­ния по­ка­за­лась мне пу­стой и скуч­ной, но по­том я узнал про спе­ци­аль­ную про­грам­му по ис­поль­зо­ва­нию тру­да мек­си­кан­цев в 1930-е гг. и ре­шил сде­лать всех ра­бо­тяг в спек­так­ле ла­ти­но­аме­ри­кан­ца­ми (оста­вив их бос­сов бе­лы­ми). В ре­зуль­та­те по­лу­чи­лась очень страш­ная, да­же жут­кая ис­то­рия, где в от­ли­чие от тра­ди­ци­он­ных по­ста­но­вок ра­бо­чих дей­стви­тель­но при­тес­ня­ли, при­чем по на­ци­о­наль­но­му при­зна­ку и цве­ту ко­жи, а ро­ман ра­бо­че­го с доч­кой бос­са ста­но­вил­ся ку­да бо­лее рис­ко­ван­ным.

Кро­ме то­го, те­ле­се­ри­а­лы и вправ­ду до­воль­но се­рьез­но ком­мер­ци­а­ли­зо­ва­ны, все-та­ки в ос­нов­ном они за­ни­ма­ют па­у­зы меж­ду ре­клам­ны­ми бло­ка­ми. Не то что­бы я не ува­жал те­ле­ви­зи­он­щи­ков – у них очень слож­ная ра­бо­та и тя­же­лый труд, – но все-та­ки они ду­ма­ют боль­ше о раз­вле­че­нии, чем о ка­ких-то ре­аль­ных ху­до­же­ствен­ных за­да­чах. Вре­мя от вре­ме­ни, как я уже ска­зал, по­па­да­ют­ся от­лич­ные сце­на­рии, но это бы­ва­ет, к со­жа­ле­нию, да­ле­ко не каж­дый день. Обыч­но нуж­но вы­клю­чить го­ло­ву и чув­ства, что­бы оси­лить сце­на­рий или сня­тый по нему се­ри­ал до кон­ца. Ино­гда мне не нра­вит­ся да­же сам сю­жет. Так, недав­но я ста­вил «Ми­лых об­ман­щиц», и у од­ной из де­ву­шек там ро­ман с учи­те­лем ли­те­ра­ту­ры, хо­тя она еще несо­вер­шен­но­лет­няя. У ме­ня у са­мо­го дочь это­го воз­рас­та, и мне бы­ло очень непри­ят­но ста­вить эпи­зод про то, как раз­во­ра­чи­ва­ют­ся их от­но­ше­ния. Но что де­лать? Та­ко­ва жизнь и ра­бо­та. Хо­тя в по­след­нее вре­мя я все мень­ше за­ни­ма­юсь сериалами.

Се­ри­ал дол­жен быть ум­ным, чест­ным, эле­гант­ным, ин­те­рес­ным, за­хва­ты­ва­ю­щим, эмо­ци­о­наль­ным

– Бе­жи­те в ки­но и те­атр? – Чест­но го­во­ря, в кни­ги. Но и те­атр то­же непло­хо по­мо­га­ет. Сей­час вот пи­шу пье­су по кни­ге Мар­се­ля Па­ньо­ля, ко­то­ро­го у нас в Аме­ри­ке, к со­жа­ле­нию, ни­кто не зна­ет. И со­вер­шен­но неожи­дан­но для се­бя об­на­ру­жил, что он пи­сал о во­де (я недав­но сни­мал до­ку­мен­таль­ный фильм о ми­ро­вом кри­зи­се, свя­зан­ном с недо­стат­ком во­ды, и все­рьез за­ин­те­ре­со­вал­ся этой те­мой), по­это­му моя пье­са бу­дет по­свя­ще­на то­му, что ес­ли мы не за­хо­тим де­лить­ся друг с дру­гом вод­ны­ми ре­сур­са­ми, то вы­мрем. – Вы со­би­ра­е­тесь по­ста­вить ее са­ми?

– Нет, я по­ду­мал, что раз уж я сам пи­шу, то по­ста­вить ее по­зо­ву ко­го­ни­будь дру­го­го – ко­го-ни­будь, чье мне­ние я ува­жаю и к ко­му при­слу­ши­ва­юсь. Ни­ко­гда преж­де у ме­ня не бы­ло та­ко­го опы­та: я ста­вил ли­бо свои тек­сты, ли­бо чу­жие. Но, воз­мож­но, на­ко­нец сто­ит при­гла­сить ко­го-то в парт­не­ры и по­ста­вить пье­су с ним вме­сте. – У вас уже есть мыс­ли, кто из ре­жис­се­ров это мог бы быть?

– Ко­неч­но, кто-то, кем я вос­хи­ща­юсь. Ина­че я про­сто не ста­ну его слу­шать. (Сме­ет­ся.) Ес­ли се­рьез­но, я ду­мал о сво­ем дру­ге Да­ге Хью­зе. Или Яко­бе Брайне, ко­то­рый уже со­всем не мо­лод, по­это­му, ес­ли я дей­стви­тель­но хо­чу при­гла­сить его по­ра­бо­тать, мне сто­ит по­то­ро­пить­ся и за­кон­чить пье­су по­быст­рее. – А идеи на­счет ак­те­ров есть? Ко­го вы бы хо­те­ли ви­деть у се­бя в по­ста­нов­ке? Ко­го-то, с кем бы­ло лег­ко и при­ят­но ра­бо­тать – или, на­о­бо­рот, очень слож­но? – Ну, на са­мом де­ле слож­но со все­ми, кто что-то из се­бя пред­став­ля­ет. Хо­тя у ме­ня обыч­но про­блем с ак­те­ра­ми не бы­ва­ет. Воз­мож­но, по­то­му что я то­же из ми­ра те­ат­ра. Я все­гда ви­ню се­бя, ес­ли на пло­щад­ке что-то не по­лу­ча­ет­ся: ес­ли ак­тер не хо­чет это иг­рать, мо­жет, все де­ло в неудач­ной идее? А ес­ли ак­тер за­го­рел­ся и жаж­дет по­ско­рее на­чать, зна­чит, идея и вправ­ду бы­ла непло­хая. Я не хо­чу ви­деть

грусть и от­ча­я­ние на ли­цах ак­те­ров, ко­гда они слы­шат мои пред­ло­же­ния, я хо­чу ви­деть эн­ту­зи­азм и во­оду­шев­ле­ние. – У вас есть воз­мож­ность под­би­рать ак­те­ров «под се­бя»?

– Ес­ли речь идет о те­ат­ре и ки­но, то, ко­неч­но, да. На те­ле­ви­де­нии все бо­лее слож­но устро­е­но, тут на­до договариваться. Ужас в том, что у всех – про­дю­се­ра, сце­на­ри­стов, ак­те­ров, мон­та­же­ров – есть свое мне­ние и свои лю­бим­чи­ки. Но я на­учил­ся с го­да­ми не по­ка­зы­вать свои пред­по­чте­ния, а про­сто ней­траль­но со­об­щать про то­го или ино­го хо­ро­ше­го ар­ти­ста, как недав­но

на «Ми­лых об­ман­щи­цах» вы­шло с Джо­шем Клар­ком, ко­то­рый в ито­ге по­лу­чил роль по­ли­цей­ско­го. – Вы ко­го-ни­будь уволь­ня­ли?

– Ра­зу­ме­ет­ся. На те­ле­ви­де­нии это про­ис­хо­дит сплошь и ря­дом. Там у те­бя на все про все пять дней и дол­го рас­суж­дать про­сто неко­гда. Ес­ли в пер­вый съе­моч­ный день воз­ни­ка­ют про­бле­мы, я сра­зу же на­чи­наю ду­мать, ко­го по­звать на за­ме­ну. Ес­ли про­бле­мы про­дол­жа­ют­ся, то на вто­рой день на­сто­я­тель­но про­шу, а на тре­тий уже тре­бую. На са­мом де­ле по­нять, что ак­тер плох или не го­дит­ся на роль, – это и есть моя ра­бо­та, то, за что я по­лу­чаю день­ги. Ка­кое-то вре­мя на­зад на роль су­ма­сшед­ше­го ки­но­ре­жис­се­ра мне на­вя­за­ли непло­хо­го ак­те­ра, ко­то­рый не умел сме­ять­ся и был чу­до­вищ­но се­рье­зен, и я сра­зу же по­нял, что его при­дет­ся за­ме­нить. Со мной дол­го спо­ри­ли, а по­том все-та­ки на­шли дру­го­го, го­раз­до бо­лее иро­нич­но­го. – Пол, а ви­де­ли ли вы что-то в мос­ков­ских те­ат­рах?

– Я тре­тий раз в Москве, но ни­как не мо­гу по­пасть в те­атр, хо­тя дав­но меч­таю уви­деть Че­хо­ва по-рус­ски. В пер­вый раз я был в но­яб­ре, но пред­став­лял свой фильм и мо­тал­ся по всей России, от Моск­вы до Вла­ди­во­сто­ка. Вто­рой раз при­шел­ся на се­зон от­пус­ков, и вот те­перь – ко­гда я сно­ва здесь – все опять ушли на лет­ние ка­ни­ку­лы. – А се­ри­а­лы и рус­ское ки­но вы смот­ри­те? Чем от­ли­ча­ют­ся на­ши актеры от ва­ших? – Су­дя по той груп­пе, с ко­то­рой я сей­час ра­бо­таю в Мос­ков­ской шко­ле ки­но, глав­ное от­ли­чие как раз в той са­мой се­рьез­но­сти, но в осталь­ном я не ви­жу гло­баль­ной раз­ни­цы. Отве­чая на пер­вый во­прос – естественно, я смот­рю рос­сий­ское ки­но, я ви­дел Тар­ков­ско­го (од­на­ж­ды да­же на боль­шом экране в Лон­доне, где его мед­лен­ные круп­ные пла­ны смот­ре­лись осо­бен­но мед­лен­но и те­ат­раль­но, как ес­ли бы речь шла о спек­так­лях Ро­бер­та Уил­со­на) и ран­ние со­вет­ские филь­мы, но мне не нра­вит­ся смот­реть ки­но, не по­ни­мая язы­ка, толь­ко с суб­тит­ра­ми. Я пред­по­чи­таю смот­реть филь­мы на язы­ке ори­ги­на­ла – на­при­мер, на фран­цуз­ском, ко­то­рый я до­ста­точ­но хо­ро­шо знаю.

Язы­ко­вой ба­рьер ме­ша­ет и в про­цес­се обу­че­ния. Я все вре­мя даю сту­ден­там раз­ные упраж­не­ния на темп ре­чи и что-то еще. На днях мы учи­лись врать, и ока­за­лось, что по-ан­глий­ски им это де­лать на­мно­го про­ще, чем по-рус­ски, они со­вер­шен­но не сму­ща­ют­ся и мо­гут поз­во­лить се­бе го­во­рить ка­кую угод­но чушь. То­гда как иг­рать по-ан­глий­ски им очень слож­но. Мне ка­жет­ся, это свя­за­но со стра­хом: ко­гда они врут, то не бо­ят­ся, а ко­гда иг­ра­ют, обя­за­тель­но ис­пы­ты­ва­ют страх. Но ме­ня не ин­те­ре­су­ет то­таль­ная прав­да жиз­ни. Чест­ность мо­жет

быть чу­до­вищ­но скуч­на, ее на­до чем-то при­пра­вить, при­укра­сить, раз­но­об­ра­зить. Я учу их, что на са­мом де­ле го­лая прав­да ни­ко­му не нуж­на, нуж­ны чест­ность и что­то еще, что-то, спо­соб­ное увлечь и за­ин­те­ре­со­вать зри­те­лей. – Ну, мы в России все по­ме­ша­ны на чест­но­сти.

– Да, я знаю, по­то­му и про­во­ци­рую ре­бят, что­бы они вклю­чи­лись и, мо­жет, да­же за­ве­лись. – Вы учи­лись в зна­ме­ни­той ак­тер­ской сту­дии Ли Ста­с­бер­га, на­вер­ня­ка изу­ча­ли там си­сте­му Ста­ни­слав­ско­го. Что это вам да­ло? – Дей­стви­тель­но, ко­гда мне бы­ло 22, я участ­во­вал как дра­ма­тург в ак­тер­ской сту­дии в Нью-йор­ке, и у ме­ня пре­по­да­вал Элиа Ка­зан, ко­то­рый к то­му мо­мен­ту уже по­ста­вил «Трам­вай «Же­ла­ние» и дру­гие свои ше­дев­ры. Но я ни­ко­гда не учил­ся ак­тер­ско­му ма­стер­ству, толь­ко дра­ма­тур­гии и ре­жис­су­ре. Быть ак­те­ром я не хо­тел из­на­чаль­но, по­то­му что все про это по­ни­мал, мне ку­да ин­те­рес­нее бы­ло ра­бо­тать с ак­те­ра­ми, по­мо­гать им. – О ка­ко­го ро­да по­мо­щи идет речь?

– Ну, вот в России, на­при­мер, я по­мо­гаю им пре­одо­леть страх сце­ны, мы мно­го про это го­во­рим. Об­суж­да­ем, как луч­ше вый­ти на сце­ну, как на­чать иг­рать, как не бо­ять­ся. Я про­шу не стес­нять­ся и не ду­мать, что есть ка­кие-то «пра­виль­но» и «непра­виль­но», что мож­но со­вер­шить ошиб­ку. Я убеж­даю их, что ни­что не смер­тель­но, что все мож­но ис­пра­вить, ес­ли это необ­хо­ди­мо. Актерство – очень прак­ти­че­ская вещь, и дол­го рас­суж­дать тут бес­смыс­лен­но, на­до про­сто ид­ти и де­лать. Вот се­го­дня в Мос­ков­ской шко­ле ки­но мы сни­ма­ем три раз­ных эпи­зо­да из раз­ных се­ри­а­лов, по­то­му что толь­ко опыт­ным пу­тем мож­но че­го-то до­бить­ся в этой про­фес­сии. – А что вы ду­ма­е­те о про­фес­си­о­на­лиз­ме? Нуж­но ли во­об­ще учить­ся ак­тер­ско­му ма­стер­ству сей­час, ко­гда каж­дый вто­рой сни­ма­ет лю­би­тель­ские ви­део и ин­тер­нет-сер­ви­сы с их до­ступ­ным ви­део­кон­тен­том дав­но взя­ли верх над до­ро­го­сто­я­щей ки­но­ин­ду­стри­ей? – Это слож­ный во­прос. Ко­му-то нуж­но учить­ся, а ко­му-то нет. Ктото все схва­ты­ва­ет на ле­ту, а ко­му­то тре­бу­ют­ся дол­гие ча­сы за­ня­тий. Я ни­ко­гда не учил­ся в ки­но­шко­ле, хо­тя уже боль­ше 30 лет ра­бо­таю ки­но­ре­жис­се­ром. Я сам осво­ил ка­ме­ру, по­то­му что мне это бы­ло необ­хо­ди­мо (и к то­му же мне за это хо­ро­шо пла­ти­ли). Но я очень быст­ро учусь и точ­но знаю, что мне нуж­но, по­это­му я до­воль­но нети­пич­ный при­мер. В боль­шин­стве сво­ем мои кол­ле­ги-ре­жис­се­ры, на­при­мер, во­об­ще не ви­дят раз­ни­цы меж­ду 35 и 8 мм. И так во всем. – Вы при­е­ха­ли сю­да учить. А что вы са­ми узна­ли за это вре­мя? Че­му на­учи­лись у сво­их сту­ден­тов? – Как че­ло­век, ко­то­рый при­е­хал учить рус­ский язык, я узнал мно­го но­вых слов, а так­же ню­ан­сов про­из­но­ше­ния. Но ес­ли се­рьез­но, то я по­нял, нас­коль­ко важ­но слу­шать друг дру­га – го­раз­до важ­нее, чем я ду­мал рань­ше. Здесь, в Москве, я осо­знал, что все сце­ны на­до разыг­ры­вать в па­рах: сна­ча­ла один, по­том вто­рой – это да­ет со­всем дру­гой эф­фект, по­мо­га­ет слу­шать и слы­шать парт­не­ра, а не про­сто за­бра­сы­вать друг дру­га ре­пли­ка­ми. А еще я столк­нул­ся с тем, что страх по­беж­да­ет все: тот, кто бо­ит­ся, ни­че­го не мо­жет сде­лать, он бес­си­лен. И я узнал об этом не толь­ко в клас­се, но и на соб­ствен­ном при­ме­ре. В обыч­ной жиз­ни я со­вер­шен­но не скром­ня­га, но здесь я бо­юсь за­ка­зать ко­фе, по­то­му что стес­ня­юсь ска­зать что-то непра­виль­но, оши­бить­ся, за­пу­тать­ся в сло­вах. Я да­же на мет­ро ез­жу, что­бы ни с кем не раз­го­ва­ри­вать, по­то­му что в мет­ро мож­но оста­вать­ся ано­ним­ным. Страх очень вре­ден, осо­бен­но ак­те­рам. – Чув­ству­е­те ли вы, что здесь стра­ха боль­ше, чем, на­при­мер, в США? – Нет, не в Мос­ков­ской шко­ле ки­но. Воз­мож­но, на ули­це, но точ­но не здесь.-

ИЛЬЯ ЛОКШИН

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.