В ПО­ИС­КАХ ТЕПЛА

Александр Ост­ров­ский во­е­вал с цен­зу­рой и по­мо­гал кре­стья­нам.

Argumenty I Fakty (Ukraine) - - ОЛЬГА СУМСКАЯ ОТПРАЗДНОВАЛА 50-ЛЕТИЕ - Кон­стан­тин КУД­РЯ­ШОВ

130 ЛЕТ НА­ЗАД, В 1886 Г., В МЕТРИЧЕСКОЙ КНИ­ГЕ ПОГОСТА БЕРЕЖКИ, ЧТО В КИНЕШЕМСКОМ УЕЗДЕ КОСТРОМСКОЙ ГУ­БЕР­НИИ, ПО­ЯВИ­ЛАСЬ ЗА­ПИСЬ: «ИЮНЯ 2-ГО (14-ГО ПО НО­ВО­МУ СТИЛЮ) ОТ РАЗРЫВА СЕРД­ЦА ПОМЕР ПОМЕЩИК УСАДЬБЫ ЩЕЛЫКОВО, ГУБЕРНСКИЙ СЕК­РЕ­ТАРЬ 63 ЛЕТ». НАД МОГИЛОЙ ПО­СТА­ВИ­ЛИ ПРО­СТОЙ ДЕРЕВЯННЫЙ КРЕСТ С НАДПИСЬЮ: «АЛЕКСАНДР НИ­КО­ЛА­Е­ВИЧ ОСТ­РОВ­СКИЙ».

Лю­бая эн­цик­ло­пе­ди­че­ская ста­тья об Алек­сан­дре Ост­ров­ском обя­за­тель­но бу­дет со­дер­жать утвер­жде­ние: «С него на­чал­ся рус­ский те­атр в со­вре­мен­ном его по­ни­ма­нии». Это чистая прав­да. Но зна­чи­тель­ная часть лю­дей, при­шед­ших то­гда проститься с Ост­ров­ским, вос­при­ни­ма­ла это­го че­ло­ве­ка ина­че: «Ма­лень­кий был, а по­хо­ро­ны ба­ри­на пом­ню. От до­ма до церк­ви нес­ли его на ру­ках кре­стьяне. Дед мой нес крыш­ку гро­ба, а я, ухва­тив­шись за край его ру­ба­хи, шел ря­дом… Вер­нул­ся я с де­дом до­мой, он и го­во­рит мне: «Вот, Вась­ка, помни, как му­жик сво­е­го за­ступ­ни­ка в по- след­ний путь про­во­дил».

БЕДНЫЙ БОГАЧ

Эти сло­ва про му­жиц­ко­го за­ступ­ни­ка, при­над­ле­жа­щие кре­стья­ни­ну Ва­си­лию Ко­жа­ки­ну, как-то не очень со­че­та­ют­ся с по­ня­ти­я­ми «помещик» и «ба­рин». От­ча­сти так оно и есть. Име­ние Щелыково, где про­вел по­след­ние дни «ба­рин», бы­ло при­об­ре­те­но не са­мим Алек­сан­дром, а его млад­шим бра­том Ми­ха­и­лом. Ха­рак­тер­ный мо­мент: Ми­ха­ил, бу­дучи се­на­то­ром, чле­ном Гос­со­ве­та, а впо­след­ствии да­же ми­ни­стром ка­зен­ных иму­ществ, смог ку­пить эту весь­ма скром­ную усадь­бу толь­ко в кре­дит. Два бра­та. Один - го­су­дар­ствен­ный де­я­тель нема­лень­ко­го ка­либ­ра, дру­гой - ве­ду­щий дра­ма­тург со­вре­мен­но­сти. И вдруг та­кой кон­фуз. Вы­хо­дит, Ост­ров­ский неваж­ный был пи­са­тель, раз де­нег не хва­та­ло?

Пер­вая его пье­са, «Банк­рот», по­том «Свои лю­ди - со­чтем­ся», по­сле пуб­ли­ка­ции в жур­на­ле «Моск­ви­тя­нин» под­ня­ла чис­ло его под­пис­чи­ков бо­лее чем вдвое - с 500 до 1100 че­ло­век. Есть и дру­гая ста­ти­сти­ка. В пе­ри­од с 1853-го по 1872-й пье­сы Ост­ров­ско­го толь­ко на офи­ци­аль­ной сцене ста­ви­ли 766 раз. Ди­рек­ция им­пе­ра­тор­ских те­ат­ров по­лу­чи­ла со спек­так­лей Ост­ров­ско­го 2 млн руб­лей до­хо­да.

А о три­ум­фе Ост­ров­ско­го в це­лом го­во­рит один за­нят­ный факт. Имя Ла­ри­са в пра­во­слав­ных свят­цах при­сут­ство­ва­ло, од­на­ко про­зя­ба­ло где-то на за­двор­ках. Но вот Ост­ров­ский пи­шет свою «Бес­при­дан­ни­цу», глав­ную ге­ро­и­ню зо­вут Ла­ри­са Огу­да­ло­ва - и вне­зап­но это имя ста­но­вит­ся в Рос­сии од­ним из са­мых по­пу­ляр­ных. Прав­да, про­изо­шло это лишь спу­стя 10 лет по­сле смер­ти ав­то­ра, ко­гда к пье­се при­шел на­сто­я­щий боль­шой успех.

«ИГ­РАТЬ ЗА­ПРЕ­ТИТЬ»

При жиз­ни же си­ту­а­ция скла­ды­ва­лась так, что иные про­из­ве­де­ния Ост­ров­ско­го мог­ли не дой­ти до зри­те­ля в виде не то что го­то­во­го спек­так­ля, но да­же в виде «по­лу­фаб­ри­ка­та» - на­пе­ча­тан­ной в жур­на­ле пье­сы.

Ис­то­рия на­ча­лась с уже упо­мя­ну­то­го «Банк­ро­та». Жур­нал «Моск­ви­тя­нин» все­та­ки су­мел опуб­ли­ко­вать пье­су, хо­тя мне­ние цен­зо­ра бы­ло со­кру­ша­ю­щим: «Все дей­ству­ю­щие ли­ца - отъ­яв­лен­ные мер­зав­цы, раз­го­во­ры гряз­ны, пье­са обид­на для рус­ско­го ку­пе­че­ства». Но к сцене ее не до­пу­стил сам им­пе­ра­тор Ни­ко­лай I: «Пе­ча­та­но на­прас­но. Иг­рать же за­пре­тить».

Цен­зур­ные при­клю­че­ния пьес Ост­ров­ско­го в «Рос­сии, ко­то­рую мы по­те­ря­ли» са­ми по се­бе до­стой­ны те­ат­раль­но­го во­пло­ще­ния. Прав­да, неиз­вест­но, в ка­ком жан­ре. Ска­жем, в пье­се «Вос­пи­тан­ни­ца» на­шли «вред­ное на­прав­ле­ние в от­но­ше­нии бла­го­род­ных чувств дво­рян­ства». Но вне­зап­но на­чаль­ни­ком III от­де­ле­ния, ве­дав­ше­го по­ли­ти­че­ским сыском и цен­зу­рой, стал Иван Ан­нен­ков. Он-то и ска­зал сво­е­му род­но­му бра­ту, пи­са­те­лю Пав­лу Ан­нен­ко­ву: «При­сы­лай мне пье­сы, ко­то­рые со­чтешь нуж­ны­ми, я их раз­ре­шу». «Вос­пи­тан­ни­ца» слу­чай­но по­па­ла в эту об­щую ку­чу. Очень по­хо­же на плу­тов­скую ко­ме­дию.

С ис­то­ри­че­ской дра­мой «Козь­ма Ми­нин» де­ла шли как в клас­си­че­ском фар­се. Власть сме­ни­лась - на пре­сто­ле царь-ре­фор­ма­тор Александр II. В воз­ду­хе за­пах­ло по­слаб­ле­ни­я­ми. И вер­но: ми­нистр на­род­но­го про­све­ще­ния Александр Го­лов­нин при­знал дра­му пре­вос­ход­ной. Им­пе­ра­тор по­жа­ло­вал ав­то­ру брил­ли­ан­то­вый пер­стень «за бла­го­род­ные пат­ри­о­ти­че­ские чув­ства». Но вот вер­дикт III от­де­ле­ния: «По­ста­нов­ка вред­на и несвое­вре­мен­на».

Пье­са «До­ход­ное ме­сто», на­вер­ное, по­би­ла все ре­кор­ды. С ней бы­ло все в по­ряд­ке. Ее раз­ре­ши­ли и пе­ча­тать, и ста­вить на сцене. Уже бы­ли про­да­ны би­ле­ты. Но на­ка­нуне пре­мье­ры ее за­пре­тил цен­зур­ный ко­ми­тет. Да­же без объ­яс­не­ния при­чин. Это уже те­атр аб­сур­да. Как в по­доб­ных усло­ви­ях жи­лось дра­ма­тур­гу? Вот его соб­ствен­ные сло­ва: «На празд­ни­ки иной раз не мо­гу поз­во­лить ку­пить се­мье кон­фек­тов и сла­до­стей. Имея чет­ве­рых де­тей, это непро­сти­тель­но». Ак­тер Кон­стан­тин За­гор­ский как-то за­стал «рус­ско­го Шекс­пи­ра» за стран­ным за­ня­ти­ем - он ре­зал ма­те­рию и при­го­ва­ри­вал: «Вот здесь в ша­гу на­до вы­нуть». Ока­зы­ва­ет­ся, кро­ил пан­та­лон­чи­ки для ма­лень­ко­го сы­на - за­ка­зать го­то­вые бы­ло для него до­ро­го. Дру­гой на его ме­сте по­пы­тал­ся бы из­влечь вы­го­ду из все­го - и преж­де все­го из кре­стьян, ко­то­рые жи­ли близ его усадьбы. А он поз­во­лял им ру­бить свои ле­са и ко­сить за­лив­ные лу­га. Ко­гда Ост­ров­ско­му ука­за­ли на то, что пре­ста­ре­лых ло­ша­дей из хо­зяй­ства мож­но вы­год­но про­дать жи­во­де­рам, от­ка­зал­ся: «Пусть до­жи­ва­ют так». Рья­но ис­пол­нял свои обя­зан­но­сти глас­но­го зем­ско­го со­бра­ния (по-ны­неш­не­му - де­пу­та­та) - вы­хло­по­тал в Пе­тер­бур­ге для ки­не­шем­цев де­ше­вый пас­са­жир­ский пе­ре­воз че­рез Вол­гу…

Два са­мых из­вест­ных изоб­ра­же­ния Ост­ров­ско­го - порт­рет ки­сти Ва­си­лия Пе­ро­ва и па­мят­ник у Ма­ло­го те­ат­ра ра­бо­ты скуль­пто­ра Ни­ко­лая Ан­дре­ева. И там и там дра­ма­тург пред­ста­ет пе­ред нами в теп­лом ха­ла­те с ме­хо­вой ото­роч­кой. Это нес­про­ста. «Ни­че­го теп­ло­го у ме­ня нет», - жа­ло­вал­ся мо­ло­дой еще Ост­ров­ский ис­то­ри­ку Ми­ха­и­лу По­го­ди­ну. «На но­вой квар­ти­ре хо­чу при­ко­пить тепла» - это сло­ва уже по­жив­ше­го пи­са­те­ля. Ко­неч­но, речь не о гра­ду­сах вы­ше ну­ля, а о дру­гом. О том, о чем го­во­ри­ла гор­нич­ная Ост­ров­ских, Ан­на Смир­но­ва: «Теп­ло с ним бы­ло. Встре­чал всех с ра­до­стью, а ко­то­рым и по­мо­гал. И все от ду­ши, с доб­рым сло­вом».

ПРО­ИЗ­ВЕ­ДЕ­НИЯ ОСТРОВСКО− ГО ЭКРАНИЗИРОВАЛИСЬ 40 РАЗ. 5 ПЕР­ВЫХ ЭКРАНИЗАЦИЙ БЫ­ЛО СНЯ­ТО ЕЩЕ ДО РЕ­ВО­ЛЮ­ЦИИ.

Фо­то РИА Но­во­сти

«Теп­ло бы­ло с ним», - го­во­ри­ли дру­зья про Алек­сандра Ост­ров­ско­го.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.