Те­атр при­ма­дон­ны

Ан­на Нет­реб­ко три­ум­фаль­но вы­сту­пи­ла в опе­ре «Аи­да» на Зальц­бург­ском фе­сти­ва­ле. В спек­так­ле, ко­то­рый по­ста­ви­ла Ши­рин Не­шат, егип­тяне ста­ли ев­ро­пей­ца­ми, эфи­о­пы – бе­жен­ца­ми

Vedomosti.Piter - - КУЛЬТУРА - Гю­ля­ра Са­дых-за­де ДЛЯ ВЕ­ДО­МО­СТЕЙ ЗАЛЬЦБУРГ

Аи­да» Джу­зеп­пе Вер­ди с уча­сти­ем Ан­ны Нет­реб­ко при­влек­ла в Зальцбург мас­су фа­на­тов опе­ры со все­го ми­ра, в том чис­ле из Рос­сии. По об­ще­му мне­нию Нет­реб­ко се­год­ня – при­ма­дон­на ас­со­лю­та. И рос­сий­ская пе­ви­ца вы­сту­пи­ла без пре­уве­ли­че­ния как пра­вя­щая ко­ро­ле­ва, на ко­то­рой дер­жал­ся спек­такль, хоть по ро­ли она – эфи­оп­ская ра­бы­ня. Бле­стя­щий де­бют Нет­реб­ко в слож­ней­шей пар­тии труд­но пе­ре­оце­нить. Это бы­ло что-то вы­да­ю­ще­е­ся – мощ­ное, необъ­ят­но­го объ­е­ма и ви­таль­ной си­лы со­пра­но на­сквозь про­би­ва­ло пол­но­вес­ное, яр­кое tutti ор­кест­ра и хо­ра Вен­ских фи­лар­мо­ни­ков в фи­на­ле вто­ро­го ак­та. А ведь сце­на три­ум­фаль­но­го ше­ствия – это как раз тот осе­лок, на ко­то­ром про­ве­ря­ют­ся го­ло­са всех Аид ми­ра: бу­дет их слыш­но или нет.

Но да­же это не глав­ное: у Ан­ны Нет­реб­ко есть в ар­се­на­ле еще и по­тря­са­ю­щее, тон­чай­шее пи­а­но. В фи­наль­ном ду­эте с Ра­да­ме­сом – звон­ким, гиб­ким как бла­го­род­ный кли­нок те­но­ром Фран­че­ско Ме­ли – на по­ро­ге смер­ти, ко­гда влюб­лен­ным от­кры­ва­ют­ся небе­са и слы­шит­ся пе­ние ан­ге­лов, Нет­реб­ко вы­да­ет та­кой неж­но­сти и чи­сто­ты звук, что это ка­жет­ся неве­ро­ят­ным.

Спек­такль с са­мо­го на­ча­ла по­зи­ци­о­ни­ро­вал­ся ру­ко­вод­ством фе­сти­ва­ля как глав­ная сен­са­ция опер­ной про­грам­мы. По­до­гре­ва­ло ин­те­рес к пред­сто­я­щей пре­мье­ре и то об­сто­я­тель­ство, что в ка­че­стве по­ста­нов­щи­ка бы­ла при­гла­ше­на Ши­рин Не­шат.

Ле­ген­дар­ная иран­ская жен­щи­на с ев­ро­пей­ским бэк­гра­ун­дом пе­ре­про­бо­ва­ла се­бя по­чти во всех ви­дах и жан­рах ви­зу­аль­ных ис­кусств, от фо­то­гра­фии до ви­део­ин­стал­ля­ций и пол­но­цен­но­го ху­до­же­ствен­но­го ки­но. Глав­ная те­ма твор­че­ства Не­шат – ре­флек­сия на те­му жен­ско­го, ши­ре – на те­му мен­таль­ных и куль­тур­ных раз­ли­чий За­па­да и Во­сто­ка. Те­ма эта по­ис­ти­не без­гра­нич­на и необъ­ят­на – она не ис­чер­па­ет­ся ни­ко­гда.

По­нят­но, что в сло­жив­шем­ся на се­год­ня куль­тур­но-по­ли­ти­че­ском ланд­шаф­те Ев­ро­пы Ши­рин Не­шат бо­лее чем вос­тре­бо­ван­ная фи­гу­ра. Она жи­вое сви­де­тель­ство ев­ро­пей­ской то­ле­рант­но­сти, от­кры­то­сти ху­до­же­ствен­ным ин­тен­ци­ям, ко­то­рые весь­ма су­ще­ствен­но кор­рек­ти­ру­ют ев­ро­пей­скую кар­ти­ну ми­ра. В этом смыс­ле вы­бор Не­шат на по­ста­нов­ку «Аи­ды» – ори­ен­таль­ной опе­ры, неко­гда на­пи­сан­ной Вер­ди по за­ка­зу спе­ци­аль­но для тор­жеств в честь от­кры­тия Су­эц­ко­го ка­на­ла, – на пер­вый взгляд мо­жет по­ка­зать­ся при­цель­но точ­ным. Ин­ди­ка­то­ры от­но­ше­ний «свой – чу­жой», по­ло­же­ние жен­щи­ны и ее за­ви­си­мость от се­мьи и окру­же­ния, сво­бо­да и несво­бо­да, вой­ны на Во­сто­ке, про­ти­во­сто­я­ние ци­ви­ли­за­ций – обо всем этом Не­шат по­ста­ра­лась вы­ска­зать­ся.

И что же? При бли­жай­шем рас­смот­ре­нии спек­такль Ши­рин Не­шат и ее ко­ман­ды – сце­но­гра­фа Кри­сти­а­на Шмид­та и ху­дож­ни­цы по ко­стю­мам Та­тья­ны ван Валь­сум – ока­зал­ся ти­пич­ным «кон­цер­том в ко­стю­мах». Ого­во­рим­ся, что ко­стю­мы бы­ли очень кра­си­вые: се­ро­си­нее оде­я­ние Ан­ны Нет­реб­ко спо­ри­ло сво­им неброс­ким изя­ще­ством

с яр­ки­ми пла­тья­ми Ека­те­ри­ны Се­мен­чук – Ам­не­рис: дочь фа­ра­о­на в каж­дой сцене по­яв­ля­лась в но­вом (по цве­ту, но не по фа­со­ну) на­ря­де: жел­тый цвет сме­нял­ся на глу­бо­кий си­ний и зве­ня­щий крас­ный в сцене про­во­дов Ра­да­ме­са на вой­ну. Но­чью в храм, что­бы по­мо­лить­ся пе­ред сва­дьбой, Ам­не­рис при­шла уже в бе­лом оде­я­нии неве­сты – и сме­ни­ла сва­деб­ный на­ряд на тра­ур­ный в сцене су­ди­ли­ща и каз­ни Ра­да­ме­са.

Что же ка­са­ет­ся соб­ствен­но спек­так­ля, то каж­дая сце­на бы­ла ре­ше­на под­черк­ну­то ста­ту­ар­но и ста­тич­но; са­мы­ми бес­по­мощ­ны­ми в смыс­ле ре­жис­су­ры вы­гля­де­ли мас­со­вые сце­ны, ко­то­рые имен­но в «Аи­де» – так на­зы­ва­е­мой боль­шой опе­ре с обя­за­тель­ным ба­ле­том и эф­фект­ны­ми ше­стви­я­ми – так важ­ны.

Исто­рия, в об­щем-то, обыч­ная: ре­жис­сер-де­бю­тант, ни­ко­гда ра­нее не стал­ки­вав­ший­ся с опе­рой, Не­шат не со­вла­да­ла с про­цесс уальн остью в му­зы­ке. Ве­ли­ко­леп­ный дра­ма­тизм, ко­то­рый бур­лит в про­ти­во­сто­я­нии с опер ниц–Аи­ды­иАм не рис, ока­зал­ся про ар­ти­кул ир о ван вя­ло. Жи­вее про­шла сце­на Аи­ды с Амо­на­сро: жо­ви­аль­ный и тем­пе­ра­мент­ный Лю­ка Сал­си в ро­ли эфи­оп­ско­го ца­ря-ин­ког­ни­то ока­зал­ся до­стой­ным парт­не­ром Нет­реб­ко в ее неисто­вой дра­ма­ти­че­ской иг­ре: на­кал кон­флик­та в этой сцене за­шка­ли­вал – но ис­клю­чи­тель­но бла­го­да­ря уме­нию са­мой Нет­реб­ко при­ду­мы­вать и раз­ра­ба­ты­вать аб­рис ро­ли и ре­льеф­но по­да­вать ха­рак­тер сво­ей ге­ро­и­ни. Са­ма же Не­шат, по­хо­же, не чув­ству­ет при­ро­ду те­ат­раль­но­го: сце­ни­че­ское дви­же­ние, по­ни­ма­е­мое как че­ре­да вза­и­мо­свя­зан­ных им­пуль­сов, ей чуж­до. По­это­му спек­такль вы­стро­ил­ся как се­рия мо­мен­таль­ных стоп­кад­ров; каж­дая кар­тин­ка хо­ро­ша и кра­си­ва са­ма по се­бе – по про­пор­ци­ям, по цве­там, по ком­по­зи­ции. Но жи­вых ха­рак­те­ров в этой кар­тин­ке не преду­смот­ре­но: ак­те­ры­пев­цы для нее – цве­то­вые пят­на, ко­то­рые из­да­ют зву­ки. Фир­мен­ные ви­део­ин­стал­ля­ции Не­шат – тол­па су­мрач­ных во­сточ­ных жен­щин, свя­щен­ни­ки с пыш­ны­ми бо­ро­да­ми до­бав­ля­ют некий смыс­ло­вой кон­тра­пункт к про­ис­хо­дя­ще­му на сцене, но оживить спек­такль не мо­гут.

Кон­та­ми­на­ция ев­ро­пей­ских и ближ­не­во­сточ­ных мо­ти­вов в ко­стю­мах Та­тья­ны ван Валь­сум, по мыс­ли Ши­рин Не­шат, долж­на под­черк­нуть раз­де­ле­ние: по од­ну сто­ро­ну – ра­фи­ни­ро­ван­ные егип­тяне, в спек­так­ле – ев­ро­пей­цы. По дру­гую – уни­жен­ные вра­ги-эфи­о­пы, ко­то­рые вы­гля­дят как бе­жен­цы с Ближ­не­го Во­сто­ка. Ре­жис­сер­ское ре­ше­ние все­мер­но под­дер­жа­но сце­но­гра­фи­ей Кри­сти­а­на Шмид­та: две сим­мет­рич­ные бе­лые кон­струк­ции го­дят­ся для то­го, что­бы кра­си­во рас­са­дить или рас­ста­вить на сту­пе­нях хор: спра­ва – ду­хов­ная власть во гла­ве с Рам­фи­сом (глу­бо­чай­ший и мяг­чай­ший бас Дмит­рия Бе­ло­сель­ско­го), сле­ва – фа­ра­он (Ро­бер­то Та­лья­ви­ни) в зо­ло­той ко­роне и ман­тии со­вер­шен­но ев­ро­пей­ско­го кроя и его гвар­дия – вся по­го­лов­но в фес­ках и бе­лых во­сточ­ных сюр­ту­ках.

По­жа­луй, един­ствен­ным участ­ни­ком спек­так­ля, ко­то­рый вы­иг­рал от ре­жис­сер­ско­го ре­ше­ния Не­шат, ока­зал­ся ди­ри­жер Рик­кар­до Му­ти. Как на его взгляд – так все хо­ро­шо: со­ли­сты сто­ят на аван­сцене и не от­вле­ка­ют­ся на вся­кие глу­пые ре­жис­сер­ские при­дум­ки; хор хо­ро­шо ви­дит жест ди­ри­же­ра – по­то­му что стоит вы­со­ко. Му­ти трак­то­вал зна­ме­ни­тую опе­ру Вер­ди аб­со­лют­но ка­но­нич­но: где на­до – под­бав­лял жа­ру и чи­сто ита­льян­ской бой­ко­сти. Бод­ро взви­ва­лись куль­ми­на­ции, гре­мел ли­ку­ю­щим мар­шем ор­кестр. Од­на­ко впе­чат­ле­ние со­зда­ва­лось та­кое, буд­то Му­ти чи­та­ет пар­ти­ту­ру как бы вполгла­за, че­рес­чур уве­рен­но, слиш­ком по­ла­га­ясь на свой опыт и ма­стер­ство, – а это все­гда гро­зит ру­ти­ной. Ин­тер­пре­та­ци­он­ных от­кры­тий в «Аи­де» не слу­чи­лось, и это ста­вит под со­мне­ние гран­ди­оз­ный опер­ный про­ект Зальц­бург­ско­го фе­сти­ва­ля. В та­ком сце­ни­че­ском кон­тек­сте пев­цы рас­те­ря­лись – и по­те­ря­лись; ис­клю­че­ние со­ста­ви­ла толь­ко Ан­на Нет­реб­ко. Спев Аи­ду, она утвер­ди­ла свое ме­сто в ис­то­рии опе­ры.-

/ SALZBURGER FESTSPIELE / MONIKA RITTERSHAUS

Ан­на Нет­реб­ко в за­глав­ной пар­тии ста­ла несрав­нен­ной ге­ро­и­ней зальц­бург­ской «Аи­ды»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.