За­кон­ное рос­сий­ское бес­пра­вие

... Ап­па­рат по­дав­ле­ния остал­ся от ком­му­ни­сти­че­ско­го про­шло­го, хо­тя от идеи по­стро­ить ком­му­низм от­ка­за­лись

Vedomosti.Piter - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - *Ма­рат Давлет­ба­ев АВТОР – ЮРИСТМЕЖДУНАРОДНИК, ПУБ­ЛИ­ЦИСТ

Пресс-сек­ре­тарь пре­зи­ден­та Дмит­рий Пес­ков на­звал ак­цию оп­по­зи­ции 26 мар­та «несанк­ци­о­ни­ро­ван­ной», а сле­до­ва­тель­но и «неза­кон­ной». Бук­валь­но этот ком­мен­та­рий озна­ча­ет, что для то­го, что­бы ак­ция бы­ла за­кон­ной, она долж­на быть санк­ци­о­ни­ро­ва­на, т. е. доз­во­ле­на го­су­дар­ством, что в свою оче­редь под­ра­зу­ме­ва­ет, что у го­су­дар­ства есть некое пра­во раз­ре­шать или от­ка­зы­вать граж­да­нам в преду­смот­рен­ном Кон­сти­ту­ци­ей РФ (ст. 31) пра­ве со­би­рать­ся мир­но, без ору­жия, про­во­дить со­бра­ния, ми­тин­ги и де­мон­стра­ции. Как это ни па­ра­док­саль­но, но Пес­ков прав: по­след­няя ре­дак­ция за­ко­на о ми­тин­гах в са­мом де­ле в зна­чи­тель­ной ме­ре огра­ни­чи­ва­ет эти пра­ва граж­дан, и лю­бая «несо­гла­со­ван­ная» ак­ция мо­жет быть объ­яв­ле­на «неза­кон­ной». Од­на­ко тут воз­ни­ка­ет во­прос: а в ка­кой сте­пе­ни та­кое огра­ни­че­ние пра­во­мер­но? Есть ли раз­ни­ца меж­ду за­кон­ным и пра­во­мер­ным, или, ина­че го­во­ря, меж­ду за­ко­ном и пра­вом?

Спор этот очень стар. Сто­рон­ни­ки кон­цеп­ции есте­ствен­но­го пра­ва, на­чи­ная с Со­кра­та и Пла­то­на, по­ла­га­ли ис­точ­ни­ком пра­ва иде­аль­ную ма­те­рию, в то вре­мя как по­зи­ти­ви­сты ви­де­ли в пра­ве вы­ра­жен­ный в пи­са­ных нор­мах за­кон и не бо­лее то­го. По­след­няя точ­ка зре­ния осо­бен­но рас­про­стра­ни­лась на ру­бе­же XIX–XX вв., ко­гда с раз­ви­ти­ем тех­ни­ки и на­уч­ных зна­ний об окру­жа­ю­щем ми­ре че­ло­ве­че­ство бы­ло оча­ро­ва­но ratio.

Со­кру­ши­тель­ное по­ра­же­ние по­зи­ти­визм по­тер­пел в ре­зуль­та­те Вто­рой ми­ро­вой вой­ны. Ко­гда не­ко­то­рые на­цист­ские пре­ступ­ни­ки пред­ста­ли пе­ред су­дом и встал во­прос о при­вле­че­нии их к юри­ди­че­ской от­вет­ствен­но­сти за со­вер­шен­ные зло­де­я­ния, ока­за­лось, что мно­гие из них дей­ство­ва­ли в стро­гом со­от­вет­ствии с за­ко­на­ми Тре­тье­го рей­ха.

На по­мощь при­шел под­ход, ко­то­рый пред­ло­жил быв­ший ми­нистр юс­ти­ции Вей­мар­ской Гер­ма­нии и вид­ный тео­ре­тик пра­ва Густав Рад­б­рух и ко­то­рый был при­нят немец­ки­ми су­да­ми. Рад­б­рух сфор­му­ли­ро­вал его сле­ду­ю­щим об­ра­зом: «Ес­ли за­ко­ны на­ме­рен­но по­пи­ра­ют во­лю к спра­вед­ли­во­сти, на­при­мер про­из­воль­но предо­став­ляя то­му или ино­му ли­цу пра­ва че­ло­ве­ка или от­ка­зы­вая в них, то та­кие за­ко­ны недей­стви­тель­ны, лю­ди не обя­за­ны им под­чи­нять­ся, а юри­сты долж­ны най­ти в се­бе му­же­ство не при­зна­вать их пра­во­вую при­ро­ду».

В Рос­сии эта про­бле­ма до сих пор не вста­ва­ла с по­доб­ной остро­той, од­на­ко это же ста­ло при­чи­ной то­го, что за­ча­стую пра­во по­ни­ма­ет­ся весь­ма вуль­гар­но как зна­чи­тель­ной ча­стью граж­дан, так и пред­ста­ви­те­ля­ми вла­сти. Мысль о том, что за­ко­ны долж­ны со­блю­дать­ся ис­хо­дя из их ду­ха, а не толь­ко бук­вы, как буд­то бы не по­се­ща­ет пред­ста­ви­те­лей власт­ной вер­хуш­ки в Рос­сии. От­сю­да мно­го­чис­лен­ные тра­с­ты с неиз­вест­ны­ми бе­не­фи­ци­а­ра­ми на Пан­аме, бла­го­тво­ри­тель­ные фон­ды, вла­де­ю­щие иму­ще­ством, ко­то­рым, су­дя по все­му, без­воз­мезд­но поль­зу­ет­ся пред­се­да­тель пра­ви­тель­ства и его близ­кие и даль­ние род­ствен­ни­ки, пе­ре­пи­сы­ва­ние иму­ще­ства на жен, сы­но­вей и ро­ди­те­лей, а по­рой и во­все фик­тив­ные раз­во­ды. В по­ня­тий­ной эти­ке пра­вя­ще­го клас­са утвер­ди­лось мне­ние о том, что «ес­ли за­кон со­блю­ден – то все нор­маль­но», и эта мак­си­ма уди­ви­тель­ным об­ра­зом на са­мом де­ле ас­со­ци­и­ру­ет­ся в го­ло­вах чи­нов­ни­ков с тор­же­ством за­кон­но­сти. По­че­му это про­ис­хо­дит?

По­сле ре­во­лю­ции 1917 г. все за­во­е­ва­ния пра­во­вых ре­форм кон­ца XIX в. бы­ли уни­что­же­ны боль­ше­вист­ским ре­жи­мом, ко­то­рый уста­но­вил так на­зы­ва­е­мую дик­та­ту­ру про­ле­та­ри­а­та. Го­су­дар­ство, по Марк­су – «ма­ши­на по­дав­ле­ния», вос­при­ни­ма­лось как вре­мен­ная необ­хо­ди­мость на пу­ти по­стро­е­ния ком­му­низ­ма. Та­ким же об­ра­зом вос­при­ни­ма­лось и пра­во – как ин­стру­мент та­ко­го по­дав­ле­ния. В по­доб­ной па­ра­диг­ме во­прос о непра­во­вой при­ро­де за­ко­нов да­же не ста­вил­ся, по­сколь­ку за­ко­ны са­ми по се­бе вос­при­ни­ма­лись док­три­ной как по­рож­де­ние во­ли гос­под­ству­ю­ще­го ра­бо­че-кре­стьян­ско­го клас­са.

Со вре­ме­нем от идеи по­стро­е­ния ком­му­низ­ма от­ка­за­лись, а «ма­ши­на по­дав­ле­ния» вме­сте с за­ко­ном как ее при­вод­ным рем­нем оста­лась и с удо­воль­стви­ем ис­поль­зо­ва­лась но­мен­кла­ту­рой для под­дер­жа­ния сво­ей вла­сти и по­дав­ле­ния ина­ко­мыс­лия.

Пе­ре­ме­ны кон­ца 1980-х – на­ча­ла 1990-х гг. ма­ло что из­ме­ни­ли в этом смыс­ле. Бы­ла пред­при­ня­та по­пыт­ка за­им­ство­вать за­пад­ные пра­во­вые ин­сти­ту­ты, что на­шло от­ра­же­ние и в но­вой рос­сий­ской Кон­сти­ту­ции, и во вступ­ле­нии Рос­сии в Со­вет Ев­ро­пы, од­на­ко в от­сут­ствие си­стем­ных из­ме­не­ний пре­зре­ние к го­су­дар­ствен­но­му за­ко­ну рас­цве­ло, а ува­же­ния к пра­ву на пу­стом ме­сте так и не воз­ник­ло. В ре­зуль­та­те стра­на по­лу­чи­ла и раз­гул пре­ступ­но­сти, и вар­вар­скую при­ва­ти­за­цию, и как итог все­му со­вет­ский ре­нес­санс.

Поколение 1970-х, пе­ре­жив­шее свою мо­ло­дость при бреж­нев­ском за­стое, вос­ста­но­ви­ло в стране то, что им бы­ло хо­ро­шо зна­ко­мо, – в сущ­но­сти, со­вет­скую си­сте­му го­су­прав­ле­ния и пра­во­при­ме­не­ния. При­о­ри­те­том по­ли­ти­ки бы­ла объ­яв­ле­на «дик­та­ту­ра за­ко­на» при сво­ра­чи­ва­нии прав, сво­бод и де­мо­кра­ти­че­ских ин­сти­ту­тов, по­ка­зав­ших свою «несо­сто­я­тель­ность». Все раз­ви­тие за­ко­но­да­тель­ства, за ис­клю­че­ни­ем, по­жа­луй, ре­фор­мы Граж­дан­ско­го ко­дек­са, шло по пу­ти даль­ней­шей ре­гла­мен­та­ции всех ви­дов де­я­тель­но­сти. Рос­сия за­во­е­ва­ла со­мни­тель­ное ли­дер­ство по ко­ли­че­ству вы­пу­щен­ных нор­ма­тив­но-пра­во­вых ак­тов, при том что прак­ти­ка пра­во­при­ме­не­ния остав­ля­ла же­лать луч­ше­го.

Го­су­дар­ство не мо­жет по­ста­вить над каж­дым чи­нов­ни­ком кон­тро­ли­ру­ю­щее ли­цо, и эту функ­цию бе­рет на се­бя без­молв­ный за­кон. При этом по ста­рой при­выч­ке огра­ни­чи­вать и кон­тро­ли­ро­вать пред­ла­га­ет­ся не толь­ко чи­нов­ни­ков, но и са­мих граж­дан. Че­го нам всем не хва­та­ет – это до­ве­рия к лю­дям, к их спо­соб­но­сти за­нять­ся са­мо­управ­ле­ни­ем, вы­би­рать власть и от­вет­ствен­но ее кон­тро­ли­ро­вать. Во власт­ных и экс­перт­ных кру­гах ца­рит мне­ние о том, что рос­сий­ский на­род пас­си­вен. Но у граж­дан Рос­сии ни­ко­гда не бы­ло воз­мож­но­сти до­ка­зать об­рат­ное.-

Со вре­ме­нем от идеи по­стро­е­ния ком­му­низ­ма от­ка­за­лись, а «ма­ши­на по­дав­ле­ния» вме­сте с за­ко­ном как ее при­вод­ным рем­нем оста­лась

/ АН­ДРЕЙ ГОР­ДЕ­ЕВ / ВЕДОМОСТИ

Для Крем­ля раз­ни­ца меж­ду за­ко­ном и пра­вом оче­вид­на: нераз­ре­шен­ное неза­кон­но

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.