«В ис­то­рии с «Баш­нефтью» на­ша пра­во­вая по­зи­ция без­упреч­на»

Ми­ха­ил Ша­мо­лин рас­кры­ва­ет, ак­ции ка­ких «до­чек» «Си­сте­ма» вы­ве­дет на IPO, рас­ска­зы­ва­ет, как ком­па­ния от­ве­тит в су­де на мно­го­мил­ли­ард­ный иск «Рос­неф­ти», и объ­яс­ня­ет, по­че­му по-преж­не­му ве­рит в ин­ве­сти­ции в Рос­сии

Vedomosti.Piter - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Олег Саль­ма­нов Ека­те­ри­на Бур­ла­ко­ва Ви­та­лий Пет­ле­вой ВЕДОМОСТИ

Вэтом го­ду АФК «Си­сте­ма» пе­ре­жи­ва­ла как взле­ты, так и па­де­ния. По­сле успеш­но­го IPO «Дет­ско­го ми­ра», при­нес­ше­го ком­па­нии 14,2 млрд руб., по­сле­до­вал иск «Рос­неф­ти»: пре­тен­зии со­ста­ви­ли сна­ча­ла 106 млрд руб., а за­тем вы­рос­ли до 170,6 млрд руб. Пре­зи­дент «Си­сте­мы» Ми­ха­ил Ша­мо­лин счи­та­ет эти пре­тен­зии несо­сто­я­тель­ны­ми и не ве­рит в то, что суд мо­жет с ни­ми со­гла­сить­ся. Он уве­рен, что и в усло­ви­ях кри­зи­са в Рос­сии мож­но за­ра­бо­тать, и го­то­вит к пуб­лич­но­му раз­ме­ще­нию ак­ций агро­хол­динг «Степь» и груп­пу «Се­ге­жа».

ДЕ­ЛА СУ­ДЕБ­НЫЕ

– Да­вай­те нач­нем с недав­ней гром­кой ис­то­рии с ис­ком «Рос­неф­ти». Тре­бо­ва­ния в ис­ке «Рос­неф­ти», по­дан­ном в баш­кир­ский суд, сов­па­да­ют с тем, что был по­дан в мос­ков­ский суд? – Один в один. Текст ни­как не из­ме­нил­ся.

– А как рас­це­ни­ва­е­те уве­ли­че­ние ис­ко­вых тре­бо­ва­ний в свя­зи с из­ме­не­ни­ем кур­са руб­ля? – Точ­но так же счи­та­ем пре­тен­зии необос­но­ван­ны­ми. В дан­ном слу­чае от нас еще и тре­бу­ют от­ве­чать за из­ме­не­ние по­ку­па­тель­ной спо­соб­но­сти руб­ля, т. е. мак­ро­эко­но­ми­че­ско­го по­ка­за­те­ля, что, ко­неч­но, труд­но объ­яс­нить как с пра­во­вой, так и с эко­но­ми­че­ской точ­ки зре­ния. – По­че­му вы вы­бра­ли та­кую фор­му за­щи­ты – уй­ти в пуб­лич­ность? – Нам ка­жет­ся очень важ­ным, что­бы на­ши ар­гу­мен­ты бы­ли в от­кры­том до­сту­пе и каж­дый сам для се­бя мог сде­лать вы­во­ды об обос­но­ван­но­сти пре­тен­зий. Тем бо­лее что у нас нет ка­кой-то сек­рет­ной стра­те­гии, ка­ких-то сек­рет­ных ар­гу­мен­тов, трю­ков, с по­мо­щью ко­то­рых мы хо­те­ли пред­ста­вить не то, что есть на са­мом де­ле. Мы аб­со­лют­но про­зрач­ны в этом во­про­се. Ар­гу­мен­ты, из­ло­жен­ные в ис­ке, не име­ют под со­бой ос­но­ва­ний, и мы го­то­вы от­кры­то об этом го­во­рить. – То есть в суд 6 июня вы пой­де­те с этой до­ка­за­тель­ной ба­зой? – На­ша до­ка­за­тель­ная ба­за – фак­ты, а фак­ты го­во­рят са­ми за се­бя. Есть си­ту­а­ции, в ко­то­рых тре­бу­ет­ся ка­кая-то изощ­рен­ная до­ка­за­тель­ная ба­за, а есть си­ту­а­ции, в ко­то­рых про­сто есть фак­ты, против ко­то­рых труд­но что-то воз­ра­зить.

Факт номер один: сто­и­мость ком­па­нии по­сле ре­ор­га­ни­за­ции, ко­то­рая вы­зва­ла пре­тен­зии «Рос­неф­ти», вы­рос­ла. Ес­ли бы мы на­нес­ли ком­па­нии ущерб на 106 млрд руб., как на­пи­са­но в ис­ке, сто­и­мость ком­па­нии умень­ши­лась бы, а не зна­чи­тель­но вы­рос­ла. Что мож­но против это­го фак­та воз­ра­зить?

Сле­ду­ю­щий факт: «Рос­нефть» по­ку­па­ла ком­па­нию у Ро­си­му­ще­ства зна­чи­тель­но поз­же всех ре­ор­га­ни­за­ций. Эта ре­ор­га­ни­за­ция бы­ла пуб­лич­ной, ни­кем не ута­и­ва­лась, не бы­ла сек­рет­ной. Ин­фор­ма­ция о ней пуб­ли­ко­ва­лась во всех СМИ, от­че­ты – на сай­те и бир­же, ми­но­ри­тар­ные ак­ци­о­не­ры за нее го­ло­со­ва­ли. Це­лью этих сде­лок яв­ля­лись рас­коль­цов­ка соб­ствен­но­сти и по­вы­ше­ние про­зрач­но­сти струк­ту­ры в рам­ках под­го­тов­ки к SPO. В 2014 г. мы неод­но­крат­но го­во­ри­ли: на­ша цель – вый­ти на SPO, ре­а­ли­зо­вать сто­и­мость в том чис­ле и для ми­но­ри­тар­ных ак­ци­о­не­ров.

Еще один ар­гу­мент: в прин­ци­пе, ком­па­ния – это соб­ствен­ность ак­ци­о­не­ров. Ак­ци­о­не­ры име­ют пра­во ре­а­ли­зо­вы­вать в от­но­ше­нии ком­па­нии лю­бую стра­те­гию (ра­зу­ме­ет­ся, в рам­ках за­ко­но­да­тель­ства). Ак­ци­о­не­ры на аб­со­лют­но за­кон­ных ос­но­ва­ни­ях мо­гут, на­при­мер, да­же лик­ви­ди­ро­вать ком­па­нию.

Бы­ва­ют си­ту­а­ции, ко­гда ма­жо­ри­тар­ный ак­ци­о­нер де­ла­ет что-то, что не нра­вит­ся ми­но­ри­тар­ным ак­ци­о­не­рам, и то­гда они впра­ве по­дать иск, ес­ли их пра­ва ущем­ле­ны. Но в дан­ном кон­крет­ном слу­чае 96% ак­ци­о­не­ров под­дер­жа­ли ре­ор­га­ни­за­цию, а 99,9% под­дер­жа­ли по­га­ше­ние по­лу­чен­ных «Баш­нефтью» ак­ций. А те, кто был против, име­ли воз­мож­ность про­дать ак­ции по ры­ноч­ной цене в рам­ках об­рат­но­го вы­ку­па. – Глав­ный во­прос – ко­му был на­не­сен ущерб? Ак­ци­о­не­ры са­ми се­бе на­нес­ли ущерб, с ним со­гла­си­лись и за него про­го­ло­со­ва­ли... Так, что ли, по­лу­ча­ет­ся? – На­ши юри­сты, я уве­рен, вы­стро­ят эту ар­гу­мен­та­цию, опи­ра­ясь на по­ло­же­ние за­ко­на. Я го­во­рю о здра­вом смыс­ле. Мы бы­ли при­зна­ны су­дом в 2014 г. доб­ро­со­вест­ным при­об­ре­та­те­лем и за­кон­ным вла­дель­цем этой

ком­па­нии и дей­ство­ва­ли как в сво­их ин­те­ре­сах, так и в ин­те­ре­сах дру­гих ак­ци­о­не­ров, уве­ли­чи­вая сто­и­мость ком­па­нии, же­лая вы­ве­сти ее на SPO. – Это бы­ла со­во­куп­ность раз­роз­нен­ных ак­ти­вов?

– Да, со­во­куп­ность раз­роз­нен­ных ак­ти­вов. Мы при­ве­ли их в по­ря­док, со­зда­ли эф­фек­тив­ную неф­тя­ную ком­па­нию. За вре­мя на­ше­го вла­де­ния ка­пи­та­ли­за­ция «Баш­неф­ти» уве­ли­чи­лась в 8 раз. И это уже был со­вер­шен­но не тот ак­тив, ко­то­рый был при­об­ре­тен в 2009 г.

Гру­бо го­во­ря, сум­ма ущер­ба, ко­то­рая нам вме­ня­ет­ся, вы­ше, чем сто­и­мость со­во­куп­но­сти тех ак­ти­вов, ко­то­рые мы ко­гда-то при­об­ре­ли. То есть по боль­шо­му сче­ту в ис­ке го­во­рит­ся о том, что мы сна­ча­ла уве­ли­чи­ли мно­го­крат­но сто­и­мость, а по­том еще и не до­со­зда­ли сто­и­мость на 106 млрд руб. – Вам по­сту­па­ли ка­кие-то пред­ло­же­ния «раз­ре­шить во­прос»?

– Ни­че­го не по­сту­па­ло.

– А по­ми­мо су­да вы с «Рос­нефтью» об­ща­е­тесь? – На се­го­дняш­ний день нет.

– А вы са­ми на кон­такт не вы­хо­ди­ли?

– По­ка нам непо­нят­на ло­ги­ка ис­ка. В нем го­во­рит­ся, что «Си­сте­ма» в 2014 г. по­га­си­ла каз­на­чей­ские ак­ции «Баш­неф­ти», чем при­чи­ни­ла убыт­ки этой ком­па­нии. В то вре­мя как Ро­си­му­ще­ство, уже бу­дучи ма­жо­ри­тар­ным ак­ци­о­не­ром «Баш­неф­ти», не да­лее как в 2015 г. точ­но так же по­га­си­ло каз­на­чей­ские ак­ции «Баш­неф­ти». Вы­хо­дит, Ро­си­му­ще­ство то­же при­чи­ни­ло убыт­ки «Баш­неф­ти»? По­че­му то­гда к Ро­си­му­ще­ству не предъ­яв­ля­ет­ся иск, как к «Си­сте­ме»? – По ча­сти раз­де­ли­тель­но­го ба­лан­са – бы­ла ли на «Баш­неф­ти» бо`льшая часть дол­га? – Все бы­ло про­пор­ци­о­наль­но. И АФК, и «Баш­нефть» по­лу­чи­ли ак­ти­вы и пас­си­вы. Об­щие пас­си­вы бы­ли рас­пре­де­ле­ны меж­ду ком­па­ни­я­ми, и долг был сба­лан­си­ро­ван: ес­ли бы «Баш­нефть» по­лу­чи­ла мень­ше ак­ти­вов, она бы по­лу­чи­ла мень­ше пас­си­вов.

К этой сдел­ке бы­ло при­ко­ва­но вни­ма­ние столь­ких лю­дей: ми­но­ри­тар­ных ак­ци­о­не­ров, прес­сы, кон­тро­ли­ру­ю­щих ор­га­нов, на­ло­го­вой ин­спек­ции и т. д. Все это бы­ло сде­ла­но аб­со­лют­но в со­от­вет­ствии с нор­ма­ми за­ко­на. Я не пред­став­ляю се­бе, как мож­но бы­ло что-то сде­лать не так при та­кой от­кры­то­сти и пуб­лич­но­сти. – Есть ли у вас стра­те­гия на слу­чай, ес­ли суд при­мет ре­ше­ние не в ва­шу поль­зу? – Мы ис­хо­дим из то­го, что в спо­ре по ре­ор­га­ни­за­ции «Баш­неф­ти» на­ша пра­во­вая по­зи­ция без­упреч­на, и очень на­де­ем­ся, что суд за­хо­чет разо­брать­ся в си­ту­а­ции.

Два го­да «Баш­нефтью» вла­де­ло и управ­ля­ло го­су­дар­ство, но в от­ли­чие от «Рос­неф­ти» не счи­та­ло, что за пе­ри­од, ко­гда АФК бы­ла ма­жо­ри­тар­ным ак­ци­о­не­ром «Баш­неф­ти», этой ком­па­нии бы­ли при­чи­не­ны ка­кие-то убыт­ки. На­про­тив, в го­до­вом от­че­те «Баш­неф­ти», утвер­жден­ном Ро­си­му­ще­ством, ре­ор­га­ни­за­ция, вы­звав­шая столь­ко во­про­сов у «Рос­неф­ти», бы­ла при­зна­на успеш­ной.

«Для ме­ня бы­ло очень по­ка­за­тель­ным, что в мо­мент се­рьез­ней­шей де­валь­ва­ции руб­ля в кон­це 2014 г. хва­ти­ло муд­ро­сти и у пре­зи­ден­та, и у ЦБ, и у пра­ви­тель­ства не вво­дить ва­лют­ный кон­троль, огра­ни­че­ние кур­са и проч».

СИЛЬ­НЫЙ РУБЛЬ, СЛА­БЫЙ РУБЛЬ

– Курс руб­ля за по­след­ний год зна­чи­тель­но вы­рос. А для вас силь­ный рубль – плюс или ми­нус? – Для ка­ких-то ак­ти­вов плюс, для ка­ких-то ми­нус. На­при­мер, у МТС вы­руч­ка руб­ле­вая, рас­хо­ды руб­ле­вые, а обо­ру­до­ва­ние за­ку­па­ет­ся в ос­нов­ном на ва­лю­ту, по­это­му в об­щем и це­лом МТС от укреп­ле­ния руб­ля вы­иг­ра­ла. «Дет­ский мир» то­же вы­иг­ры­ва­ет от укреп­ле­ния руб­ля, по­то­му что ком­па­ния им­пор­ти­ру­ет то­ва­ры, ко­то­рые про­да­ет. Мы пы­та­ем­ся раз­ви­вать рос­сий­ское про­из­вод­ство, но это не быст­рое де­ло. По­сколь­ку ва­лют­ный то­вар стал де­шев­ле, мар­жи­наль­ность биз­не­са рас­тет в руб­лях, и оцен­ка ком­па­нии по­вы­ша­ет­ся.

Но для та­ких биз­не­сов, как «Се­ге­жа», где 65% ва­лют­ной вы­руч­ки и фик­си­ро­ван­ная руб­ле­вая се­бе­сто­и­мость, укреп­ле­ние руб­ля – это боль­шой вред. И для сель­хоз­биз­не­са это то­же име­ет боль­шое зна­че­ние, по­то­му что зер­но мы так­же про­да­ем на экс­порт. Я счи­таю, что сла­бый рубль по­ле­зен для эко­но­ми­ки.

Есть це­лый ряд от­рас­лей, ко­то­рые не раз­ви­ты в Рос­сии и в по­след­ние го­ды или де­ся­ти­ле­тия бы­ли за­дав­ле­ны де­ше­вым им­пор­том. Ко­гда про­из­во­ди­тель кон­ку­ри­ру­ет с де­ше­вым им­пор­том, то у него

про­сто нет вре­ме­ни, нет до­ста­точ­ных воз­мож­но­стей по­лу­чить оку­па­е­мость, с тем что­бы сде­лать ин­ве­сти­ции. Со­от­вет­ствен­но, не раз­ви­ва­ет­ся ин­ду­стрия. – Ка­кой для вас иде­аль­ный курс руб­ля?

– Для нас это меж­ду 60 и 65 руб. за дол­лар. Та­кой курс поз­во­лял бы даль­ше ин­ве­сти­ро­вать. Мы же ком­па­ния, пол­но­стью за­ре­ги­стри­ро­ван­ная в Рос­сии, у нас нет ни­ка­ких оф­шо­ров, мы все на­ло­ги пла­тим здесь, все день­ги, ко­то­рые мы за­ра­ба­ты­ва­ем, мы ин­ве­сти­ру­ем в рос­сий­скую эко­но­ми­ку.

За по­след­ние три го­да мы ин­ве­сти­ро­ва­ли 380 млрд руб. в раз­ви­тие ре­аль­но­го сек­то­ра и сфе­ры услуг на­шей стра­ны, со­во­куп­ная до­ля груп­пы в ВВП – око­ло 1%. Мы ве­рим, что в Рос­сии мож­но со­зда­вать на­ци­о­наль­ных чем­пи­о­нов, по­то­му что Рос­сия – од­на из са­мых при­вле­ка­тель­ных раз­ви­ва­ю­щих­ся эко­но­мик. Как ни кру­ти, стра­на при­вер­же­на ры­ноч­ной эко­но­ми­ке...

И ВСЕ РАВ­НО ИН­ВЕ­СТИ­ЦИИ

– Как у вас по­сле 2014 г. оста­лась ве­ра, что в Рос­сию мож­но ин­ве­сти­ро­вать? – То, что про­ис­хо­дит в Рос­сии, точ­но не худ­ший ва­ри­ант из то­го, что в ми­ре мо­жет про­ис­хо­дить на раз­ви­ва­ю­щих­ся рын­ках.

Для ме­ня бы­ло очень по­ка­за­тель­ным, что в мо­мент се­рьез­ней­шей де­валь­ва­ции руб­ля, ко­то­рая про­хо­ди­ла в кон­це 2014 г., хва­ти­ло муд­ро­сти и у пре­зи­ден­та, и у ЦБ, и у пра­ви­тель­ства не вво­дить ва­лют­ный кон­троль, огра­ни­че­ние кур­са и проч., что под­ко­си­ло бы ры­ноч­ную эко­но­ми­ку. Мы про­шли че­рез этот шторм. Вы пред­став­ля­е­те: бы­ло 30 [руб­лей за дол­лар] – ста­ло 80 в те­че­ние двух ме­ся­цев. В боль­шин­стве раз­ви­ва­ю­щих­ся эко­но­мик при та­ких ко­ле­ба­ни­ях кур­са пра­ви­тель­ство бы вве­ло жест­кий ва­лют­ный кон­троль, огра­ни­чи­ло бы сум­му вы­да­чи ва­лю­ты в бан­ках, огра­ни­чи­ло бы вы­вод ва­лю­ты из стра­ны. Мы же ра­бо­та­ли на раз­ви­ва­ю­щих­ся рын­ках стран СНГ. Экс­пор­ти­ро­вать или ре­экс­пор­ти­ро­вать за­ра­бо­тан­ные там дол­ла­ры – огром­ная пробле­ма. То, что из Рос­сии мож­но спо­кой­но за­брать про­ин­ве­сти­ро­ван­ные здесь день­ги и вы­ве­сти в дру­гую стра­ну, – очень вы­со­кая сте­пень сво­бо­ды.

«Дет­ский мир» мы по­стро­и­ли за че­ты­ре го­да. С оцен­ки 13 млрд руб. сде­ла­ли ком­па­нию, ко­то­рая вы­шла на IPO с ка­пи­та­ли­за­ци­ей по­чти 63 млрд руб. Это про­изо­шло в рос­сий­ских ре­а­ли­ях. Это не ка­кое-то чу­до; это то, что ры­нок поз­во­ля­ет сде­лать. Да, мы эф­фек­тив­ная ком­па­ния, хо­ро­шо ра­бо­та­ем, но ес­ли бы не бы­ло рын­ка, то ни­че­го бы не сра­бо­та­ло.

Мы ку­пи­ли лес­ной биз­нес в кон­це 2014 г., и уже сей­час Segezha Group сто­ит в 4–5 раз до­ро­же, чем мы ее при­об­ре­ли.

В аг­ро­биз­нес мы ин­ве­сти­ро­ва­ли в об­щей слож­но­сти око­ло 20 млрд руб., сей­час мы оце­ни­ва­ем, что ком­па­ния сто­ит бо­лее чем в 2 ра­за до­ро­же. Ин­ве­сти­руя в Рос­сию, мы вполне мо­жем по­лу­чать адек­ват­ные воз­вра­ты на эти ин­ве­сти­ции.

НА ФОНДОВОМ РЫН­КЕ

– Кста­ти, об IPO «Дет­ско­го ми­ра». Та­кое успеш­ное раз­ме­ще­ние как-то по­вли­я­ло на стра­те­гию в дру­гих от­рас­лях? Не по­яви­лось же­ла­ния вы­ве­сти на IPO боль­ше ак­ти­вов? – Мы уви­де­ли, что, не­смот­ря на все по­ли­ти­че­ские пер­тур­ба­ции, санк­ции и проч., су­ще­ству­ет боль­шой пул ин­ве­сто­ров, в том чис­ле за­пад­ных, ко­то­рые го­то­вы вкла­ды­вать день­ги в ка­че­ствен­ные ис­то­рии. 90% участ­ни­ков IPO «Дет­ско­го ми­ра» бы­ли за­пад­ны­ми ин­ве­сто­ра­ми. Это фон­ды, ра­бо­та­ю­щие на раз­ви­ва­ю­щих­ся рын­ках, ко­то­рые дей­ству­ют по опре­де­лен­ным ман­да­там

и го­то­вы за­хо­дить в про­зрач­ные ис­то­рии с опре­де­лен­ны­ми пер­спек­ти­ва­ми. Се­го­дня мы хо­тим по­вто­рить опыт «Дет­ско­го ми­ра» с дру­ги­ми ак­ти­ва­ми, ко­то­рые у нас на­хо­дят­ся в pipeline: и со «Сте­пью», и с «Се­ге­жей», и с «Мед­си». Рас­смат­ри­ва­ем и дру­гие ак­ти­вы, де­ве­ло­пер­ский биз­нес у нас сей­час очень ак­тив­но раз­ви­ва­ет­ся – «Ли­дер-ин­вест» рас­тет на 30–40% в год. – Ко­гда мо­жет со­сто­ять­ся сле­ду­ю­щее раз­ме­ще­ние?

– Уже мож­но се­рьез­но го­во­рить о том, что в 2018 г. один из этих биз­не­сов мы вы­ве­дем на бир­жу. – Ка­кой из них бли­же к IPO?

– Аг­ро­биз­нес и «Се­ге­жа». Мо­жет быть, аг­ро­биз­нес впе­ре­ди... Но точ­но труд­но да­вать про­гно­зы, по­то­му что это от мно­гих фак­то­ров за­ви­сит. Но эти биз­не­сы точ­но мо­гут быть вы­ве­де­ны на IPO, и мы ви­дим, что есть спрос на них. – В аг­ро­биз­не­се этот спрос со сто­ро­ны ко­го?

– Со сто­ро­ны ин­ве­сто­ров. Есть за­блуж­де­ние, что араб­ские ин­ве­сто­ры от­ли­ча­ют­ся от ки­тай­ских, а те от­ли­ча­ют­ся от ев­ро­пей­ских. На са­мом де­ле ни­че­го по­доб­но­го. Это все­гда од­ни и те же лю­ди, ко­то­рые учи­лись по од­ним и тем же учеб­ни­кам, в од­них и тех же биз­нес-шко­лах. Они за­да­ют од­ни и те же во­про­сы, все пре­крас­но по­ни­ма­ют, что та­кое рен­та­бель­ность биз­не­са, ка­кие муль­ти­пли­ка­то­ры су­ще­ству­ют, что та­кое риск, ка­кие есть фак­то­ры.

Нет та­ко­го по­ня­тия, как, на­при­мер, ки­тай­ские день­ги. Есть кон­крет­ные лю­ди – об­ра­зо­ван­ные, опыт­ные, с боль­ши­ми зар­пла­та­ми, с боль­ши­ми ам­би­ци­я­ми, ка­рье­ры и бла­го­по­лу­чие ко­то­рых по­стро­е­ны на успеш­но­сти их ин­ве­сти­ций. Ка­кой бы на­ци­о­наль­но­сти они ни бы­ли, ка­кую бы фа­ми­лию ни но­си­ли, эти лю­ди ни­ко­гда не бу­дут вкла­ды­вать день­ги в тот биз­нес, в ко­то­ром они не уве­ре­ны. – Ком­па­ния пла­ни­ру­ет про­ве­сти IPO аг­ро­биз­не­са в 2018 г., а для это­го объ­еди­ня­ет аг­ро­ак­ти­вы. Со­би­ра­е­тесь ли вы вы­ку­пить до­лю в RZ Agro у чле­нов се­мьи Луи Дрей­фу­са? – Мы счи­та­ем, что на­ши парт­не­ры – про­фес­си­о­на­лы. Они мно­гое при­вно­сят в наш сов­мест­ный биз­нес. По­ка RZ Agro и агро­хол­динг «Степь» су­ще­ству­ют па­рал­лель­но. Это да­же по­лез­но, по­то­му что мы мо­жем срав­ни­вать, как ра­бо­та­ют две ко­ман­ды. Они, на­при­мер, очень силь­ны в трей­дин­ге, у них очень боль­шой опыт в хеджи­ро­ва­нии цен на зер­но. Это очень важ­ный фак­тор в аг­ро­биз­не­се, по­сколь­ку мы долж­ны эти рис­ки ни­ве­ли­ро­вать. Они очень нам в этом по­мо­га­ют.

У нас есть по­ни­ма­ние, что мы объ­еди­ним эти два биз­не­са пе­ред IPO. Но нет за­да­чи на­зна­чить ту­да од­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый бу­дет при­ни­мать за всех ре­ше­ния. – Ес­ли го­во­рить про теп­лич­ный ком­плекс «Юж­ный», то это до­ста­точ­но ста­рый ак­тив со ста­ры­ми тех­но­ло­ги­я­ми. Он счи­та­ет­ся круп­ней­шим в Рос­сии,

но при этом несо­по­ста­вим по уро­жай­но­сти с со­вре­мен­ны­ми ком­плек­са­ми. Бу­де­те ли его пе­ре­де­лы­вать или он вас в та­ком ви­де вполне устра­и­ва­ет? – Да, вполне. Глав­ное – это во­прос це­ны при­об­ре­те­ния, се­бе­сто­и­мо­сти про­из­вод­ства, су­ще­ству­ю­щей ры­ноч­ной по­зи­ции ка­на­лов дис­три­бу­ции, по­ста­вок, по­тре­би­те­лей и т. д. «Юж­ный» – очень зна­чи­мый иг­рок на мос­ков­ском рын­ке ово­щей. Он рас­по­ло­жен в ше­стой зоне осве­щен­но­сти. По­это­му в дан­ном слу­чае мы счи­та­ем, что и со ста­ры­ми тех­но­ло­ги­я­ми мож­но до­бить­ся эф­фек­тив­но­сти: при по­мо­щи эф­фек­тив­но­го опе­ра­ци­он­но­го управ­ле­ния, эко­но­мии, по­сте­пен­ной пе­ре­строй­ки, по­ша­го­вых улуч­ше­ний. По­это­му мы бу­дем по­сте­пен­но пе­ре­стра­и­вать ком­плекс и внед­рять но­вые тех­но­ло­гии в за­ви­си­мо­сти от раз­ви­тия биз­не­са, тех до­хо­дов, ко­то­рые он ге­не­ри­ру­ет. – Что ка­са­ет­ся IPO аг­ро­биз­не­са, то ка­ким пу­тем пой­де­те – до­пэмис­сия ли­бо вла­дель­цы биз­не­са бу­дут про­да­вать свои до­ли? – Сей­час об этом го­во­рить бес­смыс­лен­но. Это бу­дет за­ви­сеть от то­го, в ка­ком со­сто­я­нии бу­дет биз­нес на кон­крет­ный мо­мент, от стра­те­гии, по­треб­но­сти в фи­нан­си­ро­ва­нии, до­ступ­но­сти зем­ли. По­ка мы про­дол­жа­ем на­ра­щи­вать свой зе­мель­ный банк, а це­ны на зем­лю толь­ко рас­тут. – Ана­ли­ти­ки го­во­рят, что рост дол­жен оста­но­вить­ся.

– По­ка они рас­тут. И ес­ли вы срав­ни­те сто­и­мость гек­та­ра в Рос­сии и в со­по­ста­ви­мых по кли­ма­ту стра­нах ми­ра, то уви­ди­те, что зем­ля в Рос­сии – од­на из са­мых де­ше­вых. Гек­тар в Рос­сии сто­ит $2000, в Бра­зи­лии $7000–10 000, а в Аме­ри­ке – $20 000. Ес­ли бы не так на­зы­ва­е­мый рос­сий­ский риск, то зем­ля бы сто­и­ла го­раз­до до­ро­же, чем она сто­ит сей­час.

Каж­дый раз, ко­гда мы ин­ве­сти­ру­ем, мы по­ни­ма­ем, что бе­рем на се­бя от­вет­ствен­ность за огром­ное ко­ли­че­ство лю­дей. У «Си­сте­мы» за всю ис­то­рию нет ни од­но­го при­ме­ра, ко­гда мы бы что-то бро­си­ли, ра­зо­ри­ли, обанк­ро­ти­ли, ска­за­ли: «Все не по­лу­чи­лось, мы по­шли даль­ше». И это идео­ло­гия на­ше­го глав­но­го ак­ци­о­не­ра [Вла­ди­ми­ра Ев­ту­шен­ко­ва], ко­то­ро­го за это, бы­ва­ет, и кри­ти­ку­ют: де­скать, за­чем вы та­щи­те ка­ки­е­то ис­то­рии невы­год­ные? Но мы та­щим, по­то­му что счи­та­ем, что, ко­ли мы за это де­ло взя­лись, мы обя­за­ны его до­ве­сти до кон­ца. – Это несколь­ко рас­хо­дит­ся со стра­те­ги­ей ин­ве­сти­ци­он­но­го фон­да. – Моя за­да­ча – де­лать так, что­бы мы вхо­ди­ли толь­ко в ка­че­ствен­ные ис­то­рии. За по­след­ние пять лет я не при­пом­ню, что­бы мы вхо­ди­ли в ка­кие-то убы­точ­ные про­ек­ты.

ЛЕС И БУ­МА­ГА

– Вы ска­за­ли, что силь­ный рубль по­вли­ял на ком­па­нию «Се­ге­жа». А по­вли­я­ло ли это на ин­ве­сти­ци­он­ную стра­те­гию? Вы го­во­ри­ли, что там 40 млрд руб. – Бе­з­услов­но, укреп­ле­ние руб­ля по­вли­я­ло на ре­зуль­та­ты I квар­та­ла, од­на­ко ме­недж­мент «Се­ге­жи» адап­ти­ро­вал­ся к си­ту­а­ции, и по ито­гам го­да мы ожи­да­ем, что биз­нес про­де­мон­стри­ру­ет вы­со­кую рен­та­бель­ность. В те­ку­щем го­ду мы на­хо­дим­ся в са­мой ак­тив­ной фа­зе на­шей ин­ве­сти­ци­он­ной про­грам­мы и не ме­ня­ем на­ши пла­ны. Ком­па­ния оста­ет­ся вы­со­ко­при­быль­ной и ге­не­ри­ру­ет де­неж­ный по­ток. Она бу­дет раз­ви­вать­ся и при те­ку­щих кур­сах руб­ля. Дру­гое де­ло, что при сла­бом руб­ле она мог­ла бы раз­ви­вать­ся быст­рее. И мы мог­ли бы быть бо­лее агрес­сив­ны­ми. На­при­мер, мы про­ра­ба­ты­ва­ем во­прос стро­и­тель­ства цел­лю­лоз­но­бу­маж­но­го ком­би­на­та в Крас­но­яр­ске – име­ет ли смысл вло­жить $1,5–2 млрд в стро­и­тель­ство ком­би­на­та. Та­кой ком­би­нат необ­хо­дим стране – со­вре­мен­ный, ко­то­рый бы про­из­во­дил и бе­ле­ный кар­тон, упа­ков­ку для пи­ще­вой про­дук­ции. Ни для ко­го не сек­рет, что у нас вся упа­ков­ка для про­дук­тов в ма­га­зи­нах не рос­сий­ско­го про­из­вод­ства. Ка­за­лось бы, по­жа­луй­ста: по­тен­ци­ал для им­пор­то­за­ме­ще­ния. Есть так­же огром­ный ры­нок Ки­тая, ко­то­рый спо­со­бен во­брать в се­бя мил­ли­о­ны тонн цел­лю­ло­зы. – Ка­кое ре­ше­ние в ито­ге при­ня­ли по по­во­ду Крас­но­яр­ско­го ЦБК? – По­ка не при­ня­ли ре­ше­ния. По­хо­жий про­ект про­ра­ба­ты­ва­ет, в част­но­сти, ВЭБ, с ко­то­рым мы ве­дем пе­ре­го­во­ры в том чис­ле. Два ком­би­на­та в од­ном ре­ги­оне стро­ить точ­но смыс­ла нет. Но ком­би­нат необ­хо­дим – сте­пень пе­ре­ра­бот­ки нуж­но по­вы­шать с уче­том то­го, ка­кой у Рос­сии лес­ной ре­сурс. Огром­ное ко­ли­че­ство ле­са вы­во­зи­лось как круг­лый лес, а по­сле вве­де­ния за­гра­ди­тель­ных по­шлин на его экс­порт лю­ди при­спо­со­би­лись об­ру­бать брев­но с че­ты­рех сто­рон и от­прав­лять его в ви­де по­лу­б­ру­са. А по су­ти это все тот же круг­лый лес. Рос­сия мо­жет и долж­на иг­рать аб­со­лют­но ли­ди­ру­ю­щую роль в лес­ном биз­не­се. Не фин­ны, не шве­ды, а имен­но Рос­сия. – А на Даль­нем Во­сто­ке у вас есть ин­те­ре­сы по стро­и­тель­ству ЦБК? – Сей­час про­дви­га­ет­ся идея со­зда­ния ле­со­про­мыш­лен­но­го кла­сте­ра на Даль­нем Во­сто­ке. Там бы­ли ин­ве­сти­ро­ва­ны до­ста­точ­но боль­шие день­ги в ле­со­про­мыш­лен­ный ком­плекс «Ар­ка­им», ко­то­рый по­ка не за­пу­щен, и там есть пробле­ма с до­ступ­но­стью ка­че­ствен­но­го сы­рья. Ка­че­ствен­но­го сы­рья там недо­ста­точ­но. До­став­ка его ту­да обой­дет­ся до­ро­го. По­это­му на­сколь­ко оправ­дан ЦБК на Даль­нем Во­сто­ке, слож­но ска­зать. А в Крас­но­яр­ске оправ­дан. Там есть боль­шая ле­со­се­ка. Ее мы при­об­ре­ли, ко­гда Ле­со­си­бир­ский ЛДК ин­те­гри­ро­ва­ли в «Се­ге­жу». – Кон­до­пож­ский ЦБК в Ка­ре­лии не со­би­ра­е­тесь по­ку­пать?

– Эту воз­мож­ность рас­смат­ри­ва­ем, но там по­ка мно­го во­про­сов.

ПЕ­РЕ­ДО­ВЫЕ АК­ТИ­ВЫ

– Что ка­са­ет­ся «Дет­ско­го ми­ра» или МТС. Ви­ди­те ли точ­ки ро­ста для се­бя? Или же это по­ка ди­ви­ден­ды, а по­том про­да­вать? – «Дет­ский мир» про­дол­жа­ет ак­тив­но рас­ти. Ме­недж­мент бьет все ам­би­ци­оз­ные це­ли, ко­то­рые мы им по­ста­ви­ли. И мы ви­дим пер­спек­ти­ву ро­ста, мы оста­ем­ся в кон­троль­ном па­ке­те и по­ка не хо­тим вы­хо­дить. Мы мо­жем еще за­ра­бо­тать на этом ак­ти­ве. Но и он не яв­ля­ет­ся свя­щен­ной ко­ро­вой. Мы же по­сто­ян­но ба­лан­си­ру­ем меж­ду дол­гом, но­вы­ми ин­ве­сти­ци­я­ми в за­ви­си­мо­сти от фи­нан­со­вой стра­те­гии: ка­кие у нас есть ин­ве­сти­ци­он­ные воз­мож­но­сти, сколь­ко де­нег мы хо­тим при­вле­кать. Ес­ли мы ви­дим го­раз­до боль­ший по­тен­ци­ал ро­ста – на­при­мер, пять про­ек­тов, ко­то­рые при­но­сят 25% IRR, –и у нас не хва­та­ет на них де­нег, то мы на­чи­на­ем ду­мать, а что из то­го, что есть ме­нее эф­фек­тив­но­го, мы мо­жем про­дать, что­бы пе­ре­ло­жить день­ги.

С МТС немно­го дру­гая ис­то­рия. – А это свя­щен­ная ко­ро­ва?

– В ка­ком-то смыс­ле да. Но ведь ни­кто не мо­жет ска­зать, что бу­дет с те­ле­ко­мом в гло­баль­ном плане. По­ка раз­да­ют­ся го­ло­са, что те­ле­ком до­стиг сво­е­го пи­ка и что ста­но­вит­ся commodity. Ни EBITDA, ни сто­и­мость биз­не­са не бу­дут рас­ти, и на­до вы­хо­дить. Дру­гие го­во­рят, что те­ле­ком на­хо­дит­ся в по­ис­ке, и бы­ло уже несколь­ко волн, ко­гда те­ле­ком до­сти­гал пи­ка и за­ми­рал. По­том под­ни­ма­лась но­вая вол­на. Сей­час го­во­рят, что но­вый тренд – это ин­тер­нет ве­щей, ко­гда во всех пред­ме­тах по­все­днев­но­го оби­хо­да бу­дут встро­е­ны simкар­ты. Фо­то­ап­па­рат бу­дет об­щать­ся с те­ле­фо­ном, с ма­ши­ной, с вы­клю­ча­те­лем све­та, с хо­ло­диль­ни­ком. Ко­ли­че­ство де­вай­сов на од­но­го че­ло­ве­ка мо­жет вы­рас­ти экс­по­нен­ци­аль­но, и это ста­нет драй­ве­ром ро­ста. МТС по­ка что по ито­гам I квар­та­ла бьет все са­мые оп­ти­ми­стич­ные про­гно­зы. У нас эф­фек­тив­ный биз­нес, хо­ро­шая ко­ман­да управ­лен­цев. Мы со­хра­ня­ем ли­дер­ские по­зи­ции, биз­нес ге­не­ри­ру­ет мно­го кэ­ша, ди­ви­денд­ную до­ход­ность для нас. – Не счи­та­е­те ли, что за­кон Яро­вой под­ко­сит рос­сий­ский те­ле­ком? – Мы яв­ля­ем­ся сто­рон­ни­ка­ми здра­во­го смыс­ла, на­хо­дим­ся в дис­кус­сии. По­ка ра­но де­лать ка­кие-то вы­во­ды. – До 2014 г. 40% вы­руч­ки при­но­си­ла МТС, 60% – «Баш­нефть». На­шли за­ме­ну этим 60%? – По ито­гам 2016 г. 40% кон­со­ли­ди­ро­ван­ной вы­руч­ки – это непуб­лич­ные ак­ти­вы плюс «Дет­ский мир». На­ша стра­те­гия на­прав­ле­на на то, что­бы до­лю МТС опу­стить ни­же 50%, ко­неч­но, за счет ро­ста этих биз­не­сов.

Мы хо­ро­шо по­ра­бо­та­ли над ди­вер­си­фи­ка­ци­ей. В 2011 г. эти ак­ти­вы в сум­ме да­ва­ли ми­нус с точ­ки зре­ния EBITDA. Сей­час эти биз­не­сы и по от­дель­но­сти да­ют плюс. – Ко­гда до­ля МТС опу­стит­ся ни­же 50%?

– Мы на­де­ем­ся это­го до­бить­ся в те­че­ние трех лет и по­сле­до­ва­тель­но идем к это­му. Мы вы­рас­ти­ли прак­ти­че­ски с ну­ля несколь­ко биз­не­сов, о ко­то­рых три го­да на­зад еще ни­кто не слы­шал. Да­же имен та­ких не бы­ло. Из биз­не­сов, ко­то­рые де­нег не при­но­си­ли и не име­ли ро­ста, мы вы­хо­ди­ли и за­ме­ня­ли их на те, ко­то­рые бу­дут рас­ти.-

АН­ДРЕЙ ГОРДЕЕВ / ВЕДОМОСТИ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.