О бра­тьях, чу­жих и сво­их

Вы­шла кни­га ста­тей о ки­не­ма­то­гра­фе Алек­сея Ба­ла­ба­но­ва, в ко­то­рой его филь­мы пред­ста­ют по­чти го­го­лев­ски­ми зер­ка­ла­ми но­вей­шей рус­ской ис­то­рии

Vedomosti.Piter - - КУЛЬТУРА - Сер­гей Сдоб­нов ДЛЯ ВЕДОМОСТЕЙ БАЛАБАНОВ. ПЕРЕКРЕСТКИ. ПО МАТЕРИАЛАМ ПЕР­ВЫХ БАЛАБАНОВСКИХ ЧТЕНИЙ / СОСТ. А. АРТАМОНОВ, В. СТЕПАНОВ. СПБ: СЕАНС, 2017

Перекрестки» – сбор­ник ма­те­ри­а­лов по ито­гам пер­вых Балабановских чтений, ор­га­ни­зо­ван­ных в Санкт­Пе­тер­бур­ге и Москве жур­на­лом «Сеанс» в 2015 г. Один из до­клад­чи­ков, ки­но­кри­тик Хе­сус Па­ла­сиос, счи­та­ет ре­жис­се­ра вест­ни­ком но­во­го рус­ско­го ну­а­ра, от­ме­чая глав­ную чер­ту ге­роя «Бра­та» и дру­га Ба­ла­ба­но­ва Сер­гея Бод­ро­ва – «врож­ден­ное чув­ство добра и зла».

Ба­ла­ба­нов­ские ге­рои су­ще­ству­ют в мо­но­хром­ной ре­аль­но­сти, где мед­лен­но раз­ла­га­ет­ся со­вет­ское про­шлое, а на отрав­лен­ной поч­ве по­яв­ля­ет­ся еще не осо­знав­шая се­бя Рос­сия. Это ме­та­фи­зи­че­ское из­ме­ре­ние под­ме­ча­ет фи­ло­лог Да­рья Езе­ро­ва, опи­сы­вая связь ра­бо­че­го ме­то­да ре­жис­се­ра и пси­хо­ло­ги­че­ско­го ре­а­лиз­ма До­сто­ев­ско­го, скре­щен­но­го с фан­та­сти­че­ским ми­ром Мар­ке­са. О ме­нее из­вест­ной ана­ло­гии с якут­ской про­зой Вац­ла­ва Се­ро­шев­ско­го на­по­ми­на­ют фи­ло­ло­ги Алек­сей Во­стри­ков и Еле­на Гра­че­ва.

В сбор­ни­ке осо­бое вни­ма­ние уде­ля­ет­ся био­гра­фии Алек­сея Ок­тяб­ри­но­ви­ча, опуб­ли­ко­ва­на часть его днев­ни­ков. Ки­но­кри­тик Ан­дрей Пла­хов ви­дит в фи­гу­ре Ба­ла­ба­но­ва по­след­не­го мо­дер­ни­ста, ушед­ше­го от нас, «ко­гда эпо­ха «без ис­то­рии», эпо­ха ло­каль­ных со­бы­тий за­кон­чи­лась».

Жур­на­лист Юрий Са­пры­кин ана­ли­зи­ру­ет ба­ла­ба­нов­скую ре­флек­сию на­ци­о­наль­ной раз­об­щен­но­сти, воз­ник­шей как ре­ак­ция на се­рьез­ные ис­то­ри­че­ские со­бы­тия – рас­пре­де­ле­ние вла­сти в 1990х, вто­рую че­чен­скую вой­ну. По сло­вам Са­пры­ки­на, это «от­вет на неяв­ный, но хо­ро­шо ощу­ти­мый за­прос на но­вую кол­лек­тив­ную иден­тич­ность, раз­ме­же­ва­ние с те­ми или ины­ми чу­жи­ми», ко­ми­че­ский об­раз ко­то­рых Балабанов со­зда­ет в «Жмур­ках». Кри­тик Ан­тон До­лин пре­па­ри­ру­ет этот ки­но­мост, опи­сы­вая, как «из без­за­ко­ния, кро­ви, кош­ма­ра и гро­тес­ка 1990-х ор­га­ни­че­ским и есте­ствен­ным об­ра­зом вы­рос­ли те са­мые ну­ле­вые», эпо­ха, ко­гда «убий­цы в кра­си­вых ко­стю­мах си­дят в ка­би­не­тах».

От пер­во­го де­ся­ти­ле­тия но­вой Рос­сии кро­ме уже ми­фи­че­ско­го ужа­са оста­ет­ся по­все­днев­ная исто­рия со сво­и­ми ку­рье­за­ми. На­при­мер, профессор Джон Мак­кей, рас­смат­ри­вая ки­но­ин­ду­стрию 1990–2000-х, об­ра­зы ре­жис­се­ров и зри­те­лей, на­по­ми­на­ет о ку­стар­но­сти ран­не­го пост­со­вет­ско­го ки­не­ма­то­гра­фа: кас­со­вая лен­та «Брат» сня­та на плен­ку «Ко­дак», остав­шу­ю­ся по­сле экра­ни­за­ции «Ан­ны Ка­ре­ни­ной» Бер­нар­дом Ро­узом.

По­яв­ле­ние «Пе­ре­крест­ков» и пуб­лич­ное об­суж­де­ние на­сле­дия Ба­ла­ба­но­ва, не столь об­лас­кан­но­го пре­ми­я­ми, как Алек­сандр Со­ку­ров или Ан­дрей Звя­гин­цев, – диа­лог с но­вым об­ще­ством, по­ко­ле­ни­я­ми, вы­хо­дя­щи­ми на пло­ща­ди и ули­цы. Ки­не­ма­то­граф Ба­ла­ба­но­ва те­перь вос­при­ни­ма­ет­ся как ге­не­а­ло­гия се­го­дняш­не­го об­ра­за зла без добра: веч­но ви­но­ва­тая Аме­ри­ка проч­но обос­но­ва­лась в ин­фор­ма­ци­он­ной по­вест­ке фе­де­раль­ных ка­на­лов, а ино­стран­ных аген­тов, чу­жих, мо­гут най­ти в каж­дом из нас.-

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.