«Тру­бо­про­вод­ный газ оста­нет­ся ос­но­вой га­зо­снаб­же­ния в Ев­ро­пе еще дол­гое-дол­гое вре­мя»

Ру­ко­во­ди­тель круп­ней­шей га­зо- и неф­те­до­бы­ва­ю­щей ком­па­нии в Гер­ма­нии и дав­не­го парт­не­ра «Газ­про­ма» до­ка­зы­ва­ет, что Ев­ро­пе не угро­жа­ет зависимость от рос­сий­ско­го га­за

Vedomosti.Piter - - ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА - Ви­та­лий Пет­ле­вой ВЕДОМОСТИ

Ком­па­ния Wintershall – круп­ней­ший в Гер­ма­нии га­зо- и неф­те­до­быт­чик. И са­мый дав­ний не­мец­кий парт­нер «Газ­про­ма», со­труд­ни­ча­ю­щий с ним с 1990 г. В 2015 г. ком­па­нии за­вер­ши­ли об­мен ак­ти­ва­ми, биз­нес Wintershall из­ме­нил­ся: он умень­шил­ся, но стал бо­лее струк­ту­ри­ро­ван­ным. Про­шлый год был пер­вым, ко­гда из от­чет­но­сти ком­па­нии ис­чез­ли до­хо­ды трей­де­ра Wingas, а так­же ком­па­ний, за­ни­ма­ю­щих­ся хра­не­ни­ем га­за в Ев­ро­пе. В ре­зуль­та­те вы­руч­ка Wintershall в 2016 г. сни­зи­лась в 5 раз до 2,8 млрд ев­ро, а при­быль до упла­ты на­ло­гов и про­цен­тов (EBIT) – в 3 ра­за – до 517 млн ев­ро. До­воль­на ли Wintershall и ее ак­ци­о­нер BASF ре­зуль­та­том об­ме­на ак­ти­ва­ми, со­би­ра­ет­ся ли ком­па­ния уве­ли­чи­вать вы­руч­ку и за счет че­го, «Ве­до­мо­стям» рас­ска­зал пред­се­да­тель прав­ле­ния Wintershall Ма­рио Ме­рен.

– Вы в 2015 г. за­яви­ли, что про­стые вре­ме­на для неф­те­га­зо­вой от­рас­ли про­шли. Но есть ли шанс, что слож­ный пе­ри­од за­кон­чит­ся, и ко­гда это мо­жет слу­чить­ся?

– Ес­ли бы я был об­ла­да­те­лем хру­сталь­но­го ша­ра, то я бы знал, ко­гда эти вре­ме­на кон­чат­ся. Но, к со­жа­ле­нию, у ме­ня его нет. Мне ка­жет­ся, в га­зо­вой ин­ду­стрии нам на­до при­вык­нуть к то­му фак­ту, что бу­дет во­ла­тиль­ность цен. Во­ла­тиль­ность не прой­дет. Я убеж­ден, что на­ста­нет вре­мя, ко­гда це­ны на энер­го­но­си­те­ли пой­дут вверх сно­ва, мы это уви­дим и в неф­ти, и в га­зе, как мы уже мог­ли на­блю­дать в по­след­ние ме­ся­цы. Но и бу­дет вре­мя, ко­гда це­ны на энер­го­ре­сур­сы сно­ва бу­дут па­дать. И по­это­му я уве­рен, что про­стые вре­ме­на точ­но про­шли. На­шей ком­па­нии в этих усло­ви­ях на­до сле­дить за тем, что­бы у нас был ста­биль­ный порт­фель про­ек­тов, что­бы мы бы­ли эф­фек­тив­ны, здо­ро­вы. Для то­го что­бы не толь­ко по­лу­чать плю­сы от хо­ро­ших вре­мен, ко­гда це­ны вы­со­ки, но и быть в со­сто­я­нии за­ра­ба­ты­вать день­ги и ин­ве­сти­ро­вать их на том эта­пе, ко­гда це­ны низ­кие.

Я не ожи­даю, что од­на­ж­ды кто­ни­будь по­явит­ся и ска­жет: «Ма­рио, рас­слабь­ся, ведь с ны­неш­не­го мо­мен­та це­ны на нефть все­гда бу­дут вы­ше $100 за бар­рель». К со­жа­ле­нию, это­го не про­изой­дет, но, ес­ли та­кой че­ло­век все-та­ки най­дет­ся, я бу­ду рад его при­вет­ство­вать.

– Смог­ли ли вы из­влечь вы­го­ду из па­де­ния рын­ка? Мо­жет быть, уда­лось за­ку­пить де­ше­вый газ в на­деж­де, что це­ны на топ­ли­во вновь вы­рас­тут?

– Это мог­ло бы быть непло­хим биз­не­сом, но, к со­жа­ле­нию, это не на­ша биз­нес-мо­дель. За­вер­шив об­мен ак­ти­ва­ми с «Газ­про­мом» в 2015 г., мы про­да­ли все ак­ти­вы по тор­гов­ле и хра­не­нию га­за. Так что на­ша биз­нес-мо­дель се­го­дня за­клю­ча­ет­ся в том, что мы, с од­ной сто­ро­ны, до­бы­ва­ем нефть и газ, а с дру­гой – участ­ву­ем в транс­пор­ти­ров­ке, т. е. вы мо­же­те кон­трак­то­вать у нас транс­порт­ные мощ­но­сти. Сле­до­ва­тель­но, мы не трей­де­ры, ко­то­рые по­ку­па­ют газ по низ­ким це­нам се­го­дня, что­бы хра­нить его и про­да­вать поз­же по бо­лее вы­со­ким це­нам. Мы про­сто до­бы­ва­ем газ, про­да­ем его по те­ку­щим це­нам и, ко­неч­но, на­де­ем­ся на то, что це­на на газ вы­рас­тет.

– Как па­де­ние неф­тя­ных и га­зо­вых цен по­вли­я­ло на ком­па­нию?

– Я ду­маю, все в жиз­ни име­ет хо­ро­шие и пло­хие сто­ро­ны. Пло­хая здесь в том, что мы по­лу­ча­ем мень­ше вы­руч­ки. В на­шем рас­по­ря­же­нии про­сто мень­ше де­нег. Хо­ро­шая – мы на­ча­ли фо­ку­си­ро­вать­ся. Ду­мать, что дей­стви­тель­но важ­но для про­из­вод­ства га­за, что нуж­но в ито­ге. При­ме­няя та­кой под­ход, мож­но най­ти мно­же­ство ве­щей, ко­то­рые под­ле­жат из­ме­не­нию или со­кра­ще­нию. Так что мы на­ча­ли немно­го ху­деть, при­ве­ли се­бя в луч­шую фор­му, се­ли на ди­е­ту, и это, в прин­ци­пе, хо­ро­шо. Лю­ди не спо­соб­ны по­рой здра­во со­кра­щать за­тра­ты, ко­гда они ду­ма­ют, что они непри­ка­са­е­мые. А так бы­ло при вы­со­ких це­нах на нефть и газ.

Кро­ме то­го, во вре­мя кри­зи­са по­яв­ля­ет­ся еще од­на воз­мож­ность – ку­пить боль­ше за $1. Ес­ли по­смот­реть се­го­дня на сто­и­мость экс­плу­а­та­ции плат­фор­мы в Но­р­ве­гии, то она сни­зи­лась там с $600 000– $700 000 в день до $300 000 в день и мень­ше. То же са­мое слу­чи­лось в мел­ко­вод­ных зо­нах Ни­дер­лан­дов, где сто­и­мость экс­плу­а­та­ции со­став­ля­ла от $180 000 до $200 000 в день, а те­перь – мень­ше $100 000 за неко­то­рые плат­фор­мы. Так что сей­час опре­де­лен­но хо­ро­шая си­ту­а­ция, ко­то­рой у нас не бы­ло 3–4 го­да. Сей­час не про­из­во­ди­те­ли дик­ту­ют це­ны, а спрос, т. е. по­ку­па­те­ли. И, ко­неч­но же, мы этим поль­зу­ем­ся при за­куп­ках то­ва­ров, услуг, обо­ру­до­ва­ния, так же как и на­ши по­став­щи­ки в свое вре­мя ис­поль­зо­ва­ли вы­со­кие це­ны на нефть, что­бы не да­вать ски­док.

Мы вез­де пы­та­ем­ся сни­жать за­тра­ты и об­суж­да­ем каж­дый кон­тракт в от­дель­но­сти, что­бы по­смот­реть, где мы мо­жем сэко­но­мить.

ЗНА­ЧЕ­НИЕ РОС­СИИ ДЛЯ WINTERSHALL – Ка­кую до­лю за­ни­ма­ет Рос­сия в биз­не­се Wintershall? Ка­кая до­ля в вы­руч­ке на нее при­хо­дит­ся?

– Вы­руч­ка – не ду­маю, что это наи­бо­лее важ­ный здесь по­ка­за­тель. Ес­ли взять ре­зуль­тат, до­бы­чу и ре­зер­вы, то то­гда мож­но ска­зать, что Рос­сия, гру­бо го­во­ря, за­ни­ма­ет 50% в биз­не­се Wintershall.

– Вас устра­и­ва­ет до­ля Рос­сии в ва­шем биз­не­се или вы хо­ти­те ее как-то изменить?

– Я ду­маю, что в рам­ках то­го порт­фе­ля, ко­то­рый у нас есть на те­ку­щий мо­мент, у Рос­сии, до­ля ко­то­рой рав­на 50%, очень силь­ная по­зи­ция. Но что бо­лее важ­но – у рос­сий­ских про­ек­тов есть по­тен­ци­ал ро­ста. Но и про­ек­ты в остав­шей­ся ча­сти порт­фе­ля то­же име­ют по­тен­ци­ал к раз­ви­тию. Я счи­таю, что наш порт­фель очень хо­ро­шо сба­лан­си­ро­ван. Мне нра­вит­ся та­кой ба­ланс, и ес­ли рас­тет од­на часть порт­фе­ля, то пусть рас­тет и дру­гая. Но ес­ли в ка­кой-то мо­мент ка­ка­я­ни­будь часть порт­фе­ля зай­мет, на­при­мер, 55% в биз­не­се ком­па­нии или, ска­жем, 45%, я не бу­ду нерв­ни­чать. Ко­неч­но, незна­чи­тель­ные из­ме­не­ния мо­гут про­изой­ти.

Ко­гда, на­при­мер, в 2018 г. боль­шая до­ля га­за пой­дет к нам из Но­р­ве­гии, с ме­сто­рож­де­ния Maria, то не ис­клю­че­но, что до­ля Рос­сии сни­зит­ся, на­при­мер, до 49%, а ко­гда мы че­рез два го­да с «Газ­про­мом» нач­нем раз­ра­ба­ты­вать 4-й и 5-й участ­ки ачи­мов­ских от­ло­же­ний, то эта до­ля, воз­мож­но, уве­ли­чит­ся, ска­жем, до 56%, что при­бли­зи­тель­но на­хо­дит­ся в при­ем­ле­мом диа­па­зоне из­ме­не­ния на­ше­го порт­фе­ля.

«Ев­ро­пей­ские по­тре­би­те­ли уже за­пла­ти­ли мил­ли­ар­ды за транс­пор­ти­ров­ку га­за че­рез Укра­и­ну. Я не знаю, ку­да по­шли эти день­ги, но не на мо­дер­ни­за­цию си­сте­мы га­зо­про­во­дов на Укра­ине»

– А вот по­ли­ти­ков ЕС пу­га­ет 30%-ная зависимость Ев­ро­пы от рос­сий­ско­го га­за.

– Да. Но в та­ком слу­чае Ев­ро­со­юз мог бы так же силь­но бес­по­ко­ить­ся и по по­во­ду за­ви­си­мо­сти от Но­р­ве­гии, на ко­то­рую то­же при­хо­дит­ся 30% по­ста­вок на внут­рен­ний ры­нок Ев­ро­пы. Нам, как ком­па­нии (а мы преж­де все­го ком­па­ния-га­зо­до­быт­чик), необ­хо­ди­мо ра­бо­тать там, где на­хо­дят­ся за­па­сы уг­ле­во­до­ро­дов. Я мо­гу, на­при­мер, взять кар­ту, ука­зать на Но­вую Зе­лан­дию и по­пы­тать­ся до­бы­вать газ там. Но это не сра­бо­та­ет.

Во-пер­вых, нам на­до по­смот­реть, где име­ют­ся уг­ле­во­до­ро­ды. Во­вто­рых, нам на­до по­ду­мать, где мы мо­жем ак­тив­но участ­во­вать и где у нас уже на­ла­же­ны вза­и­мо­от­но­ше­ния или парт­нер­ства.

По­это­му у Wintershall есть стра­те­гия кон­цен­тра­ции на

кон­крет­ных ре­ги­о­нах – как с точ­ки зре­ния от­но­ше­ний, так и с тех­но­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния. Мы мо­жем при­не­сти поль­зу на­шим контр­аген­там.

Я ду­маю, что в Ев­ро­со­ю­зе неко­то­рые лю­ди не по­ни­ма­ют, как из­ме­нил­ся га­зо­вый ры­нок за по­след­ние пять лет. Я не ви­жу, что в Ев­ро­пе есть недо­ста­ток га­за, – я ви­жу сверх­пред­ло­же­ние. Я ви­жу, что це­ны на энер­го­но­си­те­ли су­ще­ствен­но сни­жа­ют­ся. По всей ви­ди­мо­сти, га­за в ми­ро­вой си­сте­ме бо­лее чем до­ста­точ­но. Ес­ли тебе не нра­вит­ся один газ – пой­ди и ку­пи дру­гой. И ты его мо­жешь по­лу­чить по дру­гой цене. И по­это­му я ни­ко­гда не пой­му ар­гу­мен­та «быть в за­ви­си­мо­сти». Ко­неч­но, это мог­ло бы быть про­бле­мой для неко­то­рых го­су­дарств, ко­то­рые не име­ют несколь­ких ис­точ­ни­ков по­став­ки сы­рья. А у нас в Гер­ма­нии мы счаст­лив­чи­ки: у нас есть воз­мож­ность за­ку­пать СПГ из Ни­дер­лан­дов или Бель­гии, у нас есть и рус­ский тру­бо­про­вод­ный газ – у нас мно­го ис­точ­ни­ков, от­ку­да брать уг­ле­во­до­ро­ды. Да, в юго-во­сточ­ной ча­сти Ев­ро­пы есть стра­ны, ко­то­рые не име­ют до­сту­па к не­сколь­ким ка­на­лам снаб­же­ния, но здесь, по-мо­е­му, ре­ше­ние не мо­жет за­клю­чать­ся в том, что­бы от­ре­зать се­бя от един­ствен­ной воз­мож­но­сти снаб­же­ния. На­до, на­обо­рот, со­здать боль­ше воз­мож­но­стей по­лу­чать газ. И это ве­дет нас к то­му, что не сто­ит об­суж­дать зависимость от то­го или ино­го ис­точ­ни­ка га­за или про­из­во­ди­те­ля, нам на­до об­суж­дать воз­мож­ность улуч­ше­ния ин­фра­струк­ту­ры. В тот мо­мент, ко­гда по­явит­ся пол­ная ин­фра­струк­ту­ра, поз­во­ля­ю­щая тео­ре­ти­че­ски до­став­лять газ, при­бы­ва­ю­щий в Пор­ту­га­лию в ви­де СПГ до Сло­ва­кии, у нас бу­дет ин­те­гри­ро­ван­ный ры­нок. И во мно­гих ме­стах эта ин­фра­струк­ту­ра уже су­ще­ству­ет.

Взять, на­при­мер, Поль­шу. Она мо­жет се­го­дня с лег­ко­стью по­лу­чать газ по ре­вер­су с се­ве­ро-за­па­да Ев­ро­пы. На­ша ком­па­ния сов­мест­но с «Газ­про­мом» ин­ве­сти­ро­ва­ла боль­шие день­ги для то­го, что­бы это сде­лать воз­мож­ным. Кро­ме то­го, в Польше есть свой СПГ­тер­ми­нал в Сви­не­мюн­де, ко­то­рый она то­же мо­жет ис­поль­зо­вать.

Так что, ес­ли им не нра­вит­ся рос­сий­ский газ, они мо­гут без про­блем за­ку­пать газ в Но­р­ве­гии, Ве­ли­ко­бри­та­нии или Ни­дер­лан­дах. Но я по­до­зре­ваю, что це­на на рос­сий­ский газ и в бли­жай­шее вре­мя бу­дет ни­же, чем, на­при­мер, на СПГ из США или Ка­та­ра.

– Ка­кие вы ви­ди­те рис­ки для Ев­ро­пы из-за низ­ких за­па­сов га­за в хра­ни­ли­щах Укра­и­ны? Сто­ит ли в этих усло­ви­ях сде­лать став­ку на стро­и­тель­ство Nord Stream 2?

– Преж­де все­го, в этом го­ду мы ви­де­ли первую за по­след­ние три го­да на­сто­я­щую зи­му в Ев­ро­пе. И по­это­му под­зем­ные хра­ни­ли­ща га­за (ПХГ) опу­сто­ша­лись до­ста­точ­но быст­ро. В преды­ду­щие го­ды мно­гие ста­ви­ли во­прос, нуж­ны ли во­об­ще ПХГ. Те­перь мы уви­де­ли, что очень хо­ро­шо иметь их. Но кро­ме то­го, мы уви­де­ли, что очень хо­ро­шо иметь Nord Stream, ко­то­рый на­деж­но по­став­ля­ет по 55 млрд куб. м га­за в год, точ­нее го­во­ря, 80% от это­го объ­е­ма, так как до сих пор су­ще­ству­ют огра­ни­че­ния. Уров­ни в хра­ни­ли­щах дей­стви­тель­но бы­ли низ­ки­ми и в Гер­ма­нии, и на Укра­ине, и, ко­неч­но же, бы­ла обес­по­ко­ен­ность по это­му по­во­ду. Мог­ла сло­жить­ся си­ту­а­ция, при ко­то­рой га­за мог­ло не хва­тить. Это до­ка­зы­ва­ет, что нам нуж­но раз­ви­вать ин­фра­струк­ту­ру для его до­став­ки в Ев­ро­пу.

Мы са­ми се­бя за­го­ня­ем в бу­тыл­ку, са­ми со­зда­ем уз­кие гор­лыш­ки. Нам не нуж­но бы­ло бы уде­лять осо­бое вни­ма­ние ПХГ, ес­ли бы мы мог­ли ис­поль­зо­вать Nord Stream на 100%. Но ис­поль­зо­вать его на 100% мы не мо­жем из-за [по­ли­ти­че­ской си­ту­а­ции с га­зо­про­во­дом] OPAL. Бы­ла надежда ре­шить эту про­бле­му, все сто­ро­ны вро­де бы уже до­го­во­ри­лись, бы­ли да­же про­ве­де­ны пер­вые аук­ци­о­ны, но по­том поль­ские ком­па­нии и поль­ское пра­ви­тель­ство воз­ра­зи­ли.

По мо­е­му убеж­де­нию, наи­луч­ший спо­соб из­ба­вить­ся от неопре­де­лен­но­сти – за­кон­чить ин­фра­струк­тур­ные про­ек­ты. Мы долж­ны дер­жать это в уме. Это ка­са­ет­ся и пол­ной за­груз­ки OPAL, и ре­а­ли­за­ции Nord Stream 2. Чем боль­ше по­став­щи­ков, тем луч­ше. Все­гда же мо­жет что-то слу­чить­ся.

Я не по­ни­маю, ко­гда лю­ди при решении вопроса – стро­ить или не стро­ить Nord Stream 2 – го­во­рят толь­ко о по­ли­ти­че­ской со­став­ля­ю­щей и опа­са­ют­ся ее. А о тех­ни­че­ских ве­щах ни­кто во­об­ще не вспо­ми­на­ет! Да­же ес­ли взгля­нуть на укра­ин­скую си­сте­му га­зо­снаб­же­ния. Она со­всем ста­рая! Ев­ро­пей­ские по­тре­би­те­ли уже за­пла­ти­ли мил­ли­ар­ды за транс­пор­ти­ров­ку га­за че­рез Укра­и­ну. Я не знаю, ку­да по­шли эти день­ги, но точ­но не на мо­дер­ни­за­цию си­сте­мы га­зо­про­во­дов на Укра­ине. Нам нуж­но убе­дить­ся, что в лю­бое вре­мя мы мо­жем по­лу­чить газ. Ес­ли га­за не бу­дет, то лю­ди нач­нут ви­нить в этом га­зо­вую ин­ду­стрию, и имен­но по­это­му мы, как га­зо­вая ин­ду­стрия, долж­ны бо­роть­ся за по­лу­че­ние раз­ре­ше­ния на стро­и­тель­ство необ­хо­ди­мой ин­фра­струк­ту­ры и, ес­ли мы ее по­стро­и­ли, за пра­во ее ис­поль­зо­вать.

– В кон­це 2016 г. поль­ская ком­па­ния PGNiG вме­сте с пра­ви­тель­ством Поль­ши об­жа­ло­ва­ла в су­де ре­ше­ние Ев­ро­ко­мис­сии, поз­во­ля­ю­щее «Газ­про­му» уве­ли­чить ис­поль­зо­ва­ние га­зо­про­во­да OPAL и объ­е­мы про­кач­ки га­за по Nord Stream, к ис­ку пы­та­ет­ся при­со­еди­нить­ся и укра­ин­ский «Наф­то­газ». Есть ли сей­час воз­мож­ность раз­ре­шить си­ту­а­цию с OPAL?

– Ко­неч­но, мы го­во­ри­ли с Ев­ро­ко­мис­си­ей, недав­но в Хью­стоне на кон­фе­рен­ции CERA я имел воз­мож­ность по­го­во­рить с ви­це-пре­зи­ден­том Ев­ро­ко­мис­сии Ма­ро­шем Шеф­ко­ви­чем и с ми­ни­стром энер­ге­ти­ки Рос­сии Алек­сан­дром Но­ва­ком. Мы раз­го­ва­ри­ва­ем и с немец­ки­ми по­ли­ти­ка­ми. Три неде­ли на­зад у нас в Кас­се­ле в го­стях бы­ла но­вый фе­де­раль­ный ми­нистр эко­но­ми­ки г-жа Бри­гит­те Ци­прис. Так что мы этот во­прос по­сто­ян­но под­ни­ма­ем. Од­на­ко в на­сто­я­щее вре­мя, к со­жа­ле­нию, нет воз­мож­но­сти об­суж­дать этот во­прос в рам­ках пе­ре­го­во­ров меж­ду Ко­мис­си­ей ЕС и ком­па­ни­я­ми. Идет су­деб­ный про­цесс по ини­ци­а­ти­ве Поль­ши, и, по­ка су­дья не при­мет ре­ше­ние на ев­ро­пей­ском уровне, ни­че­го не про­изой­дет. Кро­ме то­го, идет еще од­но су­деб­ное де­ло в Дюс­сель­дор­фе, а этот суд вы­не­сет свое ре­ше­ние толь­ко по­сле то­го, как суд ЕС при­дет к ре­ше­нию.

– Но ведь все­гда мож­но пой­ти на ми­ро­вую, на­при­мер и в от­но­ше­нии Nord Stream 2.

– Это бы озна­ча­ло, что необ­хо­ди­мо ве­сти пе­ре­го­во­ры и с PGNiG (как од­ной из сто­рон, ини­ци­и­ро­вав­ших раз­би­ра­тель­ство), и с поль­ским го­су­дар­ством, ко­то­рое воз­бу­ди­ло су­деб­ное де­ло. На са­мом же де­ле ни один из при­ве­ден­ных ар­гу­мен­тов не име­ет от­но­ше­ния к про­ек­ту, что за­труд­ня­ет до­сти­же­ние со­гла­ше­ния. Кро­ме то­го, до­сти­же­ние до­го­во­рен­но­сти пред­по­ла­га­ет уча­стие двух сто­рон, ко­то­рые дей­стви­тель­но хо­тят ее до­стичь. Ар­гу­мен­ты, ко­то­рые я ви­жу про­тив до­го­во­ра по OPAL, сов­па­да­ют с ар­гу­мен­та­ми про­тив Nord Stream 2. Эти до­во­ды во­об­ще ни­как не со­от­но­сят­ся с ре­аль­но­стью и фак­ти­че­ской си­ту­а­ци­ей на га­зо­вом рын­ке. Поль­ские ком­па­нии мог­ли бы без про­блем за­кон­трак­то­вать мощ­но­сти OPAL. Ни­кто им не ме­ша­ет. Но они го­во­рят: «Нам в Польше эти мощ­но­сти не нуж­ны, и у вас их так­же быть не долж­но. Нам нра­вит­ся, что эта инвестиция не при­но­сит поль­зы, и мы зна­ем, что это до­став­ля­ет го­лов­ную боль «Газ­про­му», и это нам нра­вит­ся». Вот их об­щий смысл.

– Есть по­ни­ма­ние, как бу­дет даль­ше раз­ви­вать­ся про­ект Nord Stream 2? Бу­де­те ли вы в нем участ­во­вать?

– Мы не участ­ву­ем в про­ек­те, мы не мо­жем из­нут­ри су­дить, все ли идет по пла­ну. Мы че­рез пуб­лич­ную плос­кость от­сле­жи­ва­ем план-гра­фик. И у ме­ня есть впе­чат­ле­ние, что про­ект­ная ком­па­ния под ру­ко­вод­ством Мат­ти­а­са Вар­ни­га де­ла­ет ра­бо­ту так же пре­крас­но, как и с пер­вым тру­бо­про­во­дом. В на­сто­я­щее вре­мя они вы­пол­ня­ют все эта­пы ра­бот – от про­ве­де­ния тен­де­ров и по­лу­че­ния раз­ре­ше­ний до стро­и­тель­ства пло­ща­док для про­клад­ки труб и т. д. На мой сто­рон­ний взгляд, про­ект на­брал темп и идет хо­ро­шо.

ПО­ЛИ­ТИ­КА ПОГУБИЛА БИЗ­НЕС – В од­ном из ин­тер­вью вы ска­за­ли, что луч­шая тран­зит­ная стра­на – это Бал­тий­ское мо­ре. Мо­жет быть, Чер­ное мо­ре то­же нуж­но рас­смат­ри­вать как тран­зит­ную стра­ну?

– Я ис­поль­зо­вал при­мер с Бал­тий­ским мо­рем как ме­та­фо­ру. И хо­тел ска­зать: ес­ли ты про­да­ешь что-то, то ты это пы­та­ешь­ся про­дать наи­бо­лее пря­мым пу­тем. Чем боль­ше участ­ни­ков меж­ду то­бой и по­ку­па­те­лем, тем ни­же эф­фек­тив­ность и вы­ше зависимость. И по­это­му Nord Stream – са­мый луч­ший и эф­фек­тив­ный спо­соб со­сты­ко­вать Рос­сию (про­дав­ца) и Гер­ма­нию (по­ку­па­те­ля). Кро­ме то­го, это спо­соб со­еди­нить на­ши стра­ны. У нас силь­ная связь бла­го­да­ря это­му га­зо­про­во­ду. Рос­сий­ские ре­сур­сы и не­мец­кий, ев­ро­пей­ский, ры­нок свя­за­ны. Это не СПГ-тан­кер, ко­то­рый плы­вет се­бе, ска­жем, из Ка­та­ра и непо­нят­но, ко­гда при­ча­лит к бе­ре­гам Ев­ро­пы или еще ку­да-ни­будь. В этой па­ра­диг­ме у «Газ­про­ма» есть обес­пе­чен­ный спрос, а у Ев­ро­пы есть без­опас­ность с точ­ки зре­ния по­ста­вок.

По по­во­ду «Юж­но­го по­то­ка» я дол­жен быть сей­час очень осто­ро­жен, что­бы не за­пла­кать. Я пе­ри­о­ди­че­ски под­счи­ты­ваю (а на­ша ком­па­ния при­ни­ма­ла уча­стие в про­ек­те): ес­ли бы то­гда все не за­сто­по­ри­лось – мы бы уже се­го­дня пу­сти­ли газ по «Юж­но­му по­то­ку», по двум нит­кам. Мы уже го­то­вы бы­ли при­сту­пить к про­клад­ке – тру­бы бы­ли го­то­вы, су­да бы­ли го­то­вы, они уже прак­ти­че­ски вы­хо­ди­ли на по­зи­цию.

По­ли­ти­ки – преж­де все­го в Ев­ро­пе, но, мо­жет быть, и по ту сто­ро­ну Ат­лан­ти­ки – пре­пят­ство­ва­ли стро­и­тель­ству тру­бо­про­во­да. И что те­перь? С от­ка­зом от стро­и­тель­ства «Юж­но­го по­то­ка» си­сте­ма по­ста­вок га­за в Ев­ро­пу ста­ла без­опас­нее? Юго-во­сточ­ные стра­ны ЕС по­лу­чи­ли мно­го поль­зы от от­ка­за от стро­и­тель­ства? У ме­ня, ко­неч­но, есть свое мне­ние на сей счет.

– Есть ка­кие-то ре­аль­ные убыт­ки? Не­до­по­лу­чен­ная при­быль? Вы счи­та­ли?

– Нет у ме­ня та­ких рас­че­тов, не мо­гу ска­зать, что мы как ком­па­ния что-то в фи­зи­че­ских день­гах по­те­ря­ли, так как у нас бы­ли очень чест­ные и про­зрач­ные кон­трак­ты с «Газ­про­мом». Кто по­те­рял – так это точ­но без­опас­ность по­ста­вок га­за в Ев­ро­пу. Она боль­ше все­го про­иг­ра­ла. И та­кие стра­ны, как Бол­га­рия, Ру­мы­ния. Они по­те­ря­ли по­вы­шен­ную энер­го­без­опас­ность, а так­же до­хо­ды от транс­пор­ти­ров­ки га­за, не со­зда­ли ра­бо­чие ме­ста для стро­и­тель­ства и экс­плу­а­та­ции га­зо­про­во­да. Но я, по­жа­луй, пре­кра­щу со­кру­шать­ся по это­му по­во­ду – исто­рия за­кон­че­на. Нам в Wintershall на­до де­лать все для то­го, что­бы обез­опа­сить по­став­ки в Ев­ро­пу. Обес­пе­чить пол­ную за­груз­ку Nord Stream и по­стро­ить Nord Stream 2.

КАК НАЙ­ТИ НЕФТЬ И ГАЗ – В те­ку­щей си­ту­а­ции, ко­гда до­бы­ва­ю­щий биз­нес низ­ко­рен­та­бе­лен, не сто­ит ли Wintershall ди­вер­си­фи­ци­ро­вать­ся? Мо­жет, по­ра пе­ре­хо­дить на СПГ-про­ек­ты?

– У нас есть чет­кая стра­те­гия. Мы – про­из­во­ди­тель га­за, и мы на­ме­ре­ны остать­ся та­ко­вым. Мы сфо­ку­си­ро­ва­ны на раз­вед­ке, бу­ре­нии и экс­плу­а­та­ции неф­те­га­зо­вых ме­сто­рож­де­ний, и я ду­маю, что, ес­ли де­лать это пра­виль­но (иметь пра­виль­ное со­от­но­ше­ние ак­ти­вов в порт­фе­ле), а так­же раз­ви­вать про­ек­ты по-ум­но­му и с ис­поль­зо­ва­ни­ем ин­но­ва­ци­он­ных ме­то­дов, то­гда и в бу­ду­щем мы смо­жем за­ра­ба­ты­вать день­ги от до­бы­чи га­за и неф­ти. Имен­но по­это­му мы во­все не име­ем пла­нов пе­ре­клю­чать­ся на дру­гие об­ла­сти биз­не­са. Мы не пла­ни­ру­ем со­зда­вать свою трей­дин­го­вую «доч­ку» ти­па Wingas сно­ва, это во­об­ще и бы­ла при­чи­на, по­че­му мы про­да­ли ее «Газ­про­му».

Я бо­лее чем убеж­ден: ес­ли ты хо­чешь, как ком­па­ния, при­ни­мать уча­стие и за­ни­мать зна­чи­мое по­ло­же­ние на ка­ком-ли­бо рын­ке, то у те­бя долж­на быть кри­ти­че­ская мас­са на нем. «Газ­пром» – са­мый боль­шой про­из­во­ди­тель га­за в ми­ре, у него есть сеть по все­му ми­ру: по­зи­ции в СПГ, тру­бо­про­вод­ной ин­фра­струк­ту­ре, тор­го­вые под­раз­де­ле­ния – то, че­го у нас нет и не бу­дет ни­ко­гда. Мы в прин­ци­пе не тот тип ком­па­нии, ко­то­рый мо­жет эф­фек­тив­но участ­во­вать в этом силь­но гло­ба­ли­зо­ван­ном биз­не­се. Неда­ром тор­гу­ют га­зом сей­час или финансовые ин­сти­ту­ты, или круп­ные иг­ро­ки, мей­джо­ры, та­кие как Exxon, BP, Total, Shell, «Газ­пром» или Statoil. Но у нас нет пла­нов ид­ти в эту сто­ро­ну.

А что до СПГ... Я счи­таю, что преж­де все­го мы долж­ны смот­реть, как най­ти нефть и газ. Ес­ли газ мож­но за­гнать в тру­бу, то это очень хо­ро­шо, у нас есть в этом опыт. Ес­ли по ка­ко­му-ли­бо слу­чай­но­му об­сто­я­тель­ству мы най­дем СПГ-про­ект, мы на него посмот­рим, ко­неч­но, но... Как я го­во­рил, все на­ши про­ек­ты долж­ны от­ве­чать кри­те­рию – обо­га­тить наш порт­фель и обес­пе­чить его ста­биль­ность.

Ес­ли но­вый про­ект не спо­соб­ству­ет укреп­ле­нию на­ше­го порт­фе­ля и под­дер­жа­нию уров­ня без­убы­точ­но­сти, т. е. Break-Even-Price, на преж­нем или да­же бо­лее низ­ком уровне, то та­кой про­ект не име­ет смыс­ла. И нам, чест­но при­знать­ся, не нуж­ны тан­ке­ры СПГ, что­бы чув­ство­вать се­бя боль­ши­ми и важ­ны­ми. Это не на­хо­дит­ся в фо­ку­се вни­ма­ния на­шей ком­па­нии и не вхо­дит в ее стра­те­гию.-

WINTERSHALL HOLDING GMBH

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.