«ПО­СЛЕ ЧЕР­НО­БЫ­ЛЯ НА­ШИ ХЛОП­ЦЫ УСТА­НО­ВИ­ЛИ РЕ­КОРД ПО ОБ­ЛУ­ЧЕ­НИЮ»

Argumenty I Fakty (Ukraine) - - ЗАКРЫТИЕ ЧАЭС РАСТЯНЕТСЯ НА 50 ЛЕТ -

РАЗНОЦВЕТНОЕ ЗА­РЕ­ВО

- Я рань­ше ра­бо­тал на ЧАЭС свар­щи­ком - по­ни­мал, что там и чем чре­ва­та ра­ди­а­ция, - вспо­ми­на­ет Петровский. - По­ка подъ­ез­жа­ли к ЧАЭС, уви­дел, что на 4 бло­ке кры­ши уже нет, над ним разноцветное за­ре­во и из него во­всю хле­щет во­да.

- Ка­кой-то по­жар­ный из При­пя­ти стал мыть ру­ки этой во­дой. Я ему го­во­рю: «Ба­тя, ты что де­ла­ешь? У те­бя же зав­тра ко­жа с рук сле­зет вме­сте с мя­сом…» - вспо­ми­на­ет А. Петровский.

По­ка Вла­ди­мир Пра­вик со сво­ей груп­пой во­шли внутрь ре­ак­то­ра, по­сту­пил при­каз сме­нить ре­бят на кры­ше - 70 м вверх по лест­ни­це.

- Где-то на вы­со­те 30 мет­ров мы с Ива­ном Шаври­ем встре- ти­ли ре­бят, ко­то­рые уже спус­ка­лись вниз, на­хва­та­лись до­зы, их силь­но рва­ло. На от­мет­ке 71 метр мы ми­нут 40 ту­ши­ли, а по­том вдруг у ме­ня про­па­ло зре­ние. Се­кунд на 40, во­об­ще. За­тем зре­ние вер­ну­лось, но мне это вре­мя веч­но­стью по­ка­за­лось. Мы ста­ли спус­кать­ся и тут уже нас с Ва­ней скру­ти­ло, мы на­ча­ли рвать.

По­стра­дав­ших по­жар­ных экс­трен­но уво­зи­ли в боль­ни­цу в При­пять.

- Там я уви­дел и ко­ман­ди­ра Пра­ви­ка. Он вы­шел на­встре­чу, весь опух­ший. Но улыб­нул­ся и ска­зал: «О, и ты то­же здесь». Даль­ше ни­че­го не пом­ню - за­пом­нил толь­ко, как мне сра­зу две ка­пель­ни­цы в обе ру­ки по­ста­ви­ли.

Че­рез сут­ки по­жар­ных до­ста­ви­ли в Киев, а от­ту­да дву­мя са­мо­ле­та­ми - в Моск­ву.

- Нам по­том рас­ска­за­ли, что стю­ар­дес­сы, ко­то­рые нас со­про­вож­да­ли в са­мо­ле­тах, все умер­ли, а са­ми са­мо­ле­ты разо­бра­ли и за­ко­па­ли.

СТРА­ХА НЕ БЫ­ЛО

Са­мое тя­же­лое боль­нич­ное вос­по­ми­на­ние - смерть в боль­ни­це хо­ро­ше­го дру­га Вик­то­ра Ло­па­тю­ка.

- Мы с Ви­тей дав­но дру­жи­ли, с дет­ства. Он был мо­им со­се­дом, ра­бо­тал на ЧАЭС ин­же­не­ром. Ле­жа­ли в од­ной па­ла­те - за­тем у Ви­ти по­яви­лись чер­ные пят­на под гла­за­ми. Боль­шие та­кие, страш­ные - его пе­ре­ве­ли от нас в от­дель­ную па­ла­ту, а че­рез несколь­ко дней он умер. Он мне еще про­щаль­ное пись­мо пе­ре­дал - для же­ны и ма­мы. По­том Ви­тю дол­го об­ви­ня­ли - ведь это он пе­ре­кры­вал тру­бу с во­до­ро­дом на стан­ции. За­тем оправ­да­ли и да­же на­гра­ди­ли ор­де­ном Ле­ни­на - ока­за­лось, он все пра­виль­но сде­лал, ко­гда тру­бу пе­ре­крыл…

Алек­сандр Петровский при­зна­ет­ся - 30 лет на­зад, 26 ап­ре­ля, стра­ха не бы­ло, на­вер­ное, из-за мо­ло­до­сти. Бо­ять­ся на­чал уже в боль­ни­це - ко­гда вы­па­ли во­ло­сы, ста­ли ло­пать­ся со­су­ды, а каж­дую ночь уми­рал кто-то из то­ва­ри­щей.

- Страш­но бы­ло за­сы­пать, - взды­ха­ет Петровский. - Но еще страш­нее бы­ло, ко­гда сре­ди но­чи по ко­ри­до­ру ка­ти­ли боль­нич­ную ка­тал­ку - зна­чит, ко­го-то из на­ших уже не ста­ло.

…Сей­час Алек­сандр в тре­тий раз же­нат. Жи­вет в Ир­пене под Ки­е­вом - как и мно­гие му­ча­ет­ся со здо­ро­вьем.

«До Чер­но­бы­ля смер­тель­ной счи­та­лась до­за в 400 рент­ген. По­сле взры­ва на ЧАЭС ока­за­лось, что лю­ди мо­гут вы­жи­вать с до­зой и в 700 рент­ген», - го­во­рит Алек­сандр Петровский, ко­то­рый 30 лет на­зад был млад­шим сер­жан­том в ка­рау­ле Вла­ди­ми­ра Пра­ви­ка.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.