Ват­ни­ки и бит­ни­ки

В петербургском те­ат­ре «При­ют ко­ме­ди­ан­та» пье­су со­вет­ско­го клас­си­ка Вик­то­ра Ро­зо­ва «С ве­че­ра до по­лу­дня» по­ста­ви­ли с огляд­кой на па­фос за­пад­ных хип­пи и бит­ни­ков

Vedomosti.Piter - - КУЛЬТУРА - Ан­дрей Про­нин ДЛЯ ВЕ­ДО­МО­СТЕЙ

Уче­ни­ца Сер­гея Же­но­ва­ча Мар­фа Го­рвиц по­лу­чи­ла неглас­ный ти­тул на­деж­ды рос­сий­ской сце­ны по­сле по­ста­нов­ки «Зо­луш­ки» в мос­ков­ском те­ат­ре «Прак­ти­ка» в 2014 г. Но­вой ра­бо­ты Го­рвиц жда­ли с нетер­пе­ни­ем. Од­на­ко проект в «При­юте ко­ме­ди­ан­та» стал дол­го­стро­ем: на­зна­чен­ная про­шлой вес­ной пре­мье­ра бы­ла от­ме­не­на, ре­жис­сер по­ме­ня­ла пье­су, ча­стич­но по­ме­ня­ла ак­те­ров и толь­ко сей­час ока­за­лась го­то­ва по­ка­зать пуб­ли­ке ре­зуль­тат.

Вы­бор дра­мы Вик­то­ра Ро­зо­ва «С ве­че­ра до по­лу­дня», пер­вый ва­ри­ант ко­то­рой был на­пи­сан в кон­це 1960-х, смел и не бес­про­иг­ры­шен. Мно­гое в ней се­го­дня не вы­дер­жи­ва­ет кри­ти­ки. Ха­рак­те­ры гре­шат хо­дуль­но­стью, диа­ло­ги ска­ты­ва­ют­ся в пуб­ли­ци­сти­ку. Не­лю­би­мая Ро­зо­вым со­вет­ская ин­тел­ли­ген­ция пред­став­ле­на гру­бой ка­ри­ка­ту­рой – него­дя­ем с непро­ле­тар­ским име­нем Ле­ва, да еще и из но­во­си­бир­ско­го Ака­дем­го­род­ка. Ле­ва – нетак­тич­ный, болт­ли­вый ка­рье­рист, нис­про­вер­га­ю­щий се­мей­ные цен­но­сти и по­до­зри­тель­но рав­но­душ­ный к жен­ско­му по­лу. Од­на­ко про­ве­сти эту пье­су по ве­дом­ству бес­при­мес­но­го и бес­та­лан­но­го мра­ко­бе­сия все же не вый­дет. Стран­ная шту­ка: пра­во­вер­ный боль­ше­вик Ро­зов, ви­ди­мо, про­сто­душ­но по­ла­гал, что в стране по­бе­див­ше­го со­ци­а­лиз­ма «че­ло­век про­хо­дит как хо­зя­ин». И по-хо­зяй­ски поз­во­лял се­бе та­кое, на что не риск­ну­ли бы Си­няв­ский с Да­ни­элем. Че­го сто­ит клю­че­вой об­раз «С ве­че­ра до по­лу­дня»: со­вет­ская се­мья упо­доб­ле­на зоо­пар­ку, где зве­ри из­ны­ва­ют в тщет­ных меч­тах о сво­бо­де. А ди­лем­ма, уез­жать ли юно­му Али­ку в Лондон или остать­ся в Москве, в фи­на­ле неожи­дан­но раз­ре­ша­ет­ся в поль­зу за­гра­ни­цы – и ка­жет­ся, к удо­воль­ствию ав­то­ра пье­сы.

Па­ра­докс Ро­зо­ва в том, что еще силь­нее, чем ин­тел­ли­ген­та Ле­ву, он нена­ви­дел бур­жу­аз­ный жи­рок

и фальшь, ко­то­ры­ми за­плы­ла до­ро­гая его серд­цу со­вет­ская дей­стви­тель­ность. В нис­про­вер­га­тель­ском па­фо­се Ро­зов ока­зы­ва­ет­ся бли­зок за­пад­ным хип­пи и бит­ни­кам. Ку­да бли­же, чем его бо­лее тон­кие и ин­тел­ли­гент­ные кол­ле­ги по со­вет­ско­му дра­ма­тур­ги­че­ско­му це­ху.

Имен­но эту осо­бен­ность ро­зов­ской дра­ма­тур­гии ре­жис­сер Го­рвиц и вы­ве­ла на пе­ред­ний план. Со­вет­ские ге­рои Ро­зо­ва два с по­ло­ви­ной ча­са вы­яс­ня­ют от­но­ше­ния под му­зы­ку Animals и Джи­ма Мор­ри­со­на. Их ко­стю­мы и гри­мы (ху­дож­ник Дмит­рий Ра­з­умов) – кит­че­вая па­ро­дия на мо­ду позд­них 1960-х, при­чем не на туск­лый со­вет­ский от­блеск, а на кис­лот­но-цве­ти­стый за­пад­ный ори­ги­нал. В услов­ном про­стран­стве, где длин­ный обе­ден­ный стол под ко­лон­на­дой с крас­ны­ми звез­да­ми слу­жит не толь­ко для при­е­ма пи­щи, но и для чин­ных бе­сед, и да­же для ноч­ле­га, раз­во­ра­чи­ва­ет­ся во­все не бы­то­по­доб­ный пси­хо­ло­ги­че­ский те­атр, с ко­то­рым ас­со­ци­и­ру­ет­ся Ро­зов, а ско­рее те­атр со­ци­аль­ной мас­ки.

Хо­рео­граф Алек­сандр Лю­ба­шин при­ду­мал для ак­те­ров экс­цен­трич­ный пла­сти­че­ский ри­су­нок – ма­ри­о­не­точ­ный, ме­ха­ни­сти­че­ский, кон­вуль­сив­ный. С ко­ми­че­ской важ­но­стью де­кла­ми­ру­ет свой гра­фо­ман­ский роман пи­са­тель Жар­ков (Ми­ха­ил Са­моч­ко), при­ни­ма­ет бру­таль­ные по­зы его сын тре­нер Ким (Алек­сандр Гле­бов), пор­ха­ет во­круг Ле­вы влюб­лен­ная в него ста­рая де­ва Ни­на, сест­ра Ки­ма (Еле­на Ка­ли­ни­на в па­ри­ке ка­ре и неле­пых крас­ных голь­фах). Сам Ле­ва (Вя­че­слав Ко­ро­би­цин) в без­раз­мер­ном меш­ко­ва­том ко­стю­ме из него­дяя об­ра­тил­ся в смеш­но­го недо­те­пу. Ре­жис­сер вы­во­дит на под­мост­ки вко­нец сбрен­див­ший ми­рок, а мно­го­зна­чи­тель­ные ро­зов­ские диа­ло­ги зву­чат как аб­сурд­ный текст в духе «Лы­сой пе­ви­цы» Ио­не­ско.

Пе­ре­лом на­сту­па­ет в кон­це пер­во­го дей­ствия, ко­гда пи­са­тель Жар­ков ре­ша­ет­ся уни­что­жить свой без­дар­ный роман. За ак­тер­ски­ми мас­ка­ми вне­зап­но про­гля­ды­ва­ют че­ло­ве­че­ские ли­ца, аб­сурд­ная ка­ру­сель за­мед­ля­ет ход и окон­ча­тель­но оста­нав­ли­ва­ет­ся в дол­гой фи­наль­ной сцене пси­хо­ло­ги­че­ской ду­э­ли Ки­ма и его быв­шей же­ны Ал­лы (кра­са­ви­ца Ан­на Дон­чен­ко). В ду­э­ли, как и в спек­так­ле в це­лом, по­беж­да­ет лю­бовь, раз­ру­ша­ю­щая гра­ни­цы и со­ци­аль­ные фо­бии. Ким и Алла со­еди­ня­ют­ся в страст­ном по­це­луе, гре­мит California Dreaming, а зал шмы­га­ет но­са­ми и ути­ра­ет сле­зы. Мар­фа Го­рвиц про­чи­та­ла пье­су Ро­зо­ва гла­за­ми но­во­го по­ко­ле­ния, но спек­такль все же по­свя­ти­ла от­цу – ак­те­ру Юрию На­за­ро­ву, ко­то­рый на пре­мье­ре си­дел в за­ле, а услы­шав по­свя­ще­ние, рас­тро­ган­но всплес­нул ру­ка­ми.-

/ ГО­СУ­ДАР­СТВЕН­НЫЙ ДРА­МА­ТИ­ЧЕ­СКИЙ ТЕ­АТР «ПРИ­ЮТ КО­МЕ­ДИ­АН­ТА»

Пье­са Вик­то­ра Ро­зо­ва по­став­ле­на в «При­юте ко­ме­ди­ан­та» как те­атр со­ци­аль­ной мас­ки

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.