Су­ма Ча­кра­бар­ти

«Ин­ве­сти­ции за­ви­сят от биз­нес-кли­ма­та, нуж­на власть за­ко­на»

Vedomosti.Piter - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Нил Бак­ли FINANCIAL TIMES

Су­ма Ча­кра­бар­ти по­ис­ти­не оли­це­тво­ре­ние муль­ти­куль­ту­ра­лиз­ма: пер­вый уро­же­нец Азии – по­сто­ян­ный за­ме­сти­тель ми­ни­стра Ве­ли­ко­бри­та­нии (ру­ко­во­дит де­я­тель­но­стью ап­па­ра­та ми­ни­стер­ства и со­хра­ня­ет пост при смене пра­ви­тель­ства. – «Ведомости»), пер­вый бри­та­нец во гла­ве Ев­ро­пей­ско­го бан­ка ре­кон­струк­ции и раз­ви­тия (ЕБРР), кре­ди­ту­ю­ще­го быв­шие со­ци­а­ли­сти­че­ские стра­ны Во­сточ­ной Ев­ро­пы. Но че­рез несколь­ко дней по­сле ре­фе­рен­ду­ма по Brexit ему при­шлось по­чув­ство­вать се­бя в про­шлом, в дру­гом ве­ке: «Я от­во­зил от­ца в аэро­порт Гат­вик и оста­но­вил­ся на крас­ный свет. Бы­ло теп­ло, стек­ло бы­ло опу­ще­но, и тут ма­ши­на с жен­щи­ной лет 40, детьми и му­жем [по­рав­ня­лась со мной – и из нее раз­да­лось]: «По­че­му бы те­бе не сва­лить ту­да, от­ку­да ты ро­дом?» Ча­кра­бар­ти был оше­лом­лен. «На про­тя­же­нии двух де­ся­ти­ле­тий я не мог пред­ста­вить, что­бы ме­ня по­сме­ли оскор­бить на бри­тан­ских ули­цах», – го­во­рит он.

Ин­ци­дент шо­ки­ру­ет еще боль­ше, ес­ли вспом­нить, что ис­теб­лиш­мент все­гда пре­под­но­сил ис­то­рию успе­ха па­рень­ка из За­пад­ной Бен­га­лии как до­ка­за­тель­ство рас­ту­щей от­кры­то­сти бри­тан­ско­го об­ще­ства. Ча­кра­бар­ти неволь­но про­ти­во­сто­ит Те­ре­зе Мэй, в про­шлом го­ду за­явив­шей: «Ес­ли вы счи­та­е­те се­бя граж­да­ни­ном ми­ра, то вы ни­чей граж­да­нин». У него же­на-япон­ка, два-три ра­за в год он на­ве­ща­ет род­ствен­ни­ков в Ин­дии, по слу­жеб­ным де­лам вдоль и по­пе­рек изъ­ез­дил быв­шие со­ци­а­ли­сти­че­ские стра­ны Ев­ро­пы, Цен­траль­ную Азию и Се­вер­ную Аме­ри­ку. Но сво­им до­мом Ча­кра­бар­ти счи­та­ет вик­то­ри­ан­ский од­но­квар­тир­ный кот­тедж на се­ве­ре Окс­фор­да, в оран­же­рее ко­то­ро­го мы и бе­се­ду­ем за чаш­кой чая («на­сто­я­щий дар­джи­линг!»).

Ка­рье­ра 58-лет­не­го Ча­кра­бар­ти во мно­гом пер­во­про­ход­че­ская. В 42 го­да он ока­зал­ся са­мым мо­ло­дым в ис­то­рии стра­ны пер­вым зам­ми­ни­стра, но вдо­ба­вок до него слу­жить на этом по­сту до­во­ди­лось толь­ко пред­ста­ви­те­лям бе­лой ра­сы. Сна­ча­ла Ча­кра­бар­ти управ­лял де­ла­ми ми­ни­стер­ства меж­ду­на­род­но­го раз­ви­тия, а за­тем ми­ни­стер­ства юс­ти­ции. В 2006 г. чи­нов­ник по­лу­чил ры­цар­ский ти­тул и счи­тал­ся ве­ро­ят­ным пре­ем­ни­ком ми­ни­стра по де­лам го­су­дар­ствен­ной служ­бы. Вме­сто это­го Ча­кра­бар­ти воз­гла­вил ЕБРР, став опять-та­ки пер­вым пре­зи­ден­том, ко­то­рый не был вы­ход­цем из Фран­ции или Гер­ма­нии.

Од­на­ко на пер­вые по­ло­сы га­зет Ча­кра­бар­ти по­пал по дру­гой при­чине. В 2002 г. его про­зва­ли «по­сто­ян­ным зам­ми­ни­стра с ча­стич­ной за­ня­то­стью»: с ми­ни­стром по во­про­сам меж­ду­на­род­но­го раз­ви­тия Кл­эр Шорт он со­гла­со­вал гра­фик по­се­ще­ния служ­бы, ко­то­рый поз­во­лял ему утром зав­тра­кать с ше­сти­лет­ней до­че­рью Май­ей и воз­вра­щать­ся до­мой чи­тать ей сказ­ку на ночь. Вре­мя от вре­ме­ни по пят­ни­цам он во­об­ще ра­бо­тал из до­ма.

В этом до­ме се­мья обос­но­ва­лась 18 лет на­зад, ко­гда же­на Ча­кра­бар­ти Мэ­ри Са­ко ста­ла пре­по­да­вать ме­недж­мент в Окс­форд­ском уни­вер­си­те­те. До­ро­га до ра­бо­ты за­ни­ма­ла у Ча­кра­бар­ти два ча­са, и без по­слаб­ле­ний в гра­фи­ке он ни­ко­гда не ви­дел бы дочь по буд­ням. По­на­ча­лу су­пру­ги пы­та­лись ре­шить эту про­бле­му ина­че, по­се­лив­шись в рай­оне Пар­сонс Грин За­пад­но­го Лон­до­на. Мэ­ри уез­жа­ла чи­тать лек­ции в Окс­форд, а Ча­кра­бар­ти, в то вре­мя круп­ный чи­нов­ник каз­на­чей­ства («еще не про­сла­вив­ший­ся уко­ро­чен­ным ра­бо­чим днем»), ме­тал­ся с до­че­рью ту­даоб­рат­но в яс­ли, пы­та­ясь ра­бо­тать в про­ме­жут­ках.

Ча­кра­бар­ти счи­та­ет, что его слу­жеб­ное рас­пи­са­ние «на­де­ла­ло шу­ма лишь по­то­му, что он муж­ско­го по­ла и от­но­сил­ся к вос­пи­та­нию де­тей как ни один вы­со­ко­по­став­лен­ный чи­нов­ник рань­ше». А ведь мил­ли­о­ны жен­щин стал­ки­ва­ют­ся с эти­ми про­бле­ма­ми каж­дый день. Ча­кра­бар­ти вы­сту­пил пи­о­не­ром в во­про­се ген­дер­но­го рав­но­пра­вия и нестан­дарт­но­го рас­пи­са­ния ра­бо­ты не толь­ко на гос­служ­бе, но и в бан­ке.

Сей­час дочь изу­ча­ет ис­кус­ство в Лон­доне, а штаб-квар­ти­ра ЕБРР еще даль­ше от Окс­фор­да, чем преж­нее ме­сто ра­бо­ты Ча­кра­бар­ти. Он по­рой за­ду­мы­ва­ет­ся о пе­ре­ез­де в сто­ли­цу, но «очень силь­но эмо­ци­о­наль­но при­вя­зан к это­му до­му». Об­ста­нов­ка тут как в ти­пич­ном про­фес­сор­ском жи­лье: удоб­ные крес­ла, за­став­лен­ные кни­га­ми пол­ки, фо­то­гра­фии в рам­ках, пи­а­ни­но. Но от­дель­ные пред­ме­ты вы­да­ют япон­ско-ин­дий­ские кор­ни се­мьи.

В го­сти­ной ле­жат ков­ры из Ин­дии и Егип­та, где про­шло дет­ство Мэ­ри. Пей­за­жи Ин­дии ки­сти То­ма­са Дэни­э­ла и его пле­мян­ни­ка Уи­лья­ма со­сед­ству­ют с япон­ски­ми сред­не­ве­ко­вы­ми кар­ти­на­ми. Но боль­ше все­го на сте­нах ри­сун­ков Майи. В ра­бо­чем ка­би­не­те Ча­кра­бар­ти ин­дий­ская бо­ги­ня тан­цу­ет ря­дом с япон­ским ве­е­ром.

Сре­ди тво­ре­ний до­че­ри од­но ви­сит вы­ше всех: кра­соч­ный пей­заж Эс-Сувей­ры (Ма­рок­ко), на­пи­сан­ный во вре­мя се­мей­но­го от­пус­ка. «Мне нра­вит­ся цвет и жи­вость кра­сок, они на­по­ми­на­ют мне о том ле­те. Я ду­маю, для 15-лет­ней де­воч­ки это до­воль­но непло­хо. Поз­же она пы­та­лась уни­что­жить кар­ти­ну, как ви­ди­те», – ука­зы­ва­ет он на яв­ные при­зна­ки ре­став­ра­ции по­се­ре­дине по­лот­на. – «Ар­хе­ти­пи­че­ский тем­пе­ра­мент­ный ху­дож­ник?» – «Да, она разо­зли­лась и уда­ри­ла по кар­тине но­гой, обу­той в бо­ти­нок «Док­тор Мар­тенс»! С тех пор она ни­ко­гда их не на­де­ва­ла».

В до­ме чув­ству­ет­ся раз­ное куль­тур­ное вли­я­ние. В бу­фе­те вид­на часть кол­лек­ции иг­ру­шек с боль­ши­ми гла­за­ми Littlest Pet Shop; дру­гая ее часть сей­час у до­че­ри, пе­ре­во­дя­щей ее для от­ца в циф­ро­вые изоб­ра­же­ния. Он на­сла­жда­ет­ся твор­че­ством мо­ло­дых Сти­ви Уан­де­ра, Мар­ви­на Гэя и груп­пы The Temptations, а ко­гда же­ны нет до­ма – Джи­ми Хенд­рик­са. В 1970-х, учась в окс­форд­ском New College, Ча­кра­бар­ти ра­бо­тал ди­дже­ем. «Пла­тят за это су­щие гро­ши, но это со­вер­шен­но неваж­но. Глав­ное – пи­во на­ли­ва­ют бес­плат­но», – вспо­ми­на­ет он.

В ман­сар­де Ча­кра­бар­ти хра­нит пред­мет, вы­зы­ва­ю­щий улыб­ку: май­ка фут­боль­но­го клу­ба Leicester City (или Foxes), на спине ко­то­рой имя Су­ма и циф­ра 50 – по­да­рок на по­лу­ве­ко­вой юби­лей от ми­ни­стер­ства юс­ти­ции. Увле­че­ние «ли­са­ми», ко­то­рым в про­шлом го­ду уда­лось-та­ки стать чем­пи­о­на­ми Ан­глии, вос­хо­дит чуть ли не к пер­вым дням жиз­ни Ча­кра­бар­ти в Ве­ли­ко­бри­та­нии. В 1964 г., вско­ре по­сле пе­ре­ез­да из Каль­кут­ты в Ан­глию, где его оте­ца­ка­де­мик дол­жен был за­щи­тить док­тор­скую дис­сер­та­цию в Окс­фор­де, пя­ти­лет­ний Су­ма смот­рел фут­боль­ный матч Leicester City – West Ham на чер­но-бе­лом экране с зер­ни­стым изоб­ра­же­ни­ем. Ком­мен­та­тор объ­яс­нял, что Leicester иг­ра­ла в го­лу­бой фор­ме. Это был лю­би­мый цвет Ча­кра­бар­ти: «Так что на до­лю от­ца вы­па­ло бо­леть за West Ham, и так с тех пор и по­ве­лось до на­ших дней».

Жи­ли они все­го в несколь­ких ули­цах от ны­неш­не­го до­ма. Сре­ди лон­дон­ской про­фес­су­ры 1960х ин­те­гра­ция в об­ще­ство бы­ла со­всем иной, неже­ли в цен­трах для ми­гран­тов из Азии в Са­ут­хол­ле (За­пад­ный Лон­дон) или цен­траль­ных граф­ствах, го­во­рит Ча­кра­бар­ти.

Се­мья вер­ну­лась в Бен­га­лию, но ма­о­ист­ские ре­во­лю­ци­о­не­ры-нак­са­ли­ты за­кры­ли шко­лы. Так что ма­ма с Ча­кра­бар­ти уеха­ли в Лон­дон, что­бы он за­кон­чил там уче­бу. Это бы­ло нелег­кое ре­ше­ние. Це­ны на авиа­би­ле­ты бы­ли та­ки­ми, что отец мог при­ле­тать к ним раз­ве что раз в два го­да. «Од­на из при­чин, по­че­му я при­ло­жил столь­ко уси­лий ра­ди воз­мож­но­сти ви­деть­ся с до­че­рью, несмот­ря на ра­бо­ту, за­клю­ча­ет­ся в том, что мне са­мо­му не хва­та­ло об­ще­ния с от­цом», – рас­суж­да­ет Ча­кра­бар­ти. Он до­бав­ля­ет, что сей­час ча­сто ви­дит­ся с ро­ди­те­ля­ми.

В лон­дон­ском бю­ро Хак­ни, где они с ма­те­рью жи­ли в 1970-х, и Шко­ле лон­дон­ско­го Си­ти про­яв­ле­ний ра­сиз­ма бы­ло нема­ло. Осо­бен­но во вре­мя фут­боль­ных мат­чей. «Вре­мя от вре­ме­ни я от­прав­лял в но­ка­ут ко­го-ни­будь

из обид­чи­ков, – вспо­ми­на­ет Ча­кра­бар­ти. – Но я быст­ро по­нял, что оно то­го не сто­и­ло».

К 1980-м ра­сизм по­шел на спад, об­ще­ство ме­ня­лось. Но его воз­рож­де­ние по­сле го­ло­со­ва­ния за Brexit на­столь­ко встре­во­жи­ло ЕБРР, что банк стал ве­сти ста­ти­сти­ку про­ис­ше­ствий на поч­ве ра­сиз­ма.

Ито­ги го­ло­со­ва­ния, по мне­нию Ча­кра­бар­ти, сви­де­тель­ству­ют, что бри­тан­цы чув­ству­ют се­бя бо­лее «гло­ба­ли­зи­ро­ван­ны­ми», неже­ли жи­те­ли стран кон­ти­нен­таль­ной Ев­ро­пы. Это не так уж пло­хо, за­ме­ча­ет он. Ев­ро­пей­ские парт­не­ры по­рой до­пус­ка­ют пре­не­бре­жи­тель­ные

вы­ска­зы­ва­ния о че­ло­ве­ке, про­вед­шем экс­пан­сию ЕБРР в Ту­нис, Ма­рок­ко, Иор­да­нию и Еги­пет по­сле «араб­ской вес­ны». Ча­кра­бар­ти го­во­рил, что «прак­ти­че­ски упи­ва­ет­ся» ком­мен­та­ри­ем од­но­го ев­ро­чи­нов­ни­ка, о ко­то­ром узнал от кол­ле­ги: «Про­бле­ма с ва­шим пре­зи­ден­том в том, что он немно­го гло­ба­лист».

Ре­зуль­та­ты ре­фе­рен­ду­ма по Brexit сви­де­тель­ству­ют о том, что ЕС ока­зал­ся не на вы­со­те, а так­же вы­све­ти­ли по­пу­лист­ско-на­ци­о­на­ли­сти­че­ские на­стро­е­ния, с ко­то­ры­ми банк рань­ше столк­нул­ся в ре­ги­оне сво­ей ра­бо­ты в та­ких стра­нах, как Вен­грия и Поль­ша.

«Тут про­скаль­зы­ва­ет нечто глу­бин­ное – мол, вер­ни­те мне об­рат­но мою стра­ну, – кон­ста­ти­ру­ет Ча­кра­бар­ти. – Вер­нуть­ся в некое ми­фи­че­ское про­шлое? Или в слу­чае с Ве­ли­ко­бри­та­ни­ей вер­нуть­ся во вре­ме­на, ко­гда ми­гран­тов не бы­ло? Так Ве­ли­ко­бри­та­ния ни­ко­гда не бы­ла сво­бод­на от ми­гран­тов». Для ЕБРР, меж­ду­на­род­но­го кре­ди­то­ра со спе­ци­фи­че­ской мис­си­ей по­стро­е­ния де­мо­кра­тии, по­доб­ные тен­ден­ции несут пря­мой вы­зов. Но по­ка де­мо­кра­тия сда­ет по­зи­ции в стра­нах вро­де Рос­сии и Тур­ции, на­ста­и­ва­ет Ча­кра­бар­ти, ряд го­су­дарств – на­при­мер, Ка­зах­стан и Укра­и­на – дви­га­ют­ся в вер­ном на­прав­ле­нии.

По сло­вам Ча­кра­бар­ти, его важ­ней­ший при­о­ри­тет в остав­ши­е­ся три го­да на по­сту пре­зи­ден­та бан­ка – «мак­си­маль­ное воз­дей­ствие на пе­ре­ход­ный про­цесс». До­би­вать­ся необ­ра­ти­мо­сти про­грес­са и пре­одо­ле­вать усу­губ­ля­ю­щи­е­ся про­бле­мы эко­но­ми­че­ско­го нера­вен­ства и нерав­ных воз­мож­но­стей. Это не озна­ча­ет, что на­до «кри­чать о де­мо­кра­тии». Глав­ные уси­лия банк на­пра­вит на то, что­бы убе­дить стра­ны: ино­стран­ные ин­ве­сти­ции за­ви­сят от улуч­ше­ния биз­нес-кли­ма­та, для че­го нуж­но бо­роть­ся со взя­точ­ни­че­ством и укреп­лять власть за­ко­на.

«Есть ха­рак­те­ри­сти­ки вро­де про­зрач­но­сти, от­кры­то­сти, борь­бы с

кор­руп­ци­ей – все это со­став­ля­ю­щие ин­ве­сти­ци­он­но­го кли­ма­та, ко­то­рые свя­за­ны с де­мо­кра­ти­ей, но не име­ют от­но­ше­ния к вы­бо­рам, – го­во­рит Ча­кра­бар­ти. – Здесь мы мо­жем под­толк­нуть про­цесс».-

VALENTYN OGIRENKO / REUTERS

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.