РУСЛАН КО­ЦА­БА:

Руслан Ко­ца­ба - о войне, СИЗО и Укра­ине, ска­ты­ва­ю­щей­ся к дик­та­ту­ре.

Argumenty I Fakty (Ukraine) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Еле­на ГОРДЕЕВА

«Страна ска­ты­ва­ет­ся к дик­та­ту­ре»

14 июля Апел­ля­ци­он­ный суд Ива­но-Фран­ков­ской об­ла­сти пол­но­стью оправ­дал жур­на­ли­ста Русла­на Ко­ца­бу, по­ста­но­вив от­пу­стить его из за­ла су­да по­сле 524 дней тю­рем­но­го за­клю­че­ния. Руслан оказался в тюрь­ме по ста­тье «пре­пят­ство­ва­ние де­я­тель­но­сти ВСУ» за то, что вы­ло­жил в Ин­тер­не­те ви­део­ро­лик-об­ра­ще­ние к пре­зи­ден­ту, в ко­то­ром на­звал вой­ну на во­сто­ке стра­ны бра­то­убий­ствен­ной, при­звав от­ка­зы­вать­ся от мо­би­ли­за­ции. За вре­мя, про­ве­ден­ное в ка­ме­ре СИЗО, Руслан успел стать ин­стру­мен­том про­па­ган­ды, «се­па­ра­ти­стом», на­ци­о­на­ли­стом, по­ли­ти­че­ским за­клю­чен­ным. Так или ина­че, но де­ло Ко­ца­бы ста­ло пер­вым пре­це­ден­том в Укра­ине, ко­гда че­ло­век ед­ва не сел в тюрь­му за соб­ствен­ные взгля­ды.

«АДЕКВАТНИК»

- Руслан, чем за­ни­ма­е­тесь сей­час, по­сле вы­хо­да из СИЗО?

- Пол­но­стью по­свя­тил свое вре­мя се­мье - все-та­ки де­ти и су­пру­га про­ве­ли столь­ко вре­ме­ни без ме­ня. По­ли­ти­че­ски я сей­час не ак­тив­ни­чаю, хо­тя о том, что про­шло ми­мо ме­ня, я пы­та­юсь узнать из Ин­тер­не­та. Се­го­дня вот хо­дил в суд - мне чи­та­ли ре­ше­ние Апел­ля­ци­он­но­го су­да. Так­же пы­та­юсь вер­нуть се­бе бы­лую фор­му - в тюрь­ме я ма­ло дви­гал­ся. По­это­му взял­ся за ве­ло­си­пед. Хо­дил на ры­нок, что­бы ку­пить ре­зи­ну, - и про­сто не узнал свой го­род. Лю­ди хо­дят с опу­щен­ны­ми вниз го­ло­ва­ми, все в де­прес­сии. Со мной мно­гие здо­ро­ва­ют­ся, говорят, что ве­ри­ли в мое осво­бож­де­ние. Я, признать­ся, удив­лен, по­то­му что сам в это не ве­рил. А в об­щем не мог не за­ме­тить - страна вер­ну­лась в со­вет­чи­ну. Зна­ко­мые говорят ше­по­том, один пред­ло­жил даже отой­ти, по­то­му что у нас в цен­тре го­ро­да сто­ят веб­ка­ме­ры. Два го­да на­зад та­ко­го не бы­ло - это про­сто ка­кой-то пси­хоз. Страна ска­ты­ва­ет­ся к дик­та­ту­ре и я по­че­му-то вспом­нил ста­рую пес­ню, ко­то­рая на­зы­ва­ет­ся «Без­на­де­га.ру»

- Вы уже ду­ма­ли, чем зай­ме­тесь на сво­бо­де? На­деж­да Са­вчен­ко, на­при­мер, еще в ка­ме­ре ста­ла де­пу­та­том. Вы не ду­ма­ли идти в по­ли­ти­ку?

- Не ду­мал. По­ли­ти­ка - это ка­кой-то мо­мент, нуж­ны день­ги, по­пу­ляр­ность, нуж­но под­дер­жи­вать эту по­пу­ляр­ность лю­бы­ми спо­со­ба­ми, рвать­ся к ко­ры­ту. А для ме­ня глав­ное то, что у ме­ня внутри. Бу­ду, на­вер­ное, ис­кать еди­но­мыш­лен­ни­ков, ведь страна ка­тит­ся в про­пасть. Я смот­рю, что тво­рит­ся: тут мы мо­лим­ся и во­ю­ем, здесь уже тор­гу­ем с те­ми же людь­ми, в Вер­хов­ной Раде ка­кие-то неадек­ват­ные лю­ди си­дят…

Хо­те­лось бы и даль­ше быть жур­на­ли­стом, но я по­ни­маю, что и вер­нуть­ся сей­час ту­да бу­дет тя­же­ло. Не все го­то­вы вос­при­нять

ме­ня и мою по­зи­цию. На­де Са­вчен­ко хо­те­лось бы пе­ре­дать от­дель­ный привет от за­клю­чен­ных из Ива­но-Фран­ков­ско­го СИЗО - все­го их бо­лее 500 че­ло­век - за ее за­кон, со­глас­но ко­то­ро­му за­клю­чен­ные в СИЗО си­дят день за два. Кста­ти, как че­ло­век от­ту­да, от­ме­чу - там очень мно­го неви­нов­ных лю­дей на­хо­дит­ся, и ве­ли­ко чис­ло тех, ко­то­рые за до­зу под­пи­сы­ва­ют ка­кие-то «мен­тов­ские ви­ся­ки»…

- Ва­ши по­ли­ти­че­ские взгля­ды из­ме­ни­лись? Сей­час нас мод­но де­лить на «ват­ни­ков» и «вы­ши­ват­ни­ков». К ка­ко­му ла­ге­рю вы се­бя от­но­си­те?

- Се­бя от­но­шу к «адек­ват­ни­кам» - их, я смот­рю, боль­ше ста­ло, чем рань­ше. Го­ре вос­пи­ты­ва­ет. Ко­неч­но, вос­пи­ты­ва­ет хо­ро­шо доб­ро, но го­ре то­же мо­жет мно­го­му на­учить. Я убе­дил­ся, что наши ли­де­ры ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к власти не име­ют. У них од­но на уме - хап­нуть и убе­жать, а пе­ред вы­бо­ра­ми обя­за­тель­но на­го­во­рить то­го, что от те­бя хо­тят услы­шать. По взгля­дам я сей­час боль­ше ск­ло­ня­юсь к ли­бе­ра­лиз­му ав­стра­лий­ско­го ти­па. В Австралии бла­го­да­ря то­му, что ми­гра­ци­он­ную по­ли­ти­ку осу­ществ­ля­ли вдум­чи­во, нет сей­час про­блем с ра­ди­ка­лиз­мом в от­ли­чие от Ев­ро­пы.

«ЭТО ГРАЖ­ДАН­СКАЯ ВОЙ­НА»

- Вы бы вы­шли на Май­дан еще раз?

- Я под­дер­жи­ваю Май­дан как фор­му про­те­ста. Это не агрес­сив­ная фор­ма, эта­кое граж­дан­ское со­про­тив­ле­ние. Но Май­дан, ко­то­рый об­слу­жи­ва­ет биз­нес на­ших олигархов, дис­кре­ди­ти­ру­ет сам се­бя. Я не ве­рю, что бу­дет еще один Май­дан. У лю­дей сей­час нет оп­ти­миз­ма, за­то есть зло­ба. Ненависть и все это пре­вра­ща­ет на­ше го­су­дар­ство в что-то страш­ное. У нас боль­шие непри­ят­но­сти…

- По по­во­ду ва­ше­го ви­део­об­ра­ще­ния - как во­об­ще при­шла та­кая идея? - В тот день, ко­гда я его за­пи­сал, про­сто все так со­шлось и сов­па­ло - что я не мог по-дру­го­му. До это­го я видел вой­ну соб­ствен­ны­ми гла­за­ми, в те дни, как раз вы­шел указ - уве­ли­чить при­зыв­ной возраст до 60 лет и брать даже тех, кто имеет тро­их де­тей. Нега­тив­ный опыт у ме­ня был - я видел вой­ну, видел, как ар­мия осво­бож­да­ет го­род за городом я ведь пеш­ком там хо­дил, один, мог сни­мать, что хо­чу, без цен­зу­ры, мог го­во­рить с людь­ми с раз­ных сто­рон. То есть я видел две сто­ро­ны вой­ны. То­гда уже я про­сек, что на войне про­сто зарабатывают. Я очень хо­тел это до­не­сти до лю­дей. У ме­ня на это бы­ло не про­сто мо­раль­ное пра­во, это бы­ла моя обя­зан­ность. Это бы­ла граж­дан­ская вой­на, и суд под­твер­дил, что я был прав. По­то­му что ме­ня оправ­да­ли. Са­мое ин­те­рес­ное, что ко­гда ме­ня толь­ко посадили, мое видео на­бра­ло 17 ты­сяч про­смот­ров. А за­тем «бла­го­да­ря» та­ко­му пи­а­ру СБУ - уже пол­мил­ли­о­на. Сде­ла­ли пи­ар тем, что ме­ня взя­ли без ни­ка­ких до­ка­за­тельств - та­ки­ми дей­стви­я­ми они за­ста­ви­ли вме­сто ме­ня го­во­рить мое видео.

- Пом­ни­те свои эмо­ции? Бы­ли ли го­то­вы к то­му, что в один пре­крас­ный день к вам при­дут?

- К та­ко­му невоз­мож­но быть го­то­вым. Но свои чув­ства я пом­ню - ме­ня охва­ти­ло чув­ство очень силь­ной неспра­вед­ли­во­сти, ко­гда со мной так по­сту­пи­ли. Пом­ню, как за­ско­чи­ли в од­но­ком­нат­ную квар­ти­ру де­ся­ток лю­дей, пом­ню, как тряс­лись ру­ки у че­ло­ве­ка, ко­то­рый мне за­чи­ты­вал санк­ции на обыск и арест - это был боль­шой ре­зо­нанс. Мне ска­за­ли, что я вто­рой че­ло­век в об­ла­сти, ко­то­рый идет по та­кой ста­тье «Го­су­дар­ствен­ная из­ме­на». До ме­ня был еще ка­кой-то вы­со­ко­по­став­лен­ный во­ен­ный в 70-х го­дах, за ко­то­рым сле­ди­ли два го­да, что­бы взять по этой ста­тье. То есть это бы­ло еще при Со­вет­ском Со­ю­зе. И тут вдруг я. У ме­ня даже но­мер де­ла 0000002 в уго­лов­ном про­из­вод­стве… На са­мом де­ле, у ме­ня нет слов, что­бы опи­сать, что чув­ству­ет за­ко­но­по­слуш­ный 50-лет­ний граж­да­нин, ко­то­рый оказался в клет­ке сре­ди убийц и на­силь­ни­ков. От­ча­я­ние.

В СИЗО

- В СИЗО вы ду­ма­ли над сво­и­ми по­ступ­ка­ми? Не хо­те­ли ли из­ме­нить свои взгля­ды, толь­ко бы это за­кон­чи­лось?

- Ме­нять взгля­ды - это не мой формат. Ка­кая раз­ни­ца где быть за прав­ду - на во­ле или в тюрь­ме. Я прекрасно знал, что си­сте­ма по­про­бу­ет ме­ня сло­мать. Даже ко­гда я услы­шал при­го­вор Апел­ля­ци­он­но­го су­да, то пер­вым де­лом спро­сил у судьи: «Это все? Ме­ня боль­ше не бу­дут тро­гать?» Все рас­сме­я­лись. Да, ме­ня вы­пу­сти­ли, а что по­ме­ня­лось в стране? Вой­на ведь про­дол­жа­ет­ся, в стране ру­и­на, лю­ди эми­гри­ру­ют. Все про­дол­жа­ет­ся… - Вы счи­та­е­те се­бя по­ли­ти­че­ским за­клю­чен­ным?

- Од­но­знач­но счи­таю, хо­тя это и не совсем вер­но. Ко­гда в стране ме­ня­ет­ся ре­жим и од­ни по­ли­ти­ки, ко­то­рые при­шли к власти, на­чи­на­ют са­жать дру­гих по­ли­ти­ков, бо­ясь кон­ку­рен­ции ли­бо из мести, - это по­ли­ти­че­ские за­клю­чен­ные. То есть они си­дят за по­ли­ти­ку. Amnesty International вве­ло та­кое по­ня­тие, как «уз­ник со­ве­сти» - это боль­ше под­хо­дит мне. Я же за сво­бо­ду сло­ва и за мир­ные при­зы­вы по­стра­дал, а не за по­ли­ти­ку. Ну и немнож­ко счи­таю се­бя зе­ком, по­то­му что ес­ли год от­си­дел там, все равно что по­лу­чил еще од­но выс­шее об­ра­зо­ва­ние - эта­кий тю­рем­ный, жи­тей­ский уни­вер­си­тет.

- Чья идея бы­ла на­нять для за­щи­ты оди­оз­ную Та­тья­ну Мон­тян?

- Моя идея. Мы по­зна­ко­ми­лись с Та­ней во вре­мя Май­да­на - хо­тя наши взгля­ды бы­ли раз­ны­ми и мы ча­сто спо­ри­ли. Она мне то­гда ска­за­ла, что ес­ли ме­ня по­са­дят, она при­дет на по­мощь. И она при­е­ха­ла и не взя­ла с ме­ня ни ко­пей­ки. Она классная жен­щи­на, хоть и вспыль­чи­вая. И с ме­ня сня­ли ста­тью «Го­су­дар­ствен­ная из­ме­на» толь­ко по­сле то­го, как Та­ня ска­за­ла су­дье, что он бу­дет ви­сеть за но­ги в Му­ка­чев­ском зам­ке.

«ЛЮБ­ЛЮ УКРА­И­НУ»

- Вы на­зва­ли се­бя «адек­ват­ни­ком». Не ду­ма­ли, что та­ких лю­дей хватает в Укра­ине и им нужен свой ли­дер?

- Про­бле­ма этих лю­дей в том, что они не хо­тят идти во власть, на то они и «адек­ват­ни­ки». Что­бы идти во власть, нужен ре­сурс, а по­ря­доч­ные лю­ди ре­сур­сов не име­ют. Все от незре­ло­сти об­ще­ства, ко­то­рое пой­дет луч­ше за греч­кой, чем за ум­ным че­ло­ве­ком. - Каким ви­ди­те даль­ше путь раз­ви­тия стра­ны?

- Я не по­ни­маю, ку­да мы ка­тим­ся, и мне не хо­те­лось бы раз­гла­голь­ство­вать, что­бы на­до мной сме­я­лись, как над На­дей Са­вчен­ко. Но я все­гда при­зы­вал бо­роть­ся с «гав­ни­чан­ством» и «ра­гу­лиз­мом». Вы­не­си­те му­сор в ур­ну, не бро­сай­те оку­рок из ок­на, усту­пи­те ме­сто ба­буш­ке в транс­пор­те, не ха­ми­те - я это все­гда го­во­рил. - Вы лю­би­те Укра­и­ну?

- Ко­неч­но, люб­лю. Все, что я де­лал и де­лаю - я де­лаю из-за любви к сво­ей стране, я хо­чу что­бы здесь жи­ли мои де­ти. Я не хо­чу ни­ку­да эми­гри­ро­вать на чуж­би­ну, но ес­ли это бу­дет про­дол­жать­ся, ви­жу, что при­дет­ся. И си­сте­ма эта ме­ня не сло­ма­ла. На дан­ном эта­пе я чув­ствую свой мо­раль­ный долг - дать на­деж­ду осталь­ным за­клю­чен­ным, тем, кто си­дит, так же, как и я - ни за что. Од­на жен­щи­на, со­труд­ни­ца су­да, мне ска­за­ла, что я пер­вый за 17 лет ее ра­бо­ты - ко­му был вы­не­сен оправ­да­тель­ный при­го­вор за тяж­кое пре­ступ­ле­ние. Я от­ве­тил: вы же зна­е­те, что ми­ли­ция у нас про­даж­ная, про­ку­ра­ту­ра у нас про­даж­ная, на­ло­го­вая у нас про­даж­ная, что ж вы за суд та­кой, ко­то­рый су­дит лю­дей, а они не име­ют шан­са уже осво­бо­дить­ся.

- Юрий Лу­цен­ко хо­чет по­дать кас­са­цию по ва­ше­му де­лу. Вас бу­дет за­щи­щать Та­тья­на Мон­тян?

- Ду­маю, что да - Та­ня уже на­ча­ла пи­сать в Ев­ро­пей­ский суд по пра­вам че­ло­ве­ка. В мо­ем де­ле речь идет не толь­ко о неза­кон­ном со­дер­жа­нии под стра­жей и фаль­си­фи­ка­ции до­ка­за­тельств, здесь речь идет о ку­че слу­жеб­ных пре­ступ­ле­ний. Мне по­мог Бог, и я бу­ду даль­ше бо­роть­ся, пока смо­гу ше­ве­лить хо­тя бы од­ним паль­цем. С другой сто­ро­ны ка­ки­ми ком­пен­са­ци­я­ми мож­но ком­пен­си­ро­вать 524 дня в клет­ке, де­тям от­ца, жене му­жа? Ме­ня раз­да­ви­ли, как жу­ка. Я ни­ко­му не же­лаю зла, но все-та­ки мы идем в Ев­ро­пу и пер­вый при­знак ев­ро­пей­ско­го че­ло­ве­ка - ува­жать друг друга. По­верь­те, я та­кой ужас ис­пы­тал в СИЗО от ста­рин­ных со­вет­ских ин­струк­ций, со­глас­но ко­то­рым за­клю­чен­но­му нель­зя пе­ре­дать сыр, яй­ца, нель­зя но­сить ре­мень, нель­зя иметь ча­сы. Ко­гда-ни­будь у нас бу­дет ев­ро­пей­ская инструкция и к за­клю­чен­ным бу­дут от­но­сить­ся по-дру­го­му - я в это ве­рю.

Руслан Ко­ца­ба удив­ля­ет­ся сво­е­му осво­бож­де­нию и тут же утвер­жда­ет, что страна ска­ты­ва­ет­ся к дик­та­ту­ре.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.