Воз­мож­ны гре­зы

В мос­ков­ском Те­ат­ре на­ций – гром­кая пре­мье­ра. «Гро­зу» Ост­ров­ско­го худрук Яро­слав­ской дра­мы Ев­ге­ний Мар­чел­ли пре­вра­тил в за­га­доч­ную «Гроз­угро­зу»

Vedomosti.Piter - - КУЛЬТУРА - Ан­дрей Про­нин ДЛЯ ВЕ­ДО­МО­СТЕЙ

На сцене ве­ре­ни­ца склад­ных стуль­чи­ков, бас­сей­н­ля­гу­шат­ник, на­по­до­бие тех, что при­об­ре­та­ют дач­ни­ки, под­ве­шен огром­ный шар (то ли све­тиль­ник, то ли солн­це, то ли лу­на), а свер­ху – зер­каль­ный на­клон­ный по­то­лок, бла­го­да­ря ко­то­ро­му кар­тин­ка дво­ит­ся (ху­дож­ник Игорь Ка­пи­та­нов). Удво­е­но в спек­так­ле мно­гое: и на­зва­ние, и ар­тист Па­вел Чи­на­рев, ко­то­рый иг­ра­ет как за­кон­но­го му­жа Ка­те­ри­ны Ка­ба­но­вой Ти­хо­на, так и лю­бов­ни­ка Бо­ри­са. Да и са­ма Ка­тя в ис­пол­не­нии звез­ды те­ат­ра и кино Юлии Пе­ре­сильд вы­гля­дит рас­щеп­лен­ной на­по­по­лам, пред­ста­вая то за­тур­кан­ной нев­ро­тич­кой, то ис­пол­нен­ной нерас­тра­чен­ной энер­гии дев­чон­кой, одер­жи­мой меч­та­ми и фан­та­зи­я­ми...

Ев­ге­ний Мар­чел­ли – один из ве­ду­щих ре­жис­се­ров Рос­сии, и то, что преж­де он по­чти не ра­бо­тал в Москве, не на­зо­вешь ина­че как до­сад­ным недо­ра­зу­ме­ни­ем. Он – ре­жис­сер со сво­ей твор­че­ской фи­ло­со­фи­ей, по­чер­ком – не та­ким про­стым, как мо­жет по­ка­зать­ся. Впро­чем, по­э­ти­ка Мар­чел­ли не ста­но­вит­ся про­бле­мой для нелю­бо­пыт­но­го зри­те­ля. В «Гро­зе­гро­зе» со­хра­не­ны фа­бу­ла пье­сы и ав­тор­ский текст, ре­жис­сер по­чти не ввин­чи­ва­ет в спектакль со­вре­мен­ные ре­а­лии, од­на­ко стро­ит свое­об­раз­ный вто­рой этаж (опять дво­ич­ный код!) ре­жис­сер­ских смыс­лов – для той ча­сти пуб­ли­ки, ко­то­рой недо­ста­точ­но про­сто сле­дить за сю­же­том.

Од­на из тем, раз­ви­ва­е­мых в спек­так­ле, для «Гро­зы» неожи­дан­на – это тема те­ат­ра. Нео­фи­тов уди­вит неко­то­рая на­ро­чи­тость про­ис­хо­дя­ще­го – ска­жем, ре­пли­ки в ку­ли­сы: од­на ак­три­са, не вы­хо­дя из ро­ли, тре­бу­ет по­дать ей ста­кан во­ды, дру­гая него­ду­ет на рек­ви­зи­то­ров, не за­брав­ших ко­кош­ник. Ка­ба­ни­ха в ис­пол­не­нии ве­ду­щей ар­тист­ки Яро­слав­ской дра­мы Ана­ста­сии Свет­ло­вой – эле­гант­ная да­ма в бе­лом кон­церт­ном пла­тье и на каб­лу­ках – по­хо­жа не на про­вин­ци­аль­ную куп­чи­ху, а на при­ма­дон­ну, взбал­мош­ную, но от­ход­чи­вую про­сто в си­лу пе­ре­мен­чи­во­сти на­стро­е­ния. Эта ге­ро­и­ня – яв­ный двой­ник Ар­ка­ди­ной из недав­ней мар­чел­ли­ев­ской «Чай­ки», по­став­лен­ной в Яро­слав­ле и пре­тен­ду­ю­щей на «Зо­ло­тую мас­ку». Те­атр здесь уни­вер­саль­ная ме­та­фо­ра че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ства, иг­ра­ю­ще­го бес­ко­неч­ную дра­му, в ко­то­рой ис­по­ве­даль­ные мо­но­ло­ги спле­лись с за­ку­лис­ны­ми дряз­га­ми и тех­ни­че­ски­ми на­клад­ка­ми. Ко­го ожи­да­ют бу­ке­ты, рас­став­лен­ные на арьер­с­цене? При­му Ка­ба­ни­ху или мо­ло­дую ак­три­су Ка­тю? Вар­ва­ра (Юлия Хлы­ни­на) вдруг обо­ра­чи­ва­ет­ся ко­ми­че­ской суб­рет­кой, пест­ро вы­ря­жен­ная Феклу­ша (умо­ри­тель­ная до ко­лик Ан­на Га­ли­но­ва), без со­мне­ния, за­бре­ла с дет­ско­го утрен­ни­ка, осве­ти­тель впра­ве объ­явить ан­тракт, вне­зап­но дер­нув ру­биль­ник, а по­чув­ство­вав, что пе­ре­со­ли­ли c эмо­ци­о­наль­ны­ми про­яв­ле­ни­я­ми, ак­те­ры са­дят­ся на пе­ре­кур.

Па­ра­док­саль­но тема те­ат­ра со­пря­же­на в «Гро­зе­гро­зе» с дру­гой, не ме­нее важ­ной для ре­жис­се­ра, – те­мой жен­ской люб­ви. Мар­чел­ли, как, кста­ти, и Ост­ров­ский, по­свя­тил боль­шую часть сво­е­го твор­че­ства жен­щине – жерт­ве ци­нич­но­го и гру­бо­го мас­ку­лин­но­го ми­ра. Ни­ко­гда преж­де не при­хо­ди­лось ви­деть, что­бы Ти­хон был так же­сток с Ка­те­ри­ной. Этот са­мо­уве­рен­ный муж­чи­на с ухват­ка­ми бан­ди­та по­сво­е­му лю­бит же­ну, и да­же страст­но, но эта страсть гра­ни­чит с са­диз­мом. Бо­рис – его двой­ник-ан­ти­под: неж­но хло­па­ю­щий рес­ни­ца­ми и каж­до­му встреч­но­му ле­пе­чу­щий о люб­ви к Ка­те, ап­пе­тит­но по­лу­об­на­жен­ный принц из де­ви­чьей меч­ты, а еще стра­да­лец, из­би­ва­е­мый до­мо­чад­ца­ми и веч­но обаг­рен­ный кро­вью. Зри­те­лю пред­сто­ит са­мо­му ре­шить, два ли это раз­ных че­ло­ве­ка или две ипо­ста­си му­жа Ка­те­ри­ны. Или ее сек­су­аль­ные фан­та­зии, в ко­то­рых из­му­чен­ная жен­щи­на меч­та­ет о прин­це, на­де­ляя его внеш­но­стью же­сто­ко­го су­пру­га?

Ре­аль­ное при­клю­че­ние Ка­те­ри­ны по­ка­зы­ва­ет Мар­чел­ли или мыс­лен­ное, но ге­ро­и­ня вы­хо­дит из него по­бе­ди­тель­ни­цей. Ее зна­ме­ни­тое при­зна­ние в сцене гро­зы зву­чит в спек­так­ле по-но­во­му – как осо­зна­ние сво­ей са­мо­цен­ной жен­ской сущ­но­сти, пра­ва на сча­стье. В фи­на­ле Юлия Пе­ре­сильд иг­ра­ет ра­зом и го­речь по­гиб­шей люб­ви, и ра­дость об­ре­тен­ной лич­ност­ной це­лост­но­сти и неза­ви­си­мо­сти. А ее вир­ту­оз­ная ак­тер­ская тех­ни­ка под­ни­ма­ет спектакль на та­кую вы­со­ту, что по­ни­ма­ешь: ино­гда лю­ди ле­та­ют, как пти­цы.-

/ ДА­РЬЯ ГЛОБИНА / ТЕ­АТР НА­ЦИЙ

Ка­те­ри­на в ис­пол­не­нии Юлии Пе­ре­сильд ис­пол­не­на нерас­тра­чен­ной энер­гии

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.