Опыт па­мя­ти

Ла­у­ре­а­том пре­мии «По­эт» стал Мак­сим Аме­лин. Его по­э­зия со­вре­мен­на, но уко­ре­не­на в про­шлом куль­ту­ры

Vedomosti.Piter - - КУЛЬТУРА - Майя Ку­чер­ская ДЛЯ ВЕ­ДО­МО­СТЕЙ

Жю­ри под по­чет­ным пред­се­да­тель­ством На­у­ма Кор­жа­ви­на при­су­ди­ло на­гра­ду од­но­му из са­мых из­вест­ных и та­лант­ли­вых ав­то­ров по­ко­ле­ния рож­ден­ных в 1970-е. В ме­сяц ухо­да Евгения Ев­ту­шен­ко про­воз­гла­ше­ние но­во­го ла­у­ре­а­та глав­ной рос­сий­ской по­э­ти­че­ской пре­мии (при­зо­вой фонд – 1 500 000 руб., обес­пе­чи­ва­е­мый фон­дом «До­сто­ин­ство») на­сы­ща­ет­ся до­пол­ни­тель­ным смыс­лом. Дверь за спи­ной му­зы, шум­но по­ю­щей зло­бу дня и клей­мя­щей со­ци­аль­ные по­ро­ки, слов­но бы окон­ча­тель­но за­хлоп­ну­лась.

По­э­ти­ка ны­неш­не­го ла­у­ре­а­та про­ти­во­по­лож­на от­те­пель­ной ста­ди­он­ной по­э­зии, хо­тя и его сти­хи звуч­ны, бур­лят ал­ли­те­ра­ци­я­ми и хо­ро­ши для уст­но­го ис­пол­не­ния. Но Аме­лин, в от­ли­чие от на­след­ни­ков гор­ла­на­гла­ва­ря, окли­ка­ет на­мно­го бо­лее да­ле­кие тра­ди­ции – оди­че­скую по­э­зию Пин­да­ра и Ка­тул­ла, ко­то­рых он пе­ре­во­дил, Дер­жа­ви­на, Хе­рас­ко­ва и Ва­си­лия Пет­ро­ва. Звук его сти­ха – труб­ный, язык – ар­ха­и­че­ский, ин­то­на­ция – тор­же­ствен­ная. Со­зда­ние сти­хо­тво­ре­ний не по­став­ле­но на по­ток, тек­сты Аме­ли­на – штуч­ная и руч­ная ра­бо­та, каж­дый вы­то­чен, вы­леп­лен, ча­сто за не­сколь­ко под­хо­дов: да­ты, сто­я­щие в кон­це сти­хо­тво­ре­ний, не­ред­ко вме­ща­ют не­сколь­ко лет. И сбор­ни­ков у Мак­си­ма Аме­ли­на не так мно­го: «Хо­лод­ные оды» (1996), Dubia (1999), «Конь Гор­го­ны» (2003), «Гну­тая речь» (2011).

По­э­зия Аме­ли­на уко­ре­не­на и рас­тво­ре­на в куль­ту­ре, и в этом от­но­ше­нии она необык­но­вен­но взрос­лая. «Ле­та ша­лу­нью риф­му кло­нят», сти­хи ла­у­ре­а­та с этой точ­ки зре­ния от­ча­сти на­по­ми­на­ют про­зу, они не юно­ше­ские и не ин­фан­тиль­ные, так как де­мон­стри­ру­ют ис­клю­чи­тель­ную ши­ро­ту взгля­да и глу­би­ну по­ни­ма­ния чу­жих куль­тур (не толь­ко древ­не­гре­че­ской и рим­ской, но и ар­мян­ской, гру­зин­ской). И уко­ре­нен­ность в об­раз­но­сти и лек­си­ке древ­них не ме­ша­ет (по­мо­га­ет!) по­э­зии Аме­ли­на быть жи­вой и све­жей. Оче­вид­но, по­то­му, что ста­рин­ный слог и тя­же­лый метр для ав­то­ра не стар­ше дру­гих, ведь лю­бая куль­ту­ра жи­вет эхом и окли­ком пред­ше­ствен­ни­ков, ко­то­рые воз­рас­та не име­ют. От­то­го и ли­ри­че­ский ге­рой Аме­ли­на с та­кой лег­ко­стью вхо­дит в ста­рин­ные кар­ти­ны, они для него близ­кие, род­ные. От­то­го и со­чи­нить шут­ли­вую оду Ека­те­рине Ве­ли­кой «при воз­зре­нии на зыб­кое от­ра­же­ние па­мят­ни­ка Ея в лу­же де­кабрь­ским ве­че­ром 2006 го­да» для Аме­ли­на де­ло есте­ствен­ное. Или из вполне ан­тич­ной сце­ны со­здать жи­вую за­ри­сов­ку.

По­э­зия Мак­си­ма Аме­ли­на на­стой­чи­во убеж­да­ет нас в том, что для пол­но­цен­но­го су­ще­ство­ва­ния в куль­ту­ре об­ра­ще­ние к ли­те­ра­тур­ной и ис­то­ри­че­ской па­мя­ти необ­хо­ди­мо. Па­мять – суть и плоть куль­ту­ры, без зна­ния язы­ков, древ­них и со­вре­мен­ных, немыс­ли­мо быть граж­да­ни­ном ли­те­ра­тур­ной все­лен­ной. В ли­це Мак­си­ма Аме­ли­на на­граж­де­на не толь­ко до­стой­ная по­э­зия, но и куль­тур­тре­гер­ство, про­све­ти­тель­ство, что в се­го­дняш­ней си­ту­а­ции стре­ми­тель­но­го раз­ру­ше­ния куль­ту­ры и мар­ги­на­ли­за­ции изящ­ной сло­вес­но­сти по мень­шей ме­ре шаг муд­рый и свое­вре­мен­ный.-

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.