Йо­хан Ру­перт

«Мы не мо­жем за­клю­чать сдел­ки: бю­ро­кра­ты управ­ля­ют ком­па­ни­ей»

Vedomosti.Piter - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ан­тон Оси­пов ВЕДОМОСТИ

Вла­дель­ца од­ной из круп­ней­ших люк­со­вых ком­па­ний ми­ра – Compagnie Financiere Richemont про­зва­ли «мед­ве­жон­ком». Ост­рые на язык жур­на­ли­сты окре­сти­ли его Rupert the Bear, сов­ме­стив имя ге­роя ан­глий­ских дет­ских ко­мик­сов мед­ве­жон­ка Rupert Bear и про­зви­ще бир­же­вых иг­ро­ков на по­ни­же­ние – «мед­ве­дей». Вла­дель­ца кон­троль­но­го па­ке­та ак­ций Richemont зо­вут Йо­хан Ру­перт, он пес­си­мист во всем, что ка­са­ет­ся ми­ро­вой эко­но­ми­ки, и ча­сто вы­ска­зы­ва­ет­ся об этом пуб­лич­но. Его мрач­ные про­гно­зы несколь­ко раз сов­па­да­ли с ми­ро­вы­ми эко­но­ми­че­ски­ми кри­зи­са­ми.

Взять хо­тя бы 2000 год. Про­да­жи Richemont, по про­гно­зам, долж­ны бы­ли вы­рас­ти на 26%. А Ру­перт на стра­ни­цах ве­ду­щей бри­тан­ской га­зе­ты The Telegraph сар­ка­сти­че­ски вор­чал: «Ко­неч­но, мы до­воль­ны, что у нас не бу­дет дол­га и да­же бу­дет 1 млрд ев­ро на сче­тах к кон­цу ны­неш­не­го по­лу­го­до­во­го пе­ри­о­да, но бу­дет спад [в эко­но­ми­ке], хо­тя я так дол­го оши­бал­ся по это­му по­во­ду <...> Трен­ды про­дол­жа­ют­ся веч­но, но лишь до тех пор, по­ка не за­кан­чи­ва­ют­ся».

В 2007 г. он бес­по­ко­ил­ся в ин­тер­вью FT, что ры­нок рос­ко­ши на подъ­еме: зна­чит, ско­ро бу­дет оче­ред­ной об­вал. Вол­но­ва­ло его и то, что кар­ти­на от­рас­ли из­ме­ни­лась – по­яви­лись но­вые по­ку­па­те­ли, уве­ли­чил­ся гео­гра­фи­че­ский раз­брос кли­ен­тов: «Я нут­ром чую, что рис­ки все боль­ше и боль­ше. В то же вре­мя мы ви­дим ко­лос­саль­ное на­коп­ле­ние ка­пи­та­ла. Сред­ний класс, по­явив­ший­ся в Ки­тае и Ин­дии, со вре­ме­нем бу­дет та­ким же мно­го­чис­лен­ным, как и в За­пад­ной Ев­ро­пе».

В ин­тер­вью The Telegraph в 2000 г. он объ­яс­нил свой пес­си­мизм уро­ка­ми от­ца: «Мне сей­час 50 лет, а мой отец до сих пор твер­дит мне о Ве­ли­кой де­прес­сии, ко­то­рая при­шлась на его мо­ло­дость. Ко­гда я го­во­рю кол­ле­гам, что пом­ню [кри­зи­сы] 1969, 1974 и 1987 гг., их гла­за вы­ле­за­ют из ор­бит, но, бо­юсь, я дей­стви­тель­но их пом­ню и по­это­му пред­по­чи­таю осто­рож­ность».

В 2013 г. он за­явил: «Нас ждут се­рьез­ные по­тря­се­ния, но мы по­ка не зна­ем ко­гда. И не зна­ем, что это бу­дет – вы­со­кая ин­фля­ция или де­прес­сия. Со­ве­тую вам под­стра­хо­вать­ся» (ци­та­та по Bloomberg). Ру­перт в оче­ред­ной раз на­про­ро­чил. В на­ча­ле но­яб­ря это­го го­да Richemont опуб­ли­ко­ва­ла неа­уди­ро­ван­ную от­чет­ность за пер­вое фи­нан­со­вое по­лу­го­дие (окон­чи­лось 30 сен­тяб­ря) – про­да­жи упа­ли на 13%, опе­ра­ци­он­ная при­быль рух­ну­ла на 43%. В ито­ге Ру­перт объ­явил о са­мых мас­штаб­ных за по­след­ние шесть лет кад­ро­вых пе­ре­ста­нов­ках в груп­пе и из­ме­не­нии струк­ту­ры управ­ле­ния: со­зда­нии двух под­раз­де­ле­ний – юве­лир­но-ча­со­во­го и «про­чие биз­не­сы» (по­дроб­нее см. «Ме­недж­мент Richemont Group от­прав­лен в от­став­ку» от 7 но­яб­ря на www. vedomosti.ru).

В этом го­ду Ру­перт при­знал­ся, что по­явил­ся но­вый по­вод для бес­по­кой­ства – раз­ви­тие ис­кус­ствен­но­го ин­тел­лек­та и ис­поль­зо­ва­ние ро­бо­тов в про­из­вод­стве. Из его объ­яс­не­ний в ап­ре­ле га­зе­те The Irish Times сле­ду­ет, что по­те­ря людь­ми мил­ли­о­на ра­бо­чих мест и даль­ней­шее рас­сло­е­ние об­ще­ства бес­по­ко­ит его по ко­рыст­ным при­чи­нам – в первую оче­редь эти тен­ден­ции от­ра­зят­ся на про­да­жах рос­ко­ши.

Впро­чем, у него есть план на этот слу­чай. «Мой кол­ле­га в Cartier ска­зал, что мы как са­мо­лет с пя­тью дви­га­те­ля­ми – да­же ес­ли один или два за­го­рят­ся, мы до­ле­тим на остав­ших­ся», – рас­ска­зы­вал Ру­перт жур­на­лу Moneyweb. Под дви­га­те­ля­ми он под­ра­зу­ме­вал кон­ти­нен­ты. Есть и еще один ко­зырь, ко­то­рый Ру­перт в ин­тер­вью немец­ко­му жур­на­лу Bilanz на­звал «стра­хо­ва­ни­ем жиз­ни» се­мей­но­го хол­дин­га – до­ля в та­бач­ных ком­па­ни­ях: «Это един­ствен­ная ин­ду­стрия, не до­ка­тив­ша­я­ся до банк­рот­ства во вре­мя Ве­ли­кой де­прес­сии». Имен­но с тор­гов­ли си­га­ре­та­ми на­чал­ся рас­цвет се­мей­но­го биз­не­са Ру­пер­тов, имен­но бла­го­да­ря та­бач­ным день­гам Йо­хан Ру­перт стал од­ним из ти­та­нов ин­ду­стрии рос­ко­ши.

ОТ САМОКРУТКИ ДО СИГАРЫ

Се­мья Ру­пер­тов – из ЮАР. Отец Йо­ха­на, Ан­то­ни, меч­тал стать ме­ди­ком, но его се­мья не смог­ла опла­тить об­ра­зо­ва­ние. То­гда он за­нял­ся биз­не­сом и, про­буя раз­ные сфе­ры де­я­тель­но­сти – от пра­чеч­ной до тор­гов­ли ал­ко­го­лем, – в кон­це кон­цов в 1941 г. по­про­бо­вал си­лы в про­из­вод­стве си­га­рет. Со стар­то­во­го ка­пи­та­ла в 10 фун­тов стер­лин­гов (это нема­ло – в Ве­ли­ко­бри­та­нии неква­ли­фи­ци­ро­ван­ный ра­бот­ник мог за­ра­бо­тать та­кую сум­му неде­ли за три) и ку­стар­но­го про­из­вод­ства ком­па­ния, на­зван­ная при ос­но­ва­нии Voorbrand, вы­рос­ла до од­но­го из ве­ду­щих та­бач­ных ги­ган­тов – Rembrandt Group. По­мог­ла в этом став­ка на со­труд­ни­че­ство с гло­баль­ны­ми брен­да­ми, а глав­ным ак­ти­вом Ан­то­ни Ру­пер­та бы­ло зна­ние мест­ных ре­а­лий, а поз­же и санк­ции про­тив ре­жи­ма апар­те­ида, за­труд­нив­шие меж­ду­на­род­ным иг­ро­кам ра­бо­ту в ЮАР. В 1954 г. Rembrandt смог­ла ку­пить кон­троль­ный па­кет сво­е­го парт­не­ра Rothmans. К 1999 г. Rothmans бы­ла чет­вер­той та­бач­ной ком­па­ни­ей ми­ра и со­гла­си­лась на сли­я­ние со вто­рым по ве­ли­чине иг­ро­ком на этом рын­ке – British American Tobacco.

В от­ли­чие от Ру­пер­та-стар­ше­го два его сы­на и дочь рос­ли в до­стат­ке. Стар­ший, Йо­хан, ро­дил­ся 1 июня 1950 г. «Мне по­вез­ло – я вы­рос в окру­же­нии изыс­кан­ных, экс­клю­зив­ных, вы­со­ко­ка­че­ствен­ных ве­щей, – рас­ска­зы­вал он ин­тер­нет-из­да­нию Italy Europe 24. – Но я был все­го

«Я юж­но­аф­ри­ка­нец. Фран­цу­зы не ви­дят во мне та­кой куль­тур­ной угро­зы, как от ан­гли­чан. А ан­гли­чане гля­дят на ме­ня как на иди­о­та из их ко­ло­нии»

лишь по­тре­би­те­лем рос­ко­ши, хо­тя и весь­ма ин­фор­ми­ро­ван­ным».

У Йо­ха­на Ру­пер­та две док­тор­ские сте­пе­ни, хо­тя он не окон­чил вуз. В университете сво­е­го род­но­го го­ро­да Стел­лен­боса он изу­чал пра­во и эко­но­ми­ку, но в 24 го­да, как толь­ко по­явил­ся шанс уехать ра­бо­тать в ньюй­орк­ский банк, бро­сил уче­бу. В 2004 г. Уни­вер­си­тет Стел­лен­боса вы­дал ему по­чет­ную док­тор­скую сте­пень, а в 2008 г. его при­ме­ру по­сле­до­вал Уни­вер­си­тет Нель­со­на Ман­де­лы.

Ру­перт три го­да ра­бо­тал в Chase Manhattan, по­том еще два – в Lazard Freres, а в 1979 г. вер­нул­ся в ЮАР и ос­но­вал соб­ствен­ный Rand Merchant Bank. Од­но­вре­мен­но за­пу­стил про­ект по под­держ­ке ма­ло­го биз­не­са Small Business Development Corporation, бла­го­да­ря ко­то­ро­му в стране по­яви­лось бо­лее 600 000 ра­бо­чих мест, пи­шет ин­тер­нет-из­да­ние BuzzSouthAfrica. Че­рез пять лет Rand Merchant Bank был по­гло­щен бан­ком Rand Consolidated Investments. А Ру­перт стал по­мо­гать от­цу ве­сти биз­нес.

ИДИОТ ИЗ КО­ЛО­НИИ

Санк­ции, на­ло­жен­ные на ЮАР из­за апар­те­ида, ме­ша­ли раз­ви­вать­ся биз­не­су Rembrandt. В 1988 г. отец с сы­ном при­ня­ли ре­ше­ние раз­бить хол­динг на две ча­сти: од­на оста­ва­лась в ЮАР, а дру­гой ото­шли ак­ти­вы в осталь­ных стра­нах. Штаб-квар­ти­ру но­вой ком­па­нии, Compagnie Financiere Richemont, от­вет­ствен­ным за ко­то­рую стал Йо­хан Ру­перт, устро­и­ли в Швей­ца­рии с ее бла­го­при­ят­ным на­ло­го­вым ре­жи­мом.

К то­му вре­ме­ни у Ру­пер­тов кро­ме та­бач­ных ком­па­ний бы­ли ак­ции во мно­гих дру­гих биз­не­сах – от ал­маз­ных шахт до про­из­вод­ства ал­ко­го­ля. Сре­ди них был па­кет в люк­со­вом брен­де Cartier. Че­рез Rothmans Ру­пер­ты по­лу­чи­ли до­лю и в та­ких брен­дах, как Montblanc и Chloe. За­няв­шись ев­ро­пей­ским биз­не­сом, Йо­хан то­же не огра­ни­чи­вал­ся та­ба­ком. Он ин­те­ре­со­вал­ся и те­ле­ви­де­ни­ем (в част­но­сти, ку­пил до­лю во фран­цуз­ском Canal+), и фи­нан­са­ми. Но ак­тив­нее все­го ску­пал фир­мы из ми­ра рос­ко­ши вро­де Piaget и Baume & Mercier. За­тем по­сле­до­ва­ли Vacheron Constantin, Officine Panerai, Van Cleef & Arpels, Stern и др.

В кон­це про­шло­го ве­ка Richemont схлест­ну­лась с са­мим Бер­на­ром Ар­но за пра­во при­об­ре­сти LMH –и в 2000 г. при­со­еди­ни­ла к се­бе эту груп­пу, в ко­то­рую вхо­дят та­кие мар­ки, как Jaeger-LeCoultre, IWC и A. Lange & Sohne. «У ме­ня есть пре­иму­ще­ство, – рас­ска­зы­вал Ру­перт жур­на­лу Bilanz. – Я юж­но­аф­ри­ка­нец. Фран­цу­зы не ви­дят во мне та­кой куль­тур­ной угро­зы, как от ан­гли­чан. А ан­гли­чане гля­дят на ме­ня как на иди­о­та из их ко­ло­нии. Чест­ное сло­во».

Что­бы не ме­шать та­бак с рос­ко­шью, Ру­перт да­же вы­де­лил ком­па­нию Vendome Group – на­зва­ние ей да­ла Ван­дом­ская пло­щадь в Па­ри­же, сре­до­то­чие люк­со­вых бу­ти­ков. Бы­ло это в 1993 г., а уже в 1998 г. Ру­перт вы­ку­пил до­ли ми­но­ри­та­ри­ев и сде­лал Vendome 100%-ной «доч­кой» Richemont. Bilanz по­ин­те­ре­со­вал­ся за­чем. В от­вет Ру­перт по­жа­лел, что в на­ше вре­мя ма­ло ав­то­ри­тар­ных ком­па­ний: «Биз­нес стал на­столь­ко ве­лик, что ни­кто боль­ше не мо­жет быть пред­при­ни­ма­те­лем. Толь­ко счи­тан­ные еди­ни­цы. Я мо­гу при­е­хать к Ни­ко­ла­су Хай­е­ку [од­но­му из ос­но­ва­те­лей ком­па­нии Swatch], уда­рить по ру­кам и ска­зать: «ОК, сдел­ка за­клю­че­на!» Я знаю, что он сдер­жит сло­во. Но ко­гда я при­ез­жаю в США или Ве­ли­ко­бри­та­нию, ра­бо­таю с кем-то две неде­ли, жму ру­ку и го­во­рю: «ОК, сдел­ка за­клю­че­на!» – их кор­по­ра­тив­ные юри­сты не поз­во­ля­ют ее со­вер­шить. Да­же ес­ли он даст мне сло­во, я не знаю, смо­жет ли он за­ста­вить свою ком­па­нию сдер­жать его. Се­год­ня юри­сты до­го­ва­ри­ва­ют­ся с по­ве­рен­ны­ми, а бю­ро­кра­ты управ­ля­ют ком­па­ни­ей. И нам при­хо­дит­ся кон­ку­ри­ро­вать в ми­ре с са­мо­сто­я­тель­но до­бив­ши­ми­ся успе­ха людь­ми вро­де гон­конг­ско­го Ли Ка­ши­на, ко­то­рый при­ни­ма­ет ре­ше­ние и про­сто во­пло­ща­ет его в жизнь. Уга­дай­те, кто ока­жет­ся по­бе­ди­те­лем!»

ПСИХИАТР ДО­МА RICHEMONT

Как-то Ру­перт ска­зал, что его на­сто­я­щая долж­ность – психиатр до­ма Richemont. Он так объ­яс­нял жур­на­лу Bilanz: «Мы не стра­хов­щи­ки. У нас есть бух­гал­те­ры и кре­а­тив­ные лю­ди. Од­ни нена­ви­дят дру­гих. Мне нуж­но успо­ка­и­вать обо­их. Я дол­жен за­щи­щать раз­лич­ные эго от кон­флик­тов. Да я пря­мо дис­пет­чер по­ле­тов для эго!»

Свою фи­ло­со­фию он на стра­ни­цах FT сфор­му­ли­ро­вал так: «Richemont – это на­сто­я­щий хол­динг для груп­пы от­дель­ных ком­па­ний. Го­ды на­зад (т. е. в 2006 г. – «Ведомости») я ре­шил, что мы вы­стро­им [для каж­дой] пол­но­стью вер­ти­каль­ный биз­нес. Хо­тя это не бы­ло осо­бо рас­про­стра­нен­ное или фи­нан­со­во вы­год­ное ре­ше­ние, я удо­сто­ве­рил­ся, что каж­дый бренд об­ла­да­ет соб­ствен­ным про­из­вод­ством и струк­ту­рой. Каж­дый мо­жет быть ав­то­ном­ным».

Свой стиль управ­ле­ния Ру­перт той же га­зе­те опи­сы­вал как «пас­сив­ный»: «Я толь­ко что ме­сяц под­ряд смот­рел мат­чи по кри­ке­ту. Мне не нуж­но бес­по­ко­ить­ся об опе­ра­ци­он­ных во­про­сах. Я знаю, что мо­гу в этом де­ле до­ве­рить­ся кол­ле­гам. Ме­ня не ка­са­ют­ся во­про­сы по­ста­вок, IT-ин­фра­струк­ту­ры и да­же,

коль на то пошло, фи­нан­сов. У нас есть для все­го это­го лю­ди». Ру­перт еще в 2004 г. ушел с долж­но­сти ген­ди­рек­то­ра Richemont. Но ко­гда у груп­пы по­сле кри­зи­са 2008 г. ста­ли па­дать про­да­жи, он в 2010 г. сно­ва за­нял этот пост, что­бы лич­но вер­нуть биз­нес к про­цве­та­нию. Три го­да на­зад он по­счи­тал, что за­да­ча ре­ше­на, пе­ре­дал браз­ды прав­ле­ния но­во­му ген­ди­рек­то­ру, вы­ждал несколь­ко ме­ся­цев и в мае объ­явил: «Я ухо­жу».

Прав­да, не на­все­гда, а на «твор­че­ские ка­ни­ку­лы». «По­сле 25 лет ра­бо­ты я ду­маю, что имею пра­во на пе­ре­рыв, – ци­ти­ру­ет Ру­пер­та Forbes. – Я хо­чу быть хо­зя­и­ном сво­е­го вре­ме­ни. Есть что-то иро­нич­ное в том, что в ча­со­вом биз­не­се невоз­мож­но кон­тро­ли­ро­вать соб­ствен­ное вре­мя». И дей­стви­тель­но, до сен­тяб­ря 2014 г. Ру­перт пре­да­вал­ся сво­им увле­че­ни­ям, а по­том вер­нул­ся к ра­бо­те, воз­гла­вив со­вет ди­рек­то­ров ком­па­нии.

Рань­ше Ру­перт увле­кал­ся кри­ке­том, те­перь голь­фом. Ко­гда один из его дру­зей, с ко­то­рым он обо­жа­ет иг­рать, при­ез­жа­ет в го­род, они про­па­да­ют на по­ле по че­ты­ре дня в неде­лю, пи­шет BuzzSouthAfrica.

Но во вре­мя от­пус­ка у Ру­пер­та бы­ли дру­гие раз­вле­че­ния. Во-пер­вых, чте­ние – еще со­би­ра­ясь на ка­ни­ку­лы, он со­ста­вил спи­сок из по­лу­сот­ни книг, с ко­то­ры­ми хо­тел не то­ро­пясь озна­ко­мить­ся. Во-вто­рых, лов­ля ры­бы на­хле­стом. Bloomberg утвер­жда­ет, что его все­гда ин­те­ре­со­вал этот спорт, но он не мог най­ти че­ты­ре дня, что­бы осво­ить этот спо­соб ры­бал­ки.

«НЕТ БРЕНДА «РУ­ПЕРТ»

Ру­перт крайне неохот­но со­гла­ша­ет­ся на ин­тер­вью: «Мне хо­чет­ся со­хра­нить воз­мож­ность сме­ши­вать­ся с тол­пой, хо­дить в му­зеи в джин­сах и фут­бол­ке, что­бы ни­кто ме­ня не узна­вал. Ком­па­ния на­зы­ва­ет­ся Richemont, но нет бренда «Ру­перт», ни­что в ком­па­нии не но­сит мое имя», – был от­вет.

Forbes от­ме­чал, что Ру­перт ста­но­вит­ся необы­чай­но сло­во­охот­ли­вым в од­ном слу­чае – ко­гда речь за­хо­дит о вине. Ви­но­де­лие ста­ло его глав­ной стра­стью.

Го­род Стел­лен­бос, где ро­дил­ся Ру­перт, счи­та­ет­ся цен­тром ви­но­де­лия. Не­уди­ви­тель­но, что еще его отец в 1966 г. ку­пил ви­но­град­ни­ки. По­ка Йо­хан за­ни­мал­ся бан­ка­ми, та­ба­ком и рос­ко­шью, его млад­ший брат Ан­то­ней раз­ви­вал се­мей­ное ви­но­де­лие, а сест­ра Хан­не­ли да­же ос­но­ва­ла соб­ствен­ный независимый вин­ный дом La Motte – по­пут­но с ка­рье­рой опер­ной пе­ви­цы.

Но в 2001 г., в воз­расте 50 лет, Ан­то­ней по­гиб в ав­то­ка­та­стро­фе. Се­мей­ные ви­но­град­ни­ки ото­шли не Хан­не­ли, а Йо­ха­ну. «[Брат] был мо­им луч­шим дру­гом, – при­зна­вал­ся Ру­перт Forbes, –и я хо­тел ис­пол­нить его меч­ту».

В па­мять о бра­те он пе­ре­име­но­вал вин­ный дом в Anthonij Rupert Wines и рас­ши­рил зе­мель­ные вла­де­ния. В том чис­ле при­об­рел часть участ­ков ком­па­нии Graham Beck, иг­ри­стые ви­на ко­то­рой по­да­ва­лись на ина­у­гу­ра­ци­ях Нель­со­на Ман­де­лы и Ба­ра­ка Оба­мы. По­не­мно­гу но­вый биз­нес увлек его с го­ло­вой.

Ру­перт при­зна­вал­ся Forbes, что его уди­ви­ло, на­сколь­ко вин­ный биз­нес ме­нее пред­ска­зу­ем, неже­ли ча­со­вой: «Там один раз на­стро­ишь все, как на­до, – и не бес­по­ко­ишь­ся. Ни о за­су­хе, ни о гра­де, ни о ка­ких-то жу­ках, о ко­то­рых в жиз­ни не слы­шал. Ес­ли ты стра­да­ешь из­лиш­ней са­мо­уве­рен­но­стью – вин­ная ин­ду­стрия быст­ро вы­бьет ее из те­бя».

Часть вин Ру­перт на­звал в честь бра­та. На­при­мер, Anthonij Rupert 2007 – ку­паж ка­берне со­ви­ньон, ка­берне фран, мер­ло и пти вер­до, ко­то­рый тор­гу­ет­ся по цене бор­до (бо­лее $100 за бу­тыл­ку) и по­лу­чил 95 бал­лов от жур­на­ла Wine Spectator в 2012 г. Толь­ко пять юж­но­аф­ри­кан­ских вин в тот год смог­ли до­стичь та­ких вы­сот. Дру­гое ви­но в па­мять о бра­те – Anthonij Rupert Optima (ку­паж ка­берне со­ви­ньон, ка­берне фран и мер­ло).

Про­дол­жа­ет Ру­перт и на­ча­тый Ан­то­не­ем про­ект по вы­пус­ку вин с ба­ро­ном Бен­джа­ми­ном де Рот­шиль­дом. Ви­на идут под мар­кой Rupert & Rothschild. «Зву­чит ку­да луч­ше, чем Rothschild & Rupert», – шу­тит Ру­перт. А вот рас­про­стра­нен­ное в ЮАР ви­но из сор­та пи­но­таж Ру­перт не при­зна­ет. «Я не мо­гу про­да­вать ви­но, ес­ли не мо­гу как ми­ни­мум пить его», – объ­яс­нил он Forbes.-

IAN WALTON / GETTY IMAGES

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.