Во­пре­ки кор­рект­но­сти

В Кан­нах по­ка­за­ли «Дет­ство Жан­ны д’Арк» и «Ве­стерн». В од­ном филь­ме мно­го рок-му­зы­ки, в дру­гом – ни од­но­го ков­боя

Vedomosti.Piter - - КУЛЬТУРА - Ев­ге­ний Гу­ся­тин­ский ДЛЯ ВЕ­ДО­МО­СТЕЙ КАН­НЫ

Канн­ский фе­сти­валь – это да­ле­ко не обя­за­тель­но толь­ко кон­курс, красная до­рож­ка и «Зо­ло­тая паль­мо­вая ветвь». Это так­же не­сколь­ко па­рал­лель­ных про­грамм, где по­ка­зы­ва­ют филь­мы, ча­сто су­ще­ству­ю­щие вне фе­сти­валь­но­го мейн­стри­ма и рын­ка, ко­то­рые дав­но ока­зы­ва­ют не луч­шее вли­я­ние имен­но на кон­курс­ную по­ли­ти­ку.

При­чем ав­то­ра­ми та­ких па­рал­лель­ных нефор­мат­ных опу­сов мо­гут быть хоть быв­шие канн­ские ла­у­ре­а­ты – как, на­при­мер, фран­цуз Брю­но Дю­мон, ко­то­рый был от­крыт здесь в кон­це де­вя­но­стых: он по­лу­чил Гран­при за «Че­ло­веч­ность». По­сле­ду­ю­щий путь Дю­мо­на был из­ви­лист и непред­ска­зу­ем. Неко­гда адепт «но­во­го ре­а­лиз­ма» и «но­вой те­лес­но­сти», он не­сколь­ко лет на­зад ушел в жан­ро­вость и ки­но­ге­нич­ную те­ат­раль­ность, в фе­е­ри­че­ский бур­леск и ги­ньоль (про­шло­год­ний фильм «В ти­хом ому­те»).

В но­вой кар­тине «Жа­нетт, дет­ство Жан­ны д’Арк» (про­грам­ма «Двух­не­дель­ник ре­жис­се­ров») он про­дол­жа­ет экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать с ка­но­на­ми язы­ка и опять вы­хо­дит за его при­выч­ные гра­ни­цы – в со­всем уж сюр­ре­аль­ную неиз­вест­ность.

Пред­ставь­те се­бе мю­зикл, где дей­ству­ют в ос­нов­ном де­ти, по­ю­щие и тан­цу­ю­щие непро­фес­си­о­наль­но, лю­би­тель­ски, ма­ги­че­ски сме­хо­твор­но (хо­тя их рит­мич­ные уг­ло­ва­тые те­ло­дви­же­ния, ино­гда на­по­ми­на­ю­щие те, что со­вер­ша­ют­ся рэпе­ра­ми, по­став­ле­ны из­вест­ны­ми со­вре­мен­ны­ми хо­рео­гра­фа­ми). И ес­ли ве­ле­ре­чи­вые тек­сты, ко­то­рые они так же лю­би­тель­ски на­пе­ва­ют, пря­ми­ком взя­ты из клас­си­че­ско­го ли­те­ра­тур­но­го жиз­не­опи­са­ния Жан­ны д’Арк, то их тан­цы боль­ше все­го по­хо­жи на сво­бод­ные дет­ские вы­кру­та­сы, та­кие же ало­гич­ные, как и дет­ские ри­сун­ки. И все это под му­зы­ку в сти­ле бл­эк- и дет-ме­та­ла – ко­гда она вклю­ча­ет­ся, ан­ге­ло­по­доб­ная де­воч­ка Жан­на, жи­ву­щая в XV ве­ке и оде­тая со­от­вет­ствен­но, на­чи­на­ет тря­сти го­ло­вой и раз­ма­хи­вать во­ло­са­ми, как на кон­цер­те ме­тал­ли­стов.

Дать хоть сколь­ко-ни­будь точ­ное опре­де­ле­ние уви­ден­но­му невоз­мож­но, да и не нуж­но, ведь исто­рия Жан­ны д’Арк – это, по су­ти, исто­рия транс­грес­сии, вы­хо­да за гра­ни­цы, взры­ва ка­но­нов. И ре­шать ее нуж­но со­от­вет­ствен­но. За­да­ча Дю­мо­на – вер­нуть ее об­ра­зу ви­таль­ность, аутен­тич­ность и да­же невин­ность ир­ра­ци­о­наль­но­го дет­ско­го тан­ца, в ко­то­ром про­фан­ное неот­де­ли­мо от бо­же­ствен­но­го, а рок-му­зы­ка от­нюдь не про­ти­во­ре­чит пе­нию а ка­пел­ла. Тем са­мым он де­ка­но­ни­зи­ру­ет этот об­раз, де­ла­ет его сно­ва жи­вым.

Во вто­рой по зна­чи­мо­сти канн­ской про­грам­ме, «Осо­бый взгляд», луч­шим филь­мом по­ка оста­ет­ся «Ве­стерн» Ва­лески Гри­зеб­ах, пред­ста­ви­тель­ни­цы «бер­лин­ской шко­лы». Груп­па ра­бо­чих из Гер­ма­нии, сре­ди ко­то­рых со­вер­шен­но от­дель­ный Мей­н­хард, че­ло­век, хро­ма­ю­щий от соб­ствен­но­го оди­но­че­ства, при­ез­жа­ет ра­бо­тать в бед­ную сель­скую мест­ность в Бол­га­рии и ока­зы­ва­ет­ся в клас­си­че­ской си­ту­а­ции чу­жих сре­ди чу­жих.

Гри­зеб­ах сни­ма­ет тон­ко и неод­но­знач­но, в ду­хе со­вре­мен­но­го ми­ни­ма­лиз­ма: ис­клю­чи­тель­но непро­фес­си­о­наль­ные ак­те­ры (все – от­лич­ные) тут об­сле­ду­ют­ся до­ку­мен­таль­но бес­страст­ной ка­ме­рой, ко­то­рая ска­ни­ру­ет ре­аль­ность, ед­ва при­ка­са­ясь к ней, а дра­ма, как и угро­за на­си­лия, под­ве­ши­ва­ет­ся в воз­ду­хе, буд­то да­мо­клов меч, ко­то­рый, что еще страш­нее, так и не па­да­ет на го­ло­вы пер­со­на­жей.

Тре­вож­ное на­пря­же­ние в от­но­ше­ни­ях мест­ных и «ко­ло­ни­за­то­ров», вспо­ми­на­ю­щих свои успе­хи на этой зем­ле во вре­мя Вто­рой ми­ро­вой, т. е. в от­но­ше­ни­ях меж­ду ев­ро­пей­ским За­па­дом и силь­но от­ста­ю­щим от него Во­сто­ком, то на­рас­та­ет, то спа­да­ет, то усту­па­ет ме­сто ощу­ще­нию об­щей, оди­на­ко­вой для всех ненуж­но­сти и за­бро­шен­но­сти.

При­тя­же­ние и от­тор­же­ние ге­ро­ев, их во­ла­тиль­ная непри­язнь друг к дру­гу, сме­ня­ю­ща­я­ся при­сту­па­ми вне­зап­но­го еди­не­ния, ис­сле­ду­ют­ся на мик­ро­уровне: по­все­днев­ные же­сты и ого­вор­ки тут спо­соб­ны ска­зать о био­ло­ги­че­ском, неиз­жи­ва­е­мом фа­шиз­ме и его «че­ло­ве­че­ских лицах» ку­да боль­ше, неже­ли от­кры­тое про­ти­во­сто­я­ние в ду­хе ка­ко­го-ни­будь на­сто­я­ще­го ве­стер­на, же­сто­ко­го жан­ра, ко­то­рый се­год­ня по­чти умер. В ки­но, но не в мо­де­лях со­вре­мен­но­го по­ве­де­ния, ко­то­рые во­пре­ки по­бе­див­шей по­лит­кор­рект­но­сти не пе­ре­ста­ли быть ар­ха­ич­ны­ми.-

/ OUTNOW.CH

Так вы­гля­дит в филь­ме «Ве­стерн» ев­ро­пей­ская куль­ту­ра

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.