О Дмит­рии Брус­ни­кине – дру­зья, кол­ле­ги, уче­ни­ки

Vedomosti - - СТИЛЬ ЖИЗНИ -

Мне ка­жет­ся, глав­ное ка­че­ство Ди­мы – это ра­до­вать­ся ми­ру. Из са­мых силь­ных впе­чат­ле­ний мо­их по­след­них – это по­ход с Ди­мой в дет­ский сад к его вну­ку. Мы си­де­ли с кра­еш­ку, де­ти по­ка­зы­ва­ли но­ме­ра, пе­ли, тан­це­ва­ли, и его это тро­га­ло до слез. Я по­ни­мал, что для него это не ме­нее важ­ная часть про­ис­хо­дя­ще­го в ми­ре, чем пре­мье­ра в «Прак­ти­ке» или во МХАТЕ. И это очень кру­то: ко­гда те­атр, ис­кус­ство, про­фес­сия – это толь­ко часть че­ло­ве­ка, а он вы­ше, бо­га­че, доб­рее. Я мно­го знаю про Ди­му, он как брат мне. Но вот его ре­ак­ция на то,

что про­ис­хо­ди­ло в дет­ском са­ду, его юмор, со­уча­стие и ува­же­ние ме­ня по­тряс­ли.

Ми­ха­ил Мо­ке­ев ре­жис­сер, пе­да­гог, од­но­курс­ник Дмит­рия Брус­ни­ки­на в Шко­ле­сту­дии МХАТ. Ра­бо­тал с Брус­ни­ки­ным в те­ат­ре «Че­ло­век», по­ста­вил с его сту­ден­та­ми спек­такль «Бе­сы» (Шко­ла-сту­дия МХАТ, 2013)

Сей­час все в го­ре как-то свер­ну­лись, нет слов. Я вот си­жу, смот­рю за­пись Black & Simpson (до­ку­мен­таль­ный спек­такль Ка­зи­ми­ра Лис­ке, ос­но­ван­ный на пе­ре­пис­ке по­жиз­нен­но осуж­ден­но­го убий­цы и про­стив­ше­го его от­ца жерт­вы, ко­то­ро­го иг­рал Дмит­рий Брус­ни­кин. – «Ве­до­мо­сти») и как-то за­но­во

счи­ты­ваю все по­сла­ния от­ту­да. Очень хо­чет­ся услы­шать ка­кой-ни­будь доб­рый со­вет. Сла­ва бо­гу, Дмит­рий Вла­ди­ми­ро­вич мно­го все­го пре­крас­но­го, важ­но­го нам го­во­рил, и мы те­перь хо­дим по вос­по­ми­на­ни­ям, за­пи­сям – пы­та­ем­ся най­ти уте­ше­ние.

Екатерина Трое­поль­ская дра­ма­тург, ди­рек­тор те­ат­ра «Мастер­ская Брус­ни­ки­на»

Это огром­ный удар – и не толь­ко по нам. Но мы, его уче­ни­ки, – это огром­ная се­мья. У него бы­ло столь­ко де­тей – столь­ко лю­дей он вы­рас­тил! И мы в этом смыс­ле,

ко­неч­но, оси­ро­те­ли. Не толь­ко как ак­те­ры, но как лю­ди в первую оче­редь, по­то­му что для него все­гда бы­ло важ­но, что­бы мы оста­ва­лись людь­ми. Боль­ше ни­кто нас не смо­жет вот так под­дер­жать, за­щи­тить, боль­ше ни у ко­го нет та­ко­го огром­но­го серд­ца.

Глад­стон Ма­хиб ак­тер те­ат­ра «Мастер­ская Брус­ни­ки­на», вы­пуск­ник кур­са Дмит­рия Брус­ни­ки­на (Шко­ла­сту­дия МХАТ, 2015)

Я до сих пор не в пол­ной ме­ре осо­знал все, что бы­ло. Мы по­сто­ян­но сей­час со­би­ра­ем­ся с од­но­курс­ни­ка­ми и об­суж­да­ем, что же де­лать

даль­ше и есть ли ка­кой-то смысл про­дол­жать это все без него. Но мне ка­жет­ся, что те­перь ка­кая-то обя­зан­ность на нас лег­ла. Есть ощу­ще­ние, что на­до очень мно­го ра­бо­тать в его па­мять, в его честь. Не пе­ре­ста­вая. И для соб­ствен­но­го спо­кой­ствия, и по­то­му, что он бы так сде­лал. Он все хо­тел пре­вра­тить в ис­кус­ство, по­это­му мне ка­жет­ся, что да­же его уход нуж­но осмыс­лить как еще один тол­чок для нас всех. Но я сей­час при­хо­жу в «Прак­ти­ку» и все еще не мо­гу по­нять, как же так, как это все про­изо­шло.

Алек­сандр Зо­ло­то­виц­кий сту­дент кур­са Дмит­рия Брус­ни­ки­на (Шко­ла-сту­дия МХАТ)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.