АН­ДРЕЙ ГУБИН: «ПО­СТО­ЯН­НО ТЕРП­ЛЮ БОЛЬ»

Ан­дрей Губин, ав­тор пе­сен «Маль­чик-бро­дя­га», «Зи­ма-хо­ло­да», - о жизни по­сле славы

Argumenty I Fakty (Ukraine) - - Первая страница - Вла­ди­мир ПОЛУПАНОВ

ОН ПО­ТРА­ТИЛ ГОД ЖИЗНИ И 50 ТЫ­СЯЧ ДОЛ­ЛА­РОВ НА ОБ­СЛЕ­ДО­ВА­НИЯ. НО ВРА­ЧИ ТАК И НЕ ПО­СТА­ВИ­ЛИ ЕМУ ДИ­А­ГНОЗ.

В ин­тер­вью «АиФ» Ан­дрей Губин от­кро­вен­но рас­ска­зал, по­че­му он пе­ре­стал вы­сту­пать.

«ГОД ЛЕ­ЖАЛ ДО­МА»

- Ан­дрей, в ка­кой мо­мент ты ре­шил ис­чез­нуть с эст­рад­но­го небо­скло­на?

- Ни­ку­да я не ис­че­зал. В 29 лет, ко­гда я еще ак­тив­но вы­сту­пал, у ме­ня по­яви­лись раз­ные бо­ляч­ки. Они ко­пи­лись, ко­пи­лись... И в ка­кой-то мо­мент так стрель­ну­ло, что просто невоз­мож­но ста­ло вы­хо­дить на сце­ну. Как муж­чи­ны обыч­но ре­а­ги­ру­ют, ко­гда за­бо­ле­ва­ют? А, зав­тра прой­дет! Я по­до­ждал неде­лю, ме­сяц - не про­хо­дит. И че­рез 3 ме­ся­ца не про­шло. В го­ло­ве что-то тре­щит, хру­стит, че­лю­стью дви­гать, рот от­крыть боль­но. Год хо­дил по раз­ным вра­чам, ме­ня кор­ми­ли вся­ки­ми пре­па­ра­та­ми - все без тол­ку, ни­че­го не по­мо­га­ет. Год ле­жал до­ма, книж­ки чи­тал. Вы­хо­дил толь­ко в ма­га­зин. По­том ста­ло скуч­но ле­жать. Ку­пил ве­ло­си­пед, стал ка­тать­ся. Луч­ше ста­ло. Чем больше дви­га­юсь, тем луч­ше се­бя чув­ствую. Схе­ма мо­е­го ле­че­ния се­год­ня очень про­стая: ста­ра­юсь по­сте­пен­но на­ра­щи­вать на­груз­ки.

- По­сле че­го это у те­бя на­ча­лось? Был ка­кой-то удар или пси­хо­трав­ма?

- Та­ко­го, что­бы мне мор­ду на­би­ли, не бы­ло, ко­неч­но. Человеческий ор­га­низм - это еди­ная си­сте­ма. На­ча­лось со спи­ны. А ес­ли где-то в спине за­жа­то, то по­сте­пен­но лим­фо­уз­лы на­чи­на­ют ра­бо­тать ху­же, лим­фы стре­ля­ют в шею, ре­зо­на­то­ры ра­бо­та­ют ху­же. У ме­ня и спи­на бо­лит, и ле­вая ру­ка с тру­дом под­ни­ма­ет­ся уже не­сколь­ко лет (по­че­му я и не во­жу ма­ши­ну), и ли­цо. По­то­му я не пою се­год­ня. И фи­ло­соф­ски к это­му от­но­шусь: ви­ди­мо, нужно бы­ло мне по­жить та­кой жиз­нью. Вот и жи­ву. - А вра­чи ка­кой ди­а­гноз те­бе по­ста­ви­ли?

- Я по­тра­тил на вра­чей год жизни и по­ряд­ка 50 ты­сяч дол­ла­ров. Мне ска­за­ли, что по­зво­ноч­ник у ме­ня в хо­ро­шем со­сто­я­нии, про­во­ди­мость нер­вов хо­ро­шая, моз­ги у ме­ня в по­ряд­ке и т. д. Я об­сле­до­вал­ся и в Гер­ма­нии, и в Из­ра­и­ле, и в Рос­сии, по­чти все цен­траль­ные нев­ро­ло­ги­че­ские кли­ни­ки про­шел, пси­хи­ат­ров, пси­хо­те­ра­пев­тов. И от всех по­лу­чил справ­ки, что у ме­ня все в по­ряд­ке. Но при этом у ме­ня все бо­лит. Я по­ду­мал, что на­до мной при­ка­лы­ва­ют­ся. - Ты жи­вешь на обез­бо­ли­ва­ю­щих?

- Нет. Просто терп­лю. - По сцене ску­ча­ешь?

- Я без сце­ны лег­ко мо­гу об­хо­дить­ся. Мне и се­год­ня пред­ла­га­ют вы­сту­пить то тут, то там. И день­ги вро­де бы нор­маль­ные да­ют. Но за­чем по­зо­рить­ся? Пусть луч­ше об­раз Ан­дрея Гу­би­на оста­нет­ся чи­стым и неза­пят­нан­ным. А я уж как-ни­будь про­жи­ву. В край­нем слу­чае квар­ти­ру в Москве про­дам.

- Те­бе уда­лось заработать до­ста­точ­но де­нег, что­бы жить без нуж­ды?

- Нет. Я ни­ко­гда не был бо­га­тым че­ло­ве­ком. Рань­ше бы­ло хорошо - чер­ный нал. За­пла­ти­ли те­бе день­ги в ру­ки - ты по­шел и их по­тра­тил. Хо­тя я мно­го не тра­тил. Ста­рал­ся от­кла­ды­вать. Скла­ды­вал, скла­ды­вал ку­пил квар­ти­ру в Москве. Сей­час, ко­неч­но, артисты гораздо больше за­ра­ба­ты­ва­ют. Но ты не по­ду­май, что я жа­лу­юсь. Жи­ву до­стой­но, хо­тя и не ши­кую. Каж­дый год про­во­жу за границей 4-5 ме­ся­цев. - И чем ты там за­ни­ма­ешь­ся?

- Спор­том. По­то­му что ес­ли не за­ни­ма­юсь спор­том, то до­воль­но быст­ро на­чи­наю се­бя чув­ство­вать ху­же. Я жи­ву толь­ко по­то­му, что дви­га­юсь. Рань­ше у ме­ня бы­ли му­зы­ка, де­вуш­ки и спорт, а те­перь толь­ко спорт. С жен­щи­на­ми я по­чти не об­ща­юсь. - По­че­му?

- Мне ка­жет­ся, они со мной во­ю­ют. Каж­дый са­мец хо­чет нра­вить­ся сам­кам. Ко­гда са­мец нра­вит­ся боль­шо­му ко­ли­че­ству са­мок, он ис­пы­ты­ва­ет ка­кую-то до­лю счастья. Но, ес­ли это про­дол­жа­ет­ся дол­го, уже хо­чет­ся ка­ко­го-то спо­кой­ствия.

- То есть по ис­те­рии, ко­то­рую устра­и­ва­ли фа­нат­ки на тво­их кон­цер­тах, ты не но­сталь­ги­ру­ешь?

- Нет. На кон­цер­тах ис­те­рия, а по­том го­во­ришь фа­нат­ке: «Пой­дем, мо­жет, по­сле кон­цер­та по­ту­су­ем?» А она: «Нет, я не мо­гу. Мне до­мой на­до». Вся ис­те­рия на этом за­кан­чи­ва­ет­ся. Луч­ше бы мень­ше ис­те­рии, а больше конкретики. (Сме­ет­ся.) - Те­бе 43 го­да. По­че­му у те­бя так и не по­яви­лась семья?

- В 24 го­да я встре­чал­ся с Лю­сей (Лю­ся Ко­бев­ко, участ­ни­ца груп­пы «Ка­ра­мель­ки». - Ред.). Я ее до­воль­но силь­но любил. Хо­ро­шая бы­ла де­вуш­ка, но бес­тол­ко­вая. И мы рас­ста­лись че­рез пол­то­ра го­да с ру­га­нью и ссо­ра­ми. Год-пол­то­ра я от­хо­дил от этой люб­ви. Сра­зу влю­бить­ся по­сле та­ко­го рас­ста­ва­ния нор­маль­ный че­ло­век не мо­жет. Дол­го не мог влю­бить­ся. Не мо­гу - и все. В 29 лет я стал опять об­ра­щать вни­ма­ние на де­ву­шек. Вро­де от­пу­сти­ло го­тов влюб­лять­ся. И заболел так силь­но, что ста­ло опять не до женщин. Хо­тя я по сво­ей при­ро­де се­мья­нин. Но, ко­гда на­ча­лись про­бле­мы со здо­ро­вьем, толь­ко и ду­ма­ешь о том, как вы­гре­сти.

«КАК Я МО­ГУ ПИСАТЬ, ЕС­ЛИ ДУ­МАЮ ТОЛЬ­КО О ТОМ, КАК СО­ХРА­НИТЬ СВОЮ ШКУ­РУ?»

«Я НЕ БЫЛ СЧАСТ­ЛИВ»

- Ты рас­ска­зы­вал, что ез­дил как-то в Во­ро­неж и Ро­стов-наДо­ну на об­ще­ствен­ном транс­пор­те. Это бы­ла попытка по­смот­реть на стра­ну не из ок­на до­ро­го­го ав­то­мо­би­ля? - Да, я дав­но меч­тал про­ехать­ся на двух­этаж­ном по­ез­де. Пря­мо бы­ло та­кое дет­ское же­ла­ние. Из Во­ро­не­жа в Ро­стов я до­е­хал на вто­ром эта­же на си­дя­чем ме­сте. А по­том хо­дил по го­ро­ду, смот­рел, что про­ис­хо­дит во­круг. Так до Со­чи до­брал­ся. На­зем­ным транс­пор­том. Са­мо­ле­том неин­те­рес­но. На ав­то­бу­се про­ехал­ся вме­сте с обыч­ны­ми людь­ми. Рань­ше я в ла­рек за си­га­ре­та­ми не мог вый­ти - все узна­ва­ли. А сей­час спо­кой­но хо­жу по ма­га­зи­нам. Ме­ня ино­гда узна­ют, но ча­ще нет.

Я вспо­ми­наю свою жизнь и по­ни­маю, что счаст­лив был то­гда, ко­гда был влюб­лен. А ко­гда не был влюб­лен, но по ка­рье­ре все шло гладко, то не мо­гу ска­зать, что был счаст­лив. Я во­об­ще, к со­жа­ле­нию, был очень мало счаст­лив в жизни. Я тут дал од­но­му из те­ле­ка­на­лов ин­тер­вью, ко­то­рое со­про­вож­да­лось по­том за­кад­ро­вым тек­стом: «И то­гда у маль­чи­ка-бро­дя­ги на­ча­лась черная по­ло­са...» Это про мою бо­лезнь. И я ду­маю: «Вы там охре­не­ли?! Вы ду­ма­е­те, до это­го у ме­ня бы­ла бе­лая по­ло­са?» Не бы­ло ее у ме­ня. Она то­же бы­ла черная. - Все вре­мя черная? По­че­му?

- По­то­му что быть ар­ти­стом - очень тяжелая и нерв­ная ра­бо­та. Хе­ра­чишь и хе­ра­чишь. А счастья ни­ка­ко­го. Бе­лая по­ло­са у ме­ня бы­ла с 6 до 8 лет. И по­том, ко­гда я с Ли­зой по­зна­ко­мил­ся, у ме­ня бы­ла па­ру ме­ся­цев бе­лая по­ло­са. И по­том еще пол­то­ра го­да, ко­гда у нас с Лю­сей бы­ли от­но­ше­ния. Вот и все мои бе­лые по­ло­сы. Ко­гда мы пе­ре­еха­ли в Моск­ву, нас мен­ты го­ня­ли и отец ме­ня ру­гал всю до­ро­гу.

«МО­ЖЕТ, Я СЛА­БЫЙ?»

- Отец те­бя за что ру­гал? - Он все­гда на­хо­дил за что. - Был же­сто­кий?

- Просто веч­но недо­воль­ный. У нас в се­мье от­но­ше­ния бы­ли слож­ные. Но не по­то­му, что отец пло­хой или я. Отец был очень тре­бо­ва­тель­ным. Или, мо­жет, просто я сла­бый та­кой. - Не уда­рил­ся ли ты в ре­ли­гию?

- Я ве­ру­ю­щий. Но не фа­на­тич­но. С хо­руг­вя­ми, на которых на­пи­са­но: «Верь­те в Бога!», по ули­цам не хо­жу. В цер­ковь - то­же по­чти не хо­жу. Я как-то до­го­во­рил­ся, что бу­ду мыть пол в церк­ви, ко­то­рая в 100 мет­рах от до­ма в Москве. Ка­ким-то об­ще­ствен­но по­лез­ным тру­дом на­до же за­ни­мать­ся. Вот я ре­шил, что бу­ду мыть пол в хра­ме. Три ра­за в неде­лю мыл. Ни­ко­го не до­ста­вал. Это про­дол­жа­лось ме­сяц, по­ка на ме­ня ка­кая-то баб­ка не на­ора­ла и не тур­ну­ла от­ту­да. - За что? Не так мыл?

- Да. Пред­став­ля­ешь - не так мыл! Ес­ли бы она на ме­ня не на­ора­ла, я бы с удо­воль­стви­ем до сих пор хо­дил ту­да. Но я, есте­ствен­но, оби­дел­ся и ушел. Один час та­кой ра­бо­ты в мо­ем со­сто­я­нии ра­вен 10-15 ча­сам ра­бо­ты здо­ро­во­го че­ло­ве­ка. - А дру­зья у те­бя остались?

- Близ­ких дру­зей у ме­ня не бы­ло ни­ко­гда. Лю­би­мая жен­щи­на, на­вер­ное, и есть са­мый близ­кий друг. Но ее у ме­ня сей­час то­же нет. Я люб­лю женщин и го­тов им мно­гое про­щать. Ес­ли бы я их не любил, то не на­пи­сал бы та­кое количество неж­ных пе­сен. Сей­час я ни­ко­го не люб­лю, к со­жа­ле­нию. И, мне ка­жет­ся, жен­щи­ны в этом от­ча­сти ви­но­ва­ты. По­это­му и писать не мо­гу. Как я мо­гу писать о люб­ви, ко­гда ду­маю толь­ко о том, как со­хра­нить свою шку­ру?!

Фо­то ав­то­ра

Ан­дрей Губин в июне 2017 г.

Фо­то Ро­ма­на ДЕ­НИ­СО­ВА/ТАСС

Кон­церт Ан­дрея Гу­би­на 10 июля 2000 г.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.