Все­выш­нее пись­мо

В на­уч­но-фан­та­сти­че­ском филь­ме «При­бы­тие» (Arrival) фи­зи­ка при­не­се­на в жерт­ву ли­ри­ке. Ре­жис­сер Де­ни Вильнев не стал до­тош­но вни­кать в язык при­шель­цев, но снял кар­ти­ну ред­кой кра­со­ты

Vedomosti.Piter - - КУЛЬТУРА - Олег Зин­цов ВЕ­ДО­МО­СТИ

Ко­гда Лу­и­за вспо­ми­на­ет дочь, мож­но по­ду­мать, что «При­бы­тие» бу­дет по­хо­же на «Со­ля­рис»: вне­зем­ной ра­зум про­ни­ка­ет в те­бя, до­би­ра­ясь до са­мо­го со­кро­вен­но­го и остав­ляя на­едине с со­ве­стью, стра­да­ни­ем, чув­ством ви­ны. Но вне­зем­ной ра­зум в «При­бы­тии» дей­ству­ет ина­че.

Ко­рот­кая на­уч­но-фан­та­сти­че­ская по­весть Те­да Ча­на «Ис­то­рия тво­ей жиз­ни», по ко­то­рой снят фильм, неудоб­на для экра­ни­за­ции: в ней слиш­ком мно­го фи­зи­ки и слиш­ком ма­ло дей­ствия. Но этот текст без­упреч­но ло­ги­чен. А ре­жис­сер Де­ни Вильнев пред­по­чи­та­ет не объ­яс­нять, а по­ка­зы­вать.

Это очень кра­си­во. Ко­рабль при­шель­цев – ко­со ви­ся­щий над зем­лей чер­ный овал – об­ра­зец со­вер­шен­ства, иде­аль­ная фор­ма. А ко­гда сквозь ту­ман за про­зрач­ным экра­ном на­чи­на­ют про­сту­пать кон­ту­ры са­мих ино­пла­не­тян, невоз­мож­но по­нять, это часть или це­лое. Они по­хо­жи ско­рее на ги­гант­ские ки­сти рук, чем на опи­сан­ных Ча­ном геп­та­по­дов, но это очень точ­но: ру­ки нуж­ны для пись­ма, а пись­мо при­шель­цев – ключ к сю­же­ту и смыс­лу «При­бы­тия».

Лю­ди не мо­гут по­нять, за­чем они прилетели. Что хо­тят узнать (ка­жет­ся, ни­че­го) и что со­об­щить. Чер­ные ова­лы по­яви­лись од­но­вре­мен­но по все­му ми­ру. Во­ен­ные нерв­ни­ча­ют и на вся­кий слу­чай го­то­вят­ся к втор­же­нию. Осо­бен­но ре­ши­тель­но на­стро­е­ны ки­тай­цы, го­то­вые объ­явить при­шель­цам уль­ти­ма­тум.

Де­ни Вильнев и сце­на­рист Эрик Хейс­се­рер до­со­чи­ня­ют со­бы­тия и пер­со­на­жей, что­бы при­шпо­рить дей­ствие, до­ба­вить на­пря­же­ния. Но опус­ка­ют де­та­ли, ко­то­рые по­сле­до­ва­тель­но ве­дут ге­ро­и­ню Ча­на к по­ни­ма­нию. На­при­мер, то, что уст­ный и пись­мен­ный язык геп­та­по­дов не тож­де­ствен­ны: речь ли­ней­на, пись­мо – нет. Линг­ви­ста Лу­и­зу (Эми Адамс), при­гла­шен­ную во­ен­ны­ми для на­ла­жи­ва­ния кон­так­та с при­шель­ца­ми, боль­ше за­ни­ма­ет пись­мо: по­нять, что зна­чат эти сцеп­лен­ные окруж­но­сти со слож­ней­шим кал­ли­гра­фи­че­ским узором за­вит­ков, – все рав­но что на­учить­ся ду­мать на язы­ке глу­хих. От­прав­ная точ­ка «При­бы­тия» – идея о том, что язык опре­де­ля­ет мыш­ле­ние, – оче­вид­на. Но путь, ко­то­рый про­хо­дят пер­со­на­жи по­ве­сти, изу­чая пись­мо геп­та­по­дов, ка­жет­ся сце­на­ри­сту и ре­жис­се­ру слиш­ком слож­ным. По­это­му они по­про­сту пре­вра­ща­ют вто­ро­го ге­роя филь­ма из фи­зи­ка в ли­ри­ка – Иэн (Дже­ре­ми Реннер) не рас­ска­зы­ва­ет Лу­и­зе о ва­ри­а­ци­он­ных прин­ци­пах и о том, что фун­да­мен­таль­ные за­ко­ны фи­зи­ки сим­мет­рич­ны во вре­ме­ни, по­это­му меж­ду про­шлым и бу­ду­щим с фи­зи­че­ской точ­ки зре­ния нет ни­ка­кой раз­ни­цы. Он про­сто пу­та­ет­ся под но­га­ми в ожи­да­нии мо­мен­та, ко­гда мож­но бу­дет ска­зать, что вся эта ис­то­рия с при­шель­ца­ми – лишь для них дво­их.

Меж­ду тем Тед Чан с по­мо­щью фи­зи­ки и линг­ви­сти­ки под­би­ра­ет­ся к во­про­сам тео­ло­гии, непро­ти­во­ре­чи­во раз­ре­шая спор о сво­бо­де во­ли и пред­опре­де­ле­нии. Из­бав­ля­ясь от его объ­яс­не­ний, фильм те­ря­ет в ло­ги­ке и на­чи­на­ет гре­шить ти­пич­ны­ми на­тяж­ка­ми сю­же­тов о вре­мен­ных па­ра­док­сах. Но Де­ни Виль­не­ву важ­нее кра­со­та и чув­ствен­ность ис­то­рии о при­ня­тии неиз­беж­но­го, чем изящ­ный па­ра­док­саль­ный вы­ход, на ко­то­рый ука­зы­ва­ет Тед Чан, пред­ла­гая уви­деть че­ло­ве­че­скую жизнь с ее тра­ге­ди­я­ми и ра­до­стя­ми с точ­ки зре­ния геп­та­по­да. Для ко­то­ро­го, на­при­мер, со­вер­шен­но бес­смыс­лен­но по­ня­тие «хеп­пи-энд».-

В ПРОКАТЕ С 11 НО­ЯБ­РЯ

/ WDSSPR

Ге­ро­и­ня Эми Адамс учит­ся ду­мать, как при­шель­цы

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.