Ка­мер­тон ги­бе­ли

Ре­жис­сер Алек­сандр Ти­тель по­ка­зал в «Пи­ко­вой да­ме» пре­крас­ный мир, ко­то­ро­му суж­де­но раз­ру­шить­ся. А ди­ри­жер Алек­сандр Ла­за­рев при­вел его к пе­чаль­ной кон­чине ре­корд­ны­ми тем­па­ми

Vedomosti.Piter - - КУЛЬТУРА - Петр Поспе­лов ВЕДОМОСТИ

Оставь­те в по­кое Пуш­ки­на: дей­ствие но­вой «Пи­ко­вой да­мы» в Му­зы­каль­ном те­ат­ре име­ни Ста­ни­слав­ско­го и Не­ми­ро­ви­ча-Дан­чен­ко про­те­ка­ет в эпо­ху мо­дер­на, вме­сто пас­то­ра­ли «Искрен­ность пас­туш­ки» тан­цу­ют дя­ги­лев­ский ба­лет в ко­стю­мах Пи­кассо, сквозь ху­дую кры­шу Ка­зан­ско­го со­бо­ра льет мерз­кий пе­тер­бург­ский дождь – ху­же, чем в «Ра­се­моне» Ку­ро­са­вы, а по­друж­ки Ли­зы хо­дят в одеж­дах се­стер ми­ло­сер­дия с кре­ста­ми на пе­ред­ни­ках: вот-вот нач­нет­ся Пер­вая ми­ро­вая вой­на.

Те­ма фрон­то­во­го гос­пи­та­ля уже име­лась у Алек­сандра Ти­те­ля в опе­ре Мо­цар­та «Так по­сту­па­ют все жен­щи­ны». Раз­ни­ца в том, что в «Пи­ко­вой да­ме» нет бин­тов: стре­лять еще ни­кто не на­чал, но в воз­ду­хе ви­сит ожи­да­ние ги­бе­ли. В по­след­ние дни пе­ред ка­та­стро­фой муж­чи­ны про­во­дят но­чи за кар­та­ми и ви­ном, сплет­ни­ча­ют и рас­пе­ва­ют фри­воль­ные пе­сен­ки. Но это цвет на­ции – зав­тра они, без­упреч­но вы­бри­тые, спо­кой­но вста­нут под пу­ли. Жен­щи­ны раз­вле­ка­ют­ся ка­мер­ным му­зи­ци­ро­ва­ни­ем. Тут уже пред­чув­ствие смер­ти вы­ра­же­но впря­мую, и ро­манс По­ли­ны в ис­пол­не­нии Ксе­нии Дуд­ни­ко­вой ста­но­вит­ся од­ним из цен­траль­ных мо­мен­тов спек­так­ля. Од­на из слу­ша­тель­ниц ро­ман­са – Гра­фи­ня, ко­то­рая вдруг не вы­дер­жи­ва­ет и по­ки­да­ет об­ще­ство. Мо­гиль­ное на­стро­е­ние ро­ман­са пред­ре­ка­ет ей ее соб­ствен­ную близ­кую смерть, но не толь­ко: Гра­фи­ня – ка­мер­тон это­го пре­крас­но­го мира, она ост­рее всех чув­ству­ет его об­ре­чен­ность и де­ка­данс.

Всю пре­мьер­ную се­рию, не усту­пая спек­так­лей смен­щи­це, Гра­фи­ню иг­ра­ет Еле­на За­рем­ба – неот­ра­зи­мая Кар­мен­си­та 90-х, в чьих устах вос­по­ми­на­ния о бы­лых во­каль­ных успе­хах зву­чат все­це­ло ав­то­био­гра­фи­че­ски. Эта Гра­фи­ня со­всем не тря­су­ща­я­ся ста­ру­ха, что, ко­неч­но, рас­хо­дит­ся с му­зы­кой Чай­ков­ско­го, где Пар­кин­сон про­пи­сан в пар­тии клар­не­та с об­сто­я­тель­ны­ми по­дроб­но­стя­ми. Она все­го лишь немно­го в воз­расте, но при­вле­ка­тель­на, строй­на, лег­ка по­ход­кой, тща­тель­но оде­та и при­че­са­на. Она смот­рит­ся в зер­каль­це, ко­то­рое Гер­ман по­том при­ло­жит к ее без­ды­хан­ным гу­бам, она ку­рит тон­кую си­га­ре­ту. По­че­му это лег­ко­мыс­лен­ные офи­це­ры по­ют: «Труд­но­ва­то лю­бов­ни­ка ей но­во­го сыс­кать»? Со­всем не труд­но­ва­то: в ро­ко­вой сцене с Гер­ма­ном пол­но ко­кет­ства и есть да­же чув­ствен­ный по­це­луй – та­кой, ка­кой не до­стал­ся Ли­зе. «Вы ста­ры, жить недол­го вам» – вот един­ствен­ная ре­пли­ка на­стой­чи­во­го муж­чи­ны, ко­то­рая ис­кренне огор­ча­ет ее, хоть она са­ма и зна­ет это не ху­же той са­мой Кар­мен. Прав­да, Гер­ман да­лек от мыс­лей об убий­стве. По­че­му Гра­фи­ня все-та­ки уми­ра­ет? Про­сто по­то­му, что Алек­сандр Ти­тель в сво­ей трак­тов­ке все-та­ки не стал ра­ди­каль­но пе­ре­осмыс­ли­вать ори­ги­нал.

Он по­ста­вил спек­такль о том, о чем и опе­ра Чай­ков­ско­го. В мир, до вре­ме­ни хра­ня­щий устои, яв­ля­ет­ся раз­ру­ши­тель, охва­чен­ный спер­ва стра­стью, а по­том безу­ми­ем. На его со­ве­сти жизнь Гра­фи­ни, жизнь Ли­зы, раз­би­тое сча­стье та­ко­го бла­го­род­но­го и ис­крен­не­го Кня­зя, не го­во­ря уже про ис­пор­чен­ный ве­чер в игор­ном до­ме. К со­жа­ле­нию, этот Гер­ман то­же ис­крен­ний и жи­вой че­ло­век, непо­сле­до­ва­тель­ный и неум­ный – имен­но та­ким его иг­ра­ет в од­ном из со­ста­вов Ни­ко­лай Еро­хин, на­хо­дя­щий для пар­тии нема­ло во­каль­ных и ак­тер­ских ню­ан­сов. Сло­мив пер­вое со­про­тив­ле­ние Ли­зы, он сам же па­да­ет без чувств. Лю­бов­ная ини­ци­а­ти­ва пе­ре­хо­дит к жен­щине, и она при­ни­ма­ет ее с боль­шим до­сто­ин­ством – Елене Гу­се­вой роль очень идет. По при­хо­ти нев­ра­сте­ни­ка пря­мо­та и от­ва­га Ли­зы то­нут в ка­нав­ке, не най­дя при­ме­не­ния, – по­езд на фронт уй­дет без нее.

Но, воз­мож­но, Гер­ман со­всем не ред­кое чу­до­ви­ще, он про­сто пер­вый, на ко­го па­ло пре­ступ­ное су­ма­сше­ствие мира. «Се­го­дня ты, а зав­тра я», – объ­яс­ня­ет он пар­те­ру при за­жжен­ном све­те люстр, и это в са­мом де­ле мо­раль опе­ры, пу­га­ю­щая мыс­лью о неот­вра­ти­мо­сти.

Сце­но­граф Сер­гей Барх­ин изоб­ра­жа­ет Пе­тер­бург уже как бы по­лу­раз­ру­шен­ным: пе­тер­бург­ской ко­лон­на­де слов­но не хва­та­ет по­ло­ви­ны, три от­дель­ные ко­лон­ны тор­чат, как печ­ные тру­бы в со­жжен­ном до­ме. Но кто пол­нее всех во­пло­тил в спек­так­ле неумо­ли­мый ход ве­щей – это ди­ри­жер Алек­сандр Ла­за­рев. Опе­ра из се­ми про­стран­ных кар­тин укла­ды­ва­ет­ся в три ча­са с ан­трак­том, и это его за­слу­га: кол­лек­ция его тем­пов со­дер­жит ура­ган­ные, стре­ми­тель­ные, быст­рые, по­движ­ные и в луч­шем слу­чае сдер­жан­ные. Ни одной лиш­ней па­у­зы, ни одной необя­за­тель­ной фер­ма­ты, ни од­но­го лиш­не­го вздо­ха. В этом спек­так­ле по-дру­го­му и нель­зя: пе­ред смер­тью не на­ды­шишь­ся.-

/ ОЛЕГ ЧЕРНОУС

Гра­фи­ня (Еле­на За­рем­ба) и Гер­ман (Ни­ко­лай Еро­хин) зна­ют: «од­но­му по­гиб­нуть от дру­го­го»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.