Ан­на Че­са­нов­ская

Укра­ин­ско-фран­цуз­ская жур­на­лист­ка, пой­мав­шая на лжи ав­то­ра филь­ма о Ре­во­лю­ции до­сто­ин­ства По­ля Мо­рей­ру, о том, как ему уда­лось вы­иг­рать суд

Delovaya Stolitsa - - ОБЩЕСТВО -

Пред­по­ло­жим, что ка­кая-то про­слой­ка фран­цу­зов име­ет опре­де­лен­ное предубеж­де­ние к вы­ход­цам из Во­сточ­ной Ев­ро­пы. Не воз­ни­ка­ло ли у вас слу­чай­но ощу­ще­ния, как буд­то ра­ди фран­цуз­ско­го граж­да­ни­на вас про­ги­ба­ют как ми­гран­та-га­стар­бай­те­ра?

А.Ч. Нет. На­вер­ное, та­кое от­но­ше­ние к укра­ин­цам есть, но у ме­ня то­же фран­цуз­ское граж­дан­ство. И ес­ли по­ло­жить ру­ку на серд­це, не ду­маю, что ко мне бы­ло от­но­ше­ние как к граж­дан­ке вто­ро­го клас­са. Ду­маю, что это боль­ше от­но­ше­ние как к жур­на­ли­сту вто­ро­го клас­са. Я укра­ин­ский жур­на­лист, а в ре­ше­нии судьи бы­ло на­пи­са­но: «Ан­на Че­са­нов­ская, ко­то­рая на­зы­ва­ет се­бя жур­на­ли­стом…», по­ни­ма­е­те?

То есть? Раз­ве вы не ра­бо­та­е­те по про­фи­лю?

А.Ч. У ме­ня ди­плом жур­на­ли­ста, и я ра­бо­таю жур­на­ли­стом с 16 лет. У ме­ня нет кар­точ­ки фран­цуз­ско­го жур­на­ли­ста, но я пи­шу для ря­да укра­ин­ских из­да­ний, пуб­ли­ку­юсь на стра­ни­цах бло­гов Liberation и Huffington Post, та­к­же при­ни­ма­ла уча­стие здесь в на­пи­са­нии кни­ги о Май­дане и укра­ин­ско-рос­сий­ских от­но­ше­ни­ях.

То есть, ду­маю, здесь от­но­ше­ние бы­ло та­кое: вот, он из­вест­ный жур­на­лист, по­лу­чил на­гра­ды, сде­лал мно­го ре­пор­та­жей, а я непо­нят­но от­ку­да, непо­нят­но кто, на­вер- ное, с пред­взя­ты­ми взгля­да­ми, ско­рее все­го, про­па­ган­дист­ка (это и пы­та­лась до­ка­зать сто­ро­на об­ви­не­ния). Дей­стви­тель­но, у фран­цу­зов и у фран­цуз­ских жур­на­ли­стов в част­но­сти есть та­кое от­но­ше­ние к укра­ин­ским жур­на­ли­стам как к необъ­ек­тив­ным, ко­то­рые за­щи­ща­ют лю­бой це­ной свою точ­ку зре­ния. И я ду­маю, что на су­дью по­вли­я­ло преж­де все­го это.

По ва­ше­му мне­нию, Мо­рей­ра де­ла­ет это по идей­ным со­об­ра­же­ни­ям или из мер­кан­тиль­ных?

А.Ч. Что­бы утвер­ждать, что он име­ет фи­нан­со­вый ин­те­рес, нуж­но иметь до­ка­за­тель­ства. Их у ме­ня нет. Есть про­сто неко­то­рые на­блю­де­ния. В част­но­сти, ко­гда на экра­ны впер­вые вы­шел его фильм, это бы­ло 2 фев­ра­ля про­шло­го го­да, то на сле­ду­ю­щий же день он был до­сту­пен на YouTube с рус­ским пе­ре­во­дом. Как пе­ре­вод­чик мо­гу ска­зать, что очень непро­сто пе­ре­ве­сти 52-ми­нут­ный фильм за ночь — а он по­явил­ся на Canal+ ве­че­ром. За­тем в Москве Мо­рей­ра по­лу­чил на­гра­ду «за объ­ек­тив­ный ре­пор­таж» (речь идет о пре­мии им. Оле­ся Бу­зи­ны. — «ДС» ). На его стра­ни­це в «Фейс­бу­ке» ку­ча трол­лей, ко­то­рые его под­дер­жи­ва­ют и на­зы­ва­ют укра­ин­цев фа­ши­ста­ми. Та­кие на­блю­де­ния. Я не мо­гу утвер­ждать, что там есть ка­кие-то крем­лев­ские день­ги, про­сто кон­ста­ти­рую, что его под­дер­жи­ва­ют лю­ди имен­но та­ко­го ро­да.

Как по­лу­чи­лось, что вы с ним со­труд­ни­ча­ли?

А.Ч. Я со­труд­ни­чаю с те­ле­ви­де­ни­ем уже несколь­ко лет. И с его про­дю­сер­ской ком­па­ни­ей та­к­же. Я пе­ре­во­ди­ла до­ку­мен­таль­ные филь­мы дру­гих жур­на­ли­стов этой же ком­па­нии. Это моя ра­бо­та. По­это­му, ко­гда он мне по­зво­нил и со­об­щил, что го­то­вит фильм о «Пра­вом сек­то­ре» в Укра­ине, я ска­за­ла: да, ко­неч­но, очень хо­ро­шо, что вы взя­лись за эту те­му, по­то­му что во Фран­ции хо­дит очень мно­го про­па­ган­ды об уль­тра­пра­вых в Укра­ине, и на­до сде­лать что-то адек­ват­ное и объ­ек­тив­ное. Он не ска­зал ни­че­го та­ко­го, что мог­ло бы ме­ня на­сто­ро­жить. К то­му же на­до за­ме­тить, что я пе­ре­во­ди­ла толь­ко два ин­тер­вью — Мо­сей­чу­ка и Би­лец­ко­го из это­го филь­ма. И ко­гда я ви­де­ла эти ин­тер­вью, они бы­ли нор­маль­ные. Я да­же по­ду­мать не мог­ла, что ре­зуль­тат мо­жет быть та­ким. Тем бо­лее что Canal+ все­гда по­ка­зы­вал се­рьез­ные пе­ре­да­чи.

Мо­рей­ра этот пер­вый при­го­вор ста­нет ис­поль­зо­вать для са­мо­пи­а­ра? Сей­час во фран­цуз­ских СМИ нет пуб­ли­ка­ций, по­свя­щен­ных ва­ше­му про­цес­су. Он во­об­ще на обо­чине вни­ма­ния. А.Ч. Ему нече­го до­ка­зы­вать фран­цуз­ским СМИ, они зна­ют, кем он яв­ля­ет­ся. Это во-пер­вых. Во-вто­рых, это ско­рее в поль­зу Рос­сии. Как толь­ко рос­си­яне узна­ли о при­го­во­ре, и ви­део опуб­ли­ко­ва­ли, и фо­то­жаб ку­чу, и трол­ли сбе­жа­лись, на­де­ла­ли ро­ли­ков, в ко­то­рых по­здрав­ля­ют Мо­рей­ру с по­бе­дой, мол, ви­ди­те, бес­при­страст­ный суд ев­ро­пей­ской стра­ны при­знал его право­ту.

Ко­гда на экра­ны впер­вые вы­шел фильм Мо­рей­ры, это бы­ло 2 фев­ра­ля про­шло­го го­да, то на сле­ду­ю­щий же день он был до­сту­пен на YouTube с рус­ским пе­ре­во­дом. Как пе­ре­вод­чик мо­гу ска­зать, что очень непро­сто пе­ре­ве­сти 52-ми­нут­ный фильм за ночь — а он вы­шел на Canal+ ве­че­ром

Укра­ин­ское го­су­дар­ство вам как-то по­мо­га­ет?

А.Ч. Го­су­дар­ство не име­ет пра­ва вме­ши­вать­ся в су­деб­ный про­цесс — это и яв­ля­ет­ся за­ло­гом де­мо­кра­тии. И, ко­неч­но, я не жду воз­му­щен­ных пи­сем от МИД Укра­и­ны, но со мной свя­зы­ва­лись опре­де­лен­ные ли­ца. Я чув­ствую под­держ­ку, на­при­мер, на­ше­го по­соль­ства, и спа­си­бо всем, кто ме­ня под­дер­жи­ва­ет. Это очень важ­но — иметь тыл. Ес­ли бы де­ло ка­са­лось толь­ко ме­ня, мы с ад­во­ка­том мог­ли бы ска­зать: хо­ро­шо, я ви­но­ва­та, я боль­ше не хо­чу тра­тить день­ги, по­сколь­ку и рас­смот­ре­ние де­ла, и апел­ля­ция — это все не бес­плат­но. Мы мог­ли бы до­го­во­рить­ся с ад­во­ка­том Мо­рей­ры, что штраф для ме­ня очень боль­шой, что я мо­гу на­пи­сать ста­тью с из­ви­не­ни­я­ми, — и все на этом за­кон­чит­ся. Ес­ли бы это ка­са­лось толь­ко ме­ня, что­бы из­бе­жать фи­нан­со­вых про­блем, я мог­ла бы со­гла­сить­ся на та­кой ва­ри­ант. Но это прин­ци­пи­аль­но — это ка­са­ет­ся Укра­и­ны, ее ими­джа, то­го, как фран­цу­зы ее ви­дят. Мо­рей­ра преж­де все­го на­пал на Укра­и­ну, а не на ме­ня. По­это­му я про­сто не имею пра­ва сло­жить ру­ки. Бе­се­до­вал Алек­сей КАФТАН

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.