Том Форд

«Пе­чаль­но, что в США про­шли вре­ме­на, ко­гда все стре­ми­лись вверх»

Vedomosti.Piter - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Джо Эл­ли­сон FINANCIAL TIMES

Япри­ез­жаю на встре­чу, как и до­го­ва­ри­ва­лись, в пол­день. Том Форд уже си­дит за уг­ло­вым сто­ли­ком 34 Mayfair, из­вест­но­го сво­и­ми стей­ка­ми и блю­да­ми из мо­ре­про­дук­тов ре­сто­ра­на на уг­лу Грос­ве­нор-сквер в Лон­доне. Он вы­гля­дит та­ким же ло­ще­ным и без­упреч­ным, как на пла­ка­тах, ре­кла­ми­ру­ю­щих его про­дук­цию. Ко­рот­ко стри­жен­ные чер­ные как смоль во­ло­сы мо­е­го 55-лет­не­го со­бе­сед­ни­ка тро­ну­ты се­ди­ной. Трех­днев­ная ще­ти­на ни на йо­ту не пре­вы­ша­ет по­ло­жен­ной дли­ны. Чер­ный ко­стюм от Tom Ford, бе­лая ру­баш­ка и чер­ный гал­стук с зо­ло­той бу­лав­кой без­упреч­ны.

Несмот­ря на ау­ру без­уко­риз­нен­но­го са­мо­об­ла­да­ния, Форд стра­да­ет от сме­ны ча­со­вых по­я­сов (что­бы бо­роть­ся с этим, он за­ра­нее при­ни­ма­ет силь­ное сно­твор­ное) и пу­га­ет­ся ма­лей­ших при­зна­ков про­сту­ды. «Про­сти­те, я гну­сав­лю», – из­ви­ня­ет­ся он. Его при­гла­жен­ный юж­ный ак­цент вос­кре­ша­ет в па­мя­ти сра­зу и фран­то­ва­то­го Рет­та Бат­ле­ра (ге­рой «Уне­сен­ных вет­ром», сы­гран­ный Клар­ком Гей­б­лом. – «Ве­до­мо­сти»), и де­бю­тант­ку Бланш Дю­буа (ге­ро­и­ня пье­сы «Трам­вай «Же­ла­ние», ко­то­рую сыг­ра­ла Ви­вьен Ли). «Не люб­лю че­ло­ве­че­ские сла­бо­сти, но вот, по­жа­луй­ста, – у ме­ня на­сморк», – го­во­рит Форд.

В сво­их ка­рьер­ных до­сти­же­ни­ях Форд дей­стви­тель­но пред­ста­ет эта­ким су­пер­ме­ном. Ко­гда в 1990 г. он при­шел в Gucci ди­зай­не­ром жен­ской одеж­ды, ком­па­ния счи­та­лась немод­ным ита­льян­ским брен­дом ко­жа­ных ак­сес­су­а­ров и ба­лан­си­ро­ва­ла на гра­ни банк­рот­ства. А ко­гда че­рез 14 лет Форд уволь­нял­ся по­сле по­гло­ще­ния ком­па­нии се­мьей Пи­но, он был кре­а­тив­ным ди­рек­то­ром, пре­вра­тив­шим Gucci в мод­ный кон­гло­ме­рат с вы­руч­кой $10 млрд, в со­став ко­то­ро­го вхо­ди­ли сре­ди про­чих Saint Laurent и Alexander McQueen, а по вли­я­тель­но­сти этот мод­ный дом со­пер­ни­чал с им­пе­ри­ей LVMH. Ухо­дил от­ту­да Форд не толь­ко с $250 млн в ви­де оп­ци­о­нов, но и с ду­шой, пол­ной яро­сти (Форд и ген­ди­рек­тор Gucci До­ме­ни­ко де Со­ле не смог­ли до­го­во­рить­ся с но­вым вла­дель­цем о раз­ме­рах ком­пен­са­ци­он­ных па­ке­тов, в 2004 г. по­ки­ну­ли ком­па­нию, а на сле­ду­ю­щий год пред­ста­ви­ли бренд Tom Ford. – «Ве­до­мо­сти»).

По­вер­жен­ный, но не по­беж­ден­ный Форд ско­ро отыг­рал­ся. В 2009 г. он вы­пу­стил свой де­бют­ный фильм «Одинокий муж­чи­на», вы­сту­пив ин­ве­сто­ром, со­ав­то­ром сце­на­рия и ре­жис­се­ром. Од­но­вре­мен­но Форд за­пу­стил соб­ствен­ную им­пе­рию мо­ды. Се­го­дня один толь­ко пар­фюм Black Orchid, пер­вый из вы­пу­щен­ных им аро­ма­тов, при­но­сит ему $150 млн вы­руч­ки в год. Ком­па­ния Tom Ford, в со­став ко­то­рой вхо­дят так­же под­раз­де­ле­ние по про­из­вод­ству оч­ков и дом мо­ды, к 2020 г. долж­на по­ка­зать вы­руч­ку бо­лее $1 млрд. «К 2025 г. это бу­дет биз­нес на $3 млрд – я так ре­шил», – до­бав­ля­ет Форд.

Ре­сто­ран в Мей­фе­ре, где мы встре­ча­ем­ся, по­пу­ля­рен сре­ди пред­ста­ви­те­лей элит, ко­то­рым нра­вят­ся тра­пезы за боль­ши­ми, по­кры­ты­ми бе­ло­снеж­ны­ми ска­тер­тя­ми сто­ла­ми. Прав­да, ни один из на­ших со­се­дей не вы­гля­дит так ло­ще­но кру­то, как Форд, чей свое­об­раз­ный изыс­кан­ный ма­чизм буд­то бы из дру­гой эпо­хи. Ро­див­ший­ся в те­хас­ском Остине и про­шед­ший шко­лу пре­тен­ци­оз­но­го хип­пар­ско­го ан­кла­ва в Сан­та-Фе (Нью-Мек­си­ко), Форд был про­сто со­здан для то­го, что­бы по­ка­зать ми­ру «неко­то­рое ко­ли­че­ство хо­ро­ших ма­нер» и фир­мен­ное оча­ро­ва­ние, ко­то­рое сму­ща­ет и при­тя­ги­ва­ет од­но­вре­мен­но.

По­сле 18 лет, про­ве­ден­ных в Лон­доне, Форд на вре­мя пе­ре­вез се­мью – му­жа, Ри­чар­да Бак­ли, и че­ты­рех­лет­не­го сы­на Алек­сандра Джо­на Бак­ли Фор­да (а по­про­сту – Дже­ка) – из спро­ек­ти­ро­ван­но­го ар­хи­тек­то­ром Джо­ном Нэ­шем до­ма у Ри­джентс-пар­ка в пре­стиж­ный район Лос-Ан­дже­ле­са Бел-Эйр. Джек по­шел там в шко­лу. «Я люб­лю Лон­дон, люб­лю его жи­те­лей. Но не мо­гу боль­ше пе­ре­но­сить его погоду», – жа­лу­ет­ся Форд.

Но аме­ри­ка­нец Форд (кста­ти, убеж­ден­ный де­мо­крат – про­го­ло­су­ет за Хил­ла­ри Клин­тон «без вся­ких со­мне­ний») все еще не уве­рен на­счет пе­ре­ез­да. «В Лос-Ан­дже­ле­се ну­ле­вая куль­ту­ра. Там про­слой­ка ин­те­рес­ных, об­ра­зо­ван­ных лю­дей тол­щи­ной с неф­тя­ное пят­но на во­де, тут [в Лон­доне] слой ку­да тол­ще, – взды­ха­ет он. – Для ме­ня са­мое пе­чаль­ное в Аме­ри­ке то, что [про­шли вре­ме­на, ко­гда] все стре­ми­лись вверх. Да­же ес­ли у вас не бы­ло ни гро­ша в кар­мане, вы на­гла­жи­ва­ли стрел­ку на брю­ках, на­чи­ща­ли бо­тин­ки и пы­та­лись пре­взой­ти са­мо­го се­бя. А сей­час че­ло­век, пред­став­ля­ю­щий квинт­эс­сен­цию аме­ри­кан­ской мечты, – это Оба­ма, и лю­ди ду­ма­ют, что он пред­ста­ви­тель эли­ты. Они не по­ни­ма­ют, что он го­во­рит. Это про­вал на­шей си­сте­мы об­ра­зо­ва­ния, это след­ствие те­ле­ви­зи­он­ных ре­а­ли­ти-шоу, это ре­зуль­тат ка­пи­та­лиз­ма. Это нис­хо­дя­щая спи­раль аме­ри­кан­ской куль­ту­ры». Осо­бен­но его оше­лом­ля­ет PBS, «те­ле­ка­нал-меч­та для бри­тан­ских се­ри­а­лов вро­де «Пол­дарк». Он пе­ре­драз­ни­ва­ет аф­фек­ти­ро­ван­ную дик­цию аме­ри­кан­ских те­ле­ка­на­лов: «Се­го­дня ве­нец тво­ре­ния – до­ку­мен­таль­ный фильм Майк­ла Пор­ти­льо «Ве­ли­кое же­лез­но­до­рож­ное пу­те­ше­ствие по Бри­та­нии» (се­ри­ал, стар­то­вав­ший на ВВС в 2010 г. – «Ве­до­мо­сти»).

Офи­ци­ант при­ни­ма­ет у нас за­каз. Форд про­сит стейк с кро­вью, кар­тош­ку фри с зе­ле­ным са­ла­том и во­ду. Я за­ка­зы­ваю то же са­мое. «На са­мом де­ле я люб­лю Лос-Ан­дже­лес, хо­тя по мо­им сло­вам мо­жет по­ка­зать­ся, что не­на­ви­жу, – объ­яс­ня­ет Форд. –А в Лон­доне мне про­ще жить, ко­гда я вы­пью. Но я уже за­вя­зал с ал­ко­го­лем».

Мы по­пи­ва­ем во­ду и го­во­рим о его но­вом филь­ме «Под по­кро­вом но­чи» (в ори­ги­на­ле – Nocturnal Animals), ко­то­рый по­лу­чил осо­бый приз жю­ри Канн­ско­го фе­сти­ва­ля. В этом трил­ле­ре рас­ска­зы­ва­ет­ся ис­то­рия Сью­зан Мор­роу (роль ис­пол­ня­ет Эми Адамс), у ко­то­рой соб­ствен­ная га­ле­рея, пре­крас­ный муж и дом. Но из этой эмо­ци­о­наль­ной аналь­ге­зии ге­ро­и­ню вы­ры­ва­ет по­свя­щен­ный ей ро­ман, на­пи­сан­ный ее пер­вым му­жем Эд­вар­дом Шеф­фил­дом (Джейк Джил­лен­хол). Даль­ше од­на сю­жет­ная линия филь­ма рас­ска­зы­ва­ет об опи­сан­ных в кни­ге дра­ма­ти­че­ских со­бы­ти­ях (как кто-то тер­ро­ри­зи­ру­ет се­мью в те­хас­ской пу­стыне), а дру­гая по­вест­ву­ет о судь­бе Сью­зан, чи­та­ю­щей ру­ко­пись.

Это ве­ли­ко­леп­ный саспенс – пу­га­ю­щий, лег­ко смот­ря­щий­ся и ужас­но груст­ный. Это как бы злая эле­гант­ность Хич­ко­ка, сдоб­рен­ная мер­зо­стя­ми Джо­на Бур­ме­на. И это на­мно­го бо­лее лич­ный фильм, чем пер­вая лен­та Фор­да. Сью­зан, вла­де­ли­ца скульп­ту­ры Джеф­фа Кун­са и изыс­кан­но­го мо­дер­нист­ско­го до­ма, жи­вет в ми­ре, от­ра­жа­ю­щем бы­тие са­мо­го Фор­да. Ее дру­зья спи­са­ны с его дру­зей. Ее ис­кус­ство – это его ис­кус­ство. «Она – это я», – го­во­рит Форд о ры­же­во­ло­сой ге­ро­ине, хо­тя он и на­сто­ял, что­бы ее гар­де­роб сши­ли дру­гие ди­зай­не­ры («не хо­чу, что­бы это был про­дакт­плей­смент»). По его сло­вам, един­ствен­ное, что в этом филь­ме «от Tom Ford», – сце­на­рий.

Но что по­де­лать с тем, что Сью­зан несчаст­на? Мо­жет быть, Форд, ар­хи­тек­тор со­вре­мен­ной кор­по­ра­тив­ной рос­ко­ши, точ­но так же про­кли­на­ет мир, ко­то­рый сам по­мог со­здать? Мой со­бе­сед­ник со­сре­до­то­чен­но во­зит­ся с са­ла­том. «Эти ма­лень­кие ли­сточ­ки так труд­но на­са­дить на вил­ку», – го­во­рит он, по­ка ли­стья усколь­за­ют от зуб­цов его сто­ло­во­го при­бо­ра.

«Я твор­че­ский че­ло­век, мне лег­че по­нять по­треб­но­сти та­ко­го же твор­че­ско­го че­ло­ве­ка, а не ду­шить его так, что он не смо­жет ра­бо­тать»

«Я пря­мо раз­ры­ва­юсь на ча­сти, ведь я один из тех, кто производит все эти ве­щи, ко­то­рые лю­ди по­треб­ля­ют, – про­дол­жа­ет Форд. – И все, что ни де­ла­ет­ся, ослаб­ля­ет на­шу связь со Все­лен­ной, Зем­лей, дру­ги­ми людь­ми...» Он за­мол­ка­ет. «С дру­гой сто­ро­ны, в за­щи­ту все­го это­го на­до ска­зать, что мы ма­те­ри­аль­ные со­зда­ния. Ка­ше­мир да­рит пре­крас­ные ощу­ще­ния, – по­ка­зы­ва­ет он на мой сви­тер. – Неко­то­рые ве­щи за­став­ля­ют нас чув­ство­вать се­бя луч­ше. Неко­то­рые ве­щи за­став­ля­ют нас чув­ство­вать, как мы по­сто­ян­но об­нов­ля­ем­ся, да­же ес­ли на са­мом де­ле дрях­ле­ем, – но­вая па­ра обу­ви, но­вый ко­стюм. Есть цен­ность в том, что­бы со­зда­вать пре­крас­ное, при­да­вая ве­щам смысл. Что-то за­став­ля­ет вас ощу­тить грусть, а что­то вас под­дер­жи­ва­ет. По­то­му что все пре­хо­дя­ще». И тут он ра­дост­но улы­ба­ет­ся: «Мы все в кон­це кон­цов умрем».

Бес­по­ко­ит ли его, что он ста­ре­ет? «Ни­чуть, – за­яв­ля­ет Форд. – Я со­би­ра­юсь раз­ве­шать по все­му до­му изоб­ра­же­ния Джор­джии О’Кифф (аме­ри­кан­ская ху­дож­ни­ца, до­жи­ла до 98 лет. – «Ве­до­мо­сти»), что­бы уже как-то при­ми­рять­ся с воз­рас­том. Я все бли­же к 60-ле­тию, по­ра ста­но­вить­ся ме­нее тре­бо­ва­тель­ным к соб­ствен­ной внеш­но­сти».

В про­шлом Форд жест­ко ре­а­ги­ро­вал на лю­бые призна­ки на­дви­га­ю­щей­ся дрях­ло­сти. Неко­гда он был необы­чай­но ак­тив­ным за­щит­ни­ком бо­ток­са. Те­перь у него по­уба­ви­лось эн­ту­зи­аз­ма. «Смот­ри­те, я мо­гу мор­щить лоб», – го­во­рит он, иг­рая бро­вя­ми, на­сла­жда­ясь воз­мож­но­стью сво­бо­ды дви­же­ния. «Я сле­жу за пи­та­ни­ем, за­ни­ма­юсь спор­том, – про­дол­жа­ет он. – Но я не хо­чу вы­гля­деть по-ду­рац­ки. Речь о том, что­бы быть луч­шим в сво­ем клас­се. Мне 55, так что да­вай­те вы­гля­деть на 55 так хо­ро­шо, на­сколь­ко это воз­мож­но. Но не пы­тать­ся вы­гля­деть 40- или 30-лет­ним. Это невоз­мож­но».

«Я ду­маю, что есть опре­де­лен­ная кра­со­та, ко­то­рая при­хо­дит со взрос­ле­ни­ем и к ко­то­рой мы, на­вер­ное, не от­но­сим­ся с долж­ным вос­хи­ще­ни­ем и ува­же­ни­ем, – раз­мыш­ля­ет Форд. – Скуль­птор Лу­и­за Не­вель­сон вы­гля­де­ла по­тря­са­ю­ще (она сла­ви­лась экс­тра­ва­гант­ным внеш­ним ви­дом не ме­нее, чем сво­и­ми ра­бо­та­ми. – «Ве­до­мо­сти»). Изре­зан­ная мор­щи­на­ми, она об­ла­да­ла та­ким взгля­дом, та­ки­ми тем­ны­ми гла­за­ми и со­хра­ни­ла их до са­мо­го кон­ца!» Я пред­по­ла­гаю, что сек­рет ее при­тя­га­тель­но­сти был в том, что она оста­ва­лась очень строй­ной. До­ста­точ­но ху­дой, что­бы влезть в об­ле­га­ю­щее пла­тье Tom Ford. Форд со­гла­сен: «Оста­вай­тесь тон­кой и гиб­кой. За­ни­май­тесь йогой».

Я спра­ши­ваю: ка­ко­во это – вос­пи­ты­вать че­ты­рех­лет­не­го сы­на, ко­гда раз­ме­нял пя­тый де­ся­ток? Не жа­ле­ет ли он, что не об­за­вел­ся детьми рань­ше? «Нет, – ре­ши­тель­но воз­ра­жа­ет Форд. – Я слиш­ком мно­го пил. Я рис­ко­вал уро­нить его с лест­ни­цы или сжечь из-за непо­га­шен­ной си­га­ре­ты. Я был не в со­сто­я­нии иметь де­тей. Это мо­жет про­зву­чать глу­по­ва­то, и, воз­мож­но, вы мне не по­ве­ри­те, но сей­час я в со­сто­я­нии, ко­гда мне уже до­ста­точ­но од­но­го ме­ня. Я мо­гу уде­лить вни­ма­ние жиз­ни дру­го­го че­ло­ве­ка и по­мочь Дже­ку стать тем, кем ему пред­на­зна­че­но – что бы это ни бы­ло».

От­цов­ство, взрос­ле­ние и семь лет трез­во­сти спо­соб­ство­ва­ли то­му, что Форд те­перь ку­да бла­го­душ­нее гля­дит на жизнь. Но че­ло­век, неко­гда ото­звав­ший­ся о сво­ей ма­нии кон­тро­ли­ро­вать все и вся как о пси­хи­че­ском за­бо­ле­ва­нии, до сих пор от­ли­ча­ет­ся неко­то­ры­ми стран­но­стя­ми. Что­бы это по­нять, до­ста­точ­но за­го­во­рить с ним об ор­хи­де­ях: «Ор­хи­дея – это мой цве­ток. Но ор­хи­деи Phalaenopsis, эти бе­лые де­шев­ки, ко­то­рые вы по­ку­па­е­те в су­пер­мар­ке­те, у ме­ня до­ма за­пре­ще­ны. Нет ни­че­го тоск­ли­вее их...»

Сей­час он ста­ра­ет­ся быть тре­бо­ва­тель­ным толь­ко там, где это дей­стви­тель­но важ­но: «Ес­ли ваше имя зна­чит­ся на чем-то и кто-то, по­ку­пая это что-то, ду­ма­ет: «О, сам Том Форд при­ду­мал этот ди­зайн», – что это зна­чит? Вы долж­ны при­ло­жить ру­ку к ди­зай­ну. Вещь долж­на быть имен­но та­кой, как вы хо­те­ли. То же са­мое с филь­ма­ми. Я не ду­маю, что в этой об­ла­сти я ма­ньяк, же­ла­ю­щий все кон­тро­ли­ро­вать. Я не мо­гу спо­кой­но смот­реть на что­то, чем не в со­сто­я­нии гордиться. По­рой я ду­маю, что, мо­жет быть, нем­но­го пе­ре­жал с кон­тро­лем... Так что пы­та­юсь нем­но­го рас­сла­бить­ся. Он нена­дол­го за­мол­ка­ет и неожи­дан­но из­ре­ка­ет: «Ко­неч­но, все­гда най­дут­ся лю­ди, не со­глас­ные с то­бой, и при­хо­дит­ся их уволь­нять».

Та­рел­ки уби­ра­ют со сто­ла, я за­ка­зы­ваю ко­фе. Ни­ка­ко­го де­сер­та. На ли­це у Фор­да по­яв­ля­ет­ся ко­кет­ли­вая улыб­ка: «Что бы еще вам рас­ска­зать? Я от­крыт для бе­се­ды».

По­след­ние во­семь лет Форд хо­дит к пси­хо­те­ра­пев­ту. Ре­ко­мен­ду­ет ли он и осталь­ным об­ра­тить­ся к вра­чу? «Черт возь­ми, да, – го­ря­чит­ся он. – Боль­шин­ству тех, ко­му за 50, ну­жен пси­хо­те­ра­певт. По­то­му что все, что вы не про­ра­бо­та­ли, по­ка бы­ли мо­ло­же, воз­вра­ща­ет­ся и пре­сле­ду­ет вас. На­до при­знать, осо­знать, про­стить и дви­гать­ся даль­ше. Я ви­дел, как Ри­чард бо­рол­ся с тем, что ухо­дит кор­ня­ми еще в дет­ство. Эти ве­щи мо­гут по­жрать вас, ес­ли их не про­ра­бо­тать».

Па­ра по­зна­ко­ми­лась, ко­гда Фор­ду бы­ло 25, они по­же­ни­лась в 2014 г., «че­рез несколь­ко ме­ся­цев по­сле то­го, как вла­сти США уза­ко­ни­ли [од­но­по­лые бра­ки]». В этом ре­ше­нии бы­ло треть ро­ман­ти­ки и две тре­ти праг­ма­тиз­ма. «Мы не хо­те­ли, что­бы Джек был ба­стар­дом, – го­во­рит Форд и сра­зу до­бав­ля­ет, что это шут­ка. –А с на­ло­го­вой точ­ки зре­ния та­кой шаг до­бав­ля­ет мно­го де­нег в на­след­ство Дже­ка, это важ­но». Учи­ты­вая, что лич­ное со­сто­я­ние Фор­да оце­ни­ва­ет­ся в $70 млн, с этим труд­но не со­гла­сить­ся.

Дол­гие от­но­ше­ния па­ры – ре­зуль­тат «тяж­ко­го тру­да», не скры­ва­ет Форд. По его сло­вам, Бак­ли при­шлось труд­нее, чем мно­гим: «Я удив­лен, что Ри­чард не бро­сил ме­ня, ко­гда я мно­го вы­пи­вал, был очень-очень ре­зок в сло­вах и ка­при­зен. Он луч­ший че­ло­век из тех, с кем я ко­гда-ли­бо бу­ду зна­ком».

Важ­ная те­ма но­во­го филь­ма и всей жиз­ни Фор­да – ло­яль­ность. «Лю­ди ра­бо­та­ют на ме­ня ли­бо две неде­ли, ли­бо по 200 лет», – го­во­рит он про свой стиль управ­ле­ния. «Дон Мел­ло [кре­а­тив­ный ди­рек­тор Gucci, на­няв­шая Фор­да ди­зай­не­ром] од­на­жды ска­за­ла мне: «На­ни­май толь­ко тех, с кем ты бы хо­тел по­ужи­нать». И это пра­виль­но. Каж­дый раз, ко­гда я на­ни­мал ко­го-то, с кем не хо­тел бы де­лить тра­пе­зу, это бы­ло ка­та­стро­фой». Его 30-лет­нее биз­нес-парт­нер­ство с де Со­ле меж­ду тем счи­та­ет­ся од­ним из са­мых креп­ких в этом биз­не­се. «Мы пол­но­стью до­ве­ря­ем друг дру­гу, и, ес­ли кто-то вы­зы­ва­ет в вас от­клик, я не со­би­ра­юсь от­пус­кать его, зна­е­те ли. По­то­му что рис­ку­ешь ни­ко­гда его не вер­нуть».

Форд по-преж­не­му ощу­ща­ет по­след­ствия ухо­да из Gucci, ко­гда он на несколь­ко ме­ся­цев по­гру­зил­ся в де­прес­сию. «У ме­ня не бы­ло ни­ка­ко­го вли­я­ния на со­вре­мен­ную куль­ту­ру, – вспо­ми­на­ет он о тех вре­ме­нах. – В 90-х у ме­ня бы­ло мощ­ное вли­я­ние и ин­ди­ви­ду­аль­ность, над ко­то­рой я мно­го ра­бо­тал. И вдруг я все­го это­го ли­шил­ся. Я по­ня­тия не имел, что де­лать даль­ше».

Я уве­ряю его, что его имя бы­ло ав­то­ри­тет­ным несмот­ря ни на что. «Мо­да – это зло, – воз­ра­жа­ет он. – Ес­ли на­дол­го вы­пасть из нее, лю­ди за­бу­дут, кто вы. А ваше имя утра­тит си­лу».

Сей­час Форд про­ще от­но­сит­ся к из­мен­чи­во­сти мо­ды, по­сколь­ку тща­тель­но очер­тил свою ни­шу в ин­ду­стрии. Он рас­чи­стил свой гра­фик, что­бы в 2015 г. по­свя­тить три ме­ся­ца съем­кам филь­ма «Под по­кро­вом но­чи» в Лос-Ан­дже­ле­се, а за­тем мон­ти­ро­вать его в Лон­доне, по­пут­но ра­бо­тая над но­вой кол­лек­ци­ей. «Ду­маю, я за­ску­чаю без мо­ды, ес­ли не смо­гу к ней воз­вра­щать­ся, – рас­суж­да­ет он. – Мне нра­вит­ся, что я мо­гу пе­ре­клю­чить мозг на что-то еще». Но мо­да утра­ти­ла для него нема­лую часть оча­ро­ва­ния: «Мо­да утра­ти­ла из­ряд­ную часть при­вле­ка­тель­но­сти. Мне ка­жет­ся, она пе­ре­шла на этап, ко­гда ди­зай­нер не поль­зу­ет­ся осо­бым ува­же­ни­ем. А это крайне до­сад­но».

Я ин­те­ре­су­юсь: а не чув­ству­ет ли он в этом сво­ей ви­ны? В кон­це кон­цов, он по­мог со­здать кон­гло­ме­рат Gucci, кор­по­ра­тив­ная куль­ту­ра ко­то­ро­го до­пус­ка­ла уволь­не­ние ди­зай­не­ров по лич­ной при­хо­ти и крайне ред­кое воз­об­нов­ле­ние кон­трак­тов. Раз­ве он не по­мог при­бли­зить эпо­ху неува­же­ния к ма­сте­рам?

«Во­все нет, – не со­гла­сен Форд. – Мы смог­ли при­об­ре­сти все эти брен­ды по­то­му, что я при­ез­жал в каж­дый из них и го­во­рил: «Мы по­ку­па­ем вас, по­то­му что ве­рим в вас, и мы не бу­дем вас бес­по­ко­ить». И не бес­по­ко­и­ли. Я твор­че­ский че­ло­век, мне лег­че по­нять по­треб­но­сти та­ко­го же твор­че­ско­го че­ло­ве­ка, а не ду­шить его так, что он не смо­жет ра­бо­тать. Вот по­че­му я ве­рю, что хо­ро­шо ла­жу с ак­те­ра­ми: я знаю, что не на­до сто­ять у них над ду­шой. Они са­ми хо­тят вы­дать луч­ший ре­зуль­тат, а ва­ша ра­бо­та – обес­пе­чить им про­стран­ство».

Есть ка­кая-то иро­ния в том, что он мо­жет вне­сти круп­ный вклад в со­вре­мен­ную куль­ту­ру как де­я­тель ки­но, а не мод­ный ди­зай­нер. «На­де­юсь, это так, – со­гла­ша­ет­ся Форд. – Я то­же (как Сью­зан в филь­ме) «слиш­ком ци­ни­чен, что­бы быть ху­дож­ни­ком», но вот те­перь, по­жа­луй, вы­ра­жаю чув­ства че­рез ки­но. И ки­но, хо­тя я не­на­ви­жу это при­зна­вать, са­мое мощ­ное [ис­кус­ство]».

Мы го­то­вим­ся ухо­дить. У Фор­да на­зна­че­на сле­ду­ю­щая встре­ча, его ждет шо­фер. Я же­лаю ему уда­чи в но­вом се­зоне ки­но­на­град – Форд не скры­ва­ет сво­е­го же­ла­ния по­лу­чить «Оска­ра». Он из­лу­ча­ет та­кую же непо­ко­ле­би­мую уве­рен­ность в се­бе, как и в 25 лет, ко­гда ре­шил стать все­мир­но из­вест­ным ди­зай­не­ром, об­ла­дая толь­ко ди­пло­мом ар­хи­тек­то­ра.

«Я обыч­но де­лаю имен­но то, о чем за­яв­ляю, – объ­яс­ня­ет он. – Зву­чит са­мо­влюб­лен­но, но я все­гда удив­ля­юсь, ко­гда лю­ди не по­ни­ма­ют это­го. Зна­е­те, ко­гда я ска­зал,

что со­би­ра­юсь снять фильм, все бы­ли со мной ми­лы, но по­том при­зна­ли: «Бо­же, мы по­счи­та­ли те­бя круг­лым ду­ра­ком». Я был удив­лен – по­че­му? Я же ска­зал, что смо­гу. Все мог­ло окон­чить­ся ка­та­стро­фой – у ме­ня це­лая кол­лек­ция по­доб­ных ка­та­строф, но я очень чет­ко пред­став­лял, что со­би­ра­юсь де­лать, ввя­зы­ва­ясь в эту ис­то­рию. И по­том я пол­но­стью вы­ло­жил­ся, что­бы сде­лать луч­шее из воз­мож­но­го».

Мы про­сти­лись воз­душ­ным по­це­лу­ем, и он ушел к ма­шине. И, как по­ла­га­ет­ся су­пер­ме­ну, умчал­ся прочь.-

CHARLEY GALLAY / GETTY IMAGES NORTH AMERICA / AFP

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.