Укра­ден­ный Лу­ганск

«На Дон­бас­се лю­дям не да­ли воз­мож­ность по­лу­чить прав­ду о ста­лин­ских ре­прес­си­ях, что при­ве­ло к ре­ин­кар­на­ции ста­ли­низ­ма в ви­де «ЛНР» и «ДНР», — Ан­дрей ДИХТЯРЕНКО

Den (Russian) - - Подробности - Ва­лен­тин ТОРБА, «День»

Ко­гда в цен­тре сто­ли­цы об­ща­ют­ся два лу­ган­ча­ни­на, то под­со­зна­тель­но воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что жизнь у нас раз­ло­ма­лась по­по­лам. И здесь ни­че­го нет тра­ги­че­ско­го или судь­бо­нос­но­го. Про­сто вой­на про­ве­ла чер­ту, за ко­то­рой необ­хо­ди­мо бы­ло де­лать вы­во­ды. В опре­де­лен­ный мо­мент успеш­ные про­ек­ты, соб­ствен­ный биз­нес и во­об­ще пла­ны раз­би­лись о ска­лу ре­аль­но­сти ок­ку­па­ции. Лу­ган­ча­нин Ан­дрей Дихтяренко — жур­на­лист «Ра­дио Сво­бо­да», ре­дак­тор из­да­ния «Ре­аль­ная га­зе­та» — де­лит­ся с «Днем» тем, что оста­лось на бе­ре­гу про­шло­го и что мы взя­ли с со­бой на бе­рег на­шей ны­неш­ней «пе­ре­се­лен­че­ской» жиз­ни.

«ЧА­СТО СО­ЗДА­ЮТ­СЯ ОР­ГА­НИ­ЗА­ЦИИ НЕ РА­ДИ ИДЕИ, А РА­ДИ ОР­ГА­НИ­ЗА­ТО­РОВ»

— Су­ще­ству­ет шут­ка, что лу­ган­ча­нам сто­ит в Ки­е­ве со­здать свой Брай­тон. В кон­це кон­цов мог­ли бы лу­ган­чане и до­нет­чане со­здать не то что­бы аль­тер­на­ти­ву су­ще­ству­ю­щим по­ли­ти­че­ским и об­ще­ствен­ным дви­же­ни­ям, но хо­тя бы ка­че­ствен­ную ини­ци­а­ти­ву?

— Я скеп­ти­че­ски от­но­шусь к по­доб­ным ини­ци­а­ти­вам. Мно­го на­блю­даю за по­пыт­ка­ми лу­ган­чан к са­мо­ор­га­ни­за­ции. Они спо­соб­ны на это то­гда, ко­гда нуж­но от­ста­и­вать ка­кие-то свои ло­каль­ные пра­ва. Воз­ник­ла про­бле­ма — на­ча­ли объ­еди­нять­ся, вы­хо­дить на ка­кие-то ми­тин­ги. А ко­гда на­чи­на­ет­ся со­зда­ние ка­ких-то клу­бов по «ин­те­ре­сам», то ча­сто воз­ни­ка­ет по­до­зре­ние, что за эти­ми дви­же­ни­я­ми мо­гут сто­ять по­ли­ти­че­ские си­лы, ко­то­рые пре­вра­ща­ют их в тех­ни­че­ские по­ли­ти­че­ские про­ек­ты. Ча­сто со­зда­ют­ся ор­га­ни­за­ции не ра­ди идеи, а ра­ди ор­га­ни­за­то­ров. Они пы­та­ют­ся лю­дей, ко­то­рые вы­еха­ли и нуж­да­ют­ся в по­мо­щи, ор­га­ни­зо­вать, а за­тем ис­поль­зо­вать для вы­дви­же­ния в мест­ные советы. Мне бы не хо­те­лось, что­бы та­кая прак­ти­ка дли­лась и даль­ше. Нам не нуж­ны од­но­днев­ные про­ек­ты, ко­то­рых мы в по­след­нее вре­мя ви­де­ли до­ста­точ­но мно­го. Но есть и по­зи­тив­ные при­ме­ры. Пе­ре­се­лен­цы ор­га­ни­зо­вы­ва­ют­ся в до­ста­точ­но эф­фек­тив­ные во­лон­тер­ские дви­же­ния. Сле­до­ва­тель­но, я ду­маю, что це­ле­со­об­раз­ным яв­ля­ет­ся объ­еди­не­ние по про­фес­си­о­наль­но­му и це­ле­во­му при­зна­кам, а не по гео­гра­фии про­ис­хож­де­ния. Мы мо­жем как угод­но об­щать­ся друг с дру­гом, но де­ло нуж­но де­лать на ба­зе кон­крет­ных за­да­ний. Я се­бя счи­та­ю­и­мен­но та­ким укра­ин­цем, как и все осталь­ные.

— В опре­де­лен­ной сте­пе­ни это по­мог­ло нам адап­ти­ро­вать­ся в но­вых усло­ви­ях — ощу­ще­ние то­го, что мы здесь не чу­жие, мы все укра­ин­цы.

— Имен­но так. У нас все­го лишь од­на раз­ни­ца — мы пе­ре­жи­ли мо­мент ок­ку­па­ции и ма­те­ри­аль­ные по­те­ри, а дру­гие нет. В на­сто­я­щий мо­мент в на­ча­ле июля бу­дет уже три го­да, как я по­ки­нул Лу­ганск. Мы то­гда вы­пу­сти­ли по­след­ний но­мер «Ре­аль­ной га­зе­ты» и по­ня­ли, что боль­ше там оста­вать­ся не сто­ит. В тот пе­ри­од мы не бо­я­лись са­мо­сто­я­тель­но ана­ли­зи­ро­вать все, что про­ис­хо­дит. Это был уни­каль­ный мо­мент. Еще в мар­те 2014-го мы пи­са­ли о том, как нуж­но ве­сти се­бя под об­стре­ла­ми, ведь бы­ло ощу­ще­ние, что все идет к войне. То­гда в мар­те в Лу­ган­ске со­би­ра­лись и про­рос­сий­ские, и про­укра­ин­ские ми­тин­ги. То­гда мы пи­са­ли о том, что на Дон­басс «при­дет Кав­каз». Впо­след­ствии так и слу­чи­лось — по­яви­лись че­чен­ские и осе­тин­ские ба­та­льо­ны. Еще в июне 2014 го­да у нас вы­шла ста­тья под за­го­лов­ком: «Кто ста­нет лу­ган­ским Ка­ды­ро­вым?». То есть речь шла о том, кто ста­нет глав­ным се­па­ра­ти­стом, ведь ко­гда бо­е­ви­ки за­шли в Лу­ганск, бы­ло ощу­ще­ние, что по­яви­лось несколь­ко цен­тров вли­я­ния, и это долж­но бы­ло при­ве­сти к внут­рен­ней борь­бе.

— Не ка­жет­ся ли те­бе, что нам неко­то­рые тер­ми­ны про­сто на­вя­за­ли, в част­но­сти и тер­мин «се­па­ра­тизм», для то­го, что­бы за­гнать нас в мат­ри­цу убеж­де­ний, буд­то Дон­басс име­ет эле­мен­ты сво­ей субъ­ект­но­сти?

— Со­гла­ша­юсь с тем, что упо­тре­бил этот тер­мин ав­то­ма­ти­че­ски. Се­па­ра­тиз­ма на Дон­бас­се дей­стви­тель­но нет. Ин­те­рес­но то, что их не на­зы­ва­ют се­па­ра­ти­ста­ми и в за­пад­ных ме­диа, не­смот­ря на по­пыт­ку РФ про­жать имен­но этот тер­мин. Их на­зы­ва­ют rebels или russia-backed rebels, то есть те, за чьи­ми спи­на­ми сто­ят рос­си­яне. Са­мо сло­во rebels в ан­глий­ском язы­ке име­ет до­ста­точ­но нега­тив­ное со­дер­жа­ние, ко­то­рое очень труд­но пе­ре­ве­сти на наш язык. На мой взгляд, здесь мож­но го­во­рить о кол­ла­бо­ран­тах.

«ПРО­РОС­СИЙ­СКИЕ КОЛЛАБОРАНТЫ ИСПОЛНЯЮТ РОЛЬ ПОЛИЦАЕВ ВРЕ­МЕН ВТО­РОЙ МИ­РО­ВОЙ»

— Су­ще­ству­ет еще один дав­ний клас­си­че­ский тер­мин со вре­мен Вто­рой ми­ро­вой вой­ны — по­ли­цаи. То есть на­ем­ни­ки ок­ку­пан­та. В Укра­ине и Рос­сии — это бы­ли те лю­ди, ко­то­рые по­шли на слу­же­ние немец­ко­му ок­ку­пан­ту и со­вер­ша­ли пре­ступ­ле­ния про­тив сво­е­го на­ро­да.

— Это, кста­ти, очень до­сад­ная стра­ни­ца на­шей ис­то­рии. Ес­ли вспом­нить вре­ме­на Вто­рой ми­ро­вой вой­ны, то мно­гие лю­ди по­шли на сго­вор с ок­ку­пан­том и с осо­бой же­сто­ко­стью­рас­прав­ля­лись со сво­и­ми же со­се­дя­ми. Тех мо­ло­до­гвар­дей­цев ис­тя­за­ли как раз по­ли­цаи. В на­сто­я­щий мо­мент про­изо­шло фак­ти­че­ски то же са­мое. При­ме­ча­тель­ным яв­ля­ет­ся то, что на ок­ку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии ми­фы о мо­ло­до­гвар­дей­цах ста­ра­ют­ся взять на во­ору­же­ние. Но они не от­да­ют се­бе от­чет в том, что ес­ли сде­лать про­ек­ци­ю­со­вет­ско­го ми­фа о мо­ло­до­гвар­дей­цах на на­ше вре­мя, то как раз про­рос­сий­ские коллаборанты исполняют роль полицаев. На­сто­я­щие же мо­ло­до­гвар­дей­цы на той тер­ри­то­рии — это, на­при­мер, футболе фа­на­ты «За­ри». Мо­ло­дые лю­ди, ко­то­рые на свой страх и риск фо­то­гра­фи­ру­ют­ся с укра­ин­ским фла­гом на фоне лу­ган­ских из­вест­ных мест, но­чью­вы­кла­ды­ваю т эти фо­то­гра­фии в ин­ста­грам и дру­гие со­ци­аль­ные се­ти, а за­тем по­па­да­ют в под­ва­лы. В ко­неч­ном ито­ге они под­вер­га­ют­ся пыт­кам и по­лу­ча­ют ре­аль­ные сро­ки у этих полицаев и кол­ла­бо­ран­тов.

— Мы с то­бой в на­сто­я­щий мо­мент го­во­рим об ис­крив­ле­нии ин­фор­ма­ци­он­но­го по­ля, раз­ру­ше­нии си­сте­мы ко­ор­ди­нат, чем до­ста­точ­но успеш­но в опре­де­лен­ный мо­мент вос­поль­зо­ва­лась Рос­сия. Брат­ский на­род, об­щая ис­то­рия, отож­деств­ле­ние фа­ши­стов с «бан­де­ров­ца­ми», куль­ти­ва­ция ве­ли­чия Со­вет­ско­го Со­ю­за — все это про­ис­хо­ди­ло не толь­ко в со­вет­ские вре­ме­на. По­том в 90-х од­них жур­на­ли­стов ку­пи­ли и «при­ру­чи­ли», а несо­глас­ных и прин­ци­пи­аль­ных ис­тя­за­ли и уби­ва­ли. По­сле Май­да­на по­яви­лись рас­кру­чен­ные ме­диа-пер­со­на­жи и по­ли­ти­ки, ко­то­рые пре­вра­ща­ют­ся лишь в оче­ред­ных ку­кол Ка­ра­ба­са Ба­ра­ба­са. Так оли­гар­хат со­хра­ня­ет свое вли­я­ние на мне­ния на­ро­да и да­же фор­ми­ру­ет курс го­су­дар­ства.

— Я со­гла­ша­юсь с тем, что со вто­рой по­ло­ви­ны 90-х го­дов мы дей­стви­тель­но во­шли в дру­гу­ю­ис­крив­лен­ну­ю­ин­фор­ма­ци­он­ну­ю­ре­аль­ность. Но нель­зя ска­зать, что и до это­го су­ще­ство­ва­ла неза­ви­си­мая жур­на­ли­сти­ка.

— Она толь­ко на­ча­ла рож­дать­ся и уже вро­де бы на­ча­ла пол­зать пе­ред тем, как стать на но­ги, но ее мо­мен­таль­но при­ру­чи­ли. И те­перь укра­ин­ская жур­на­ли­сти­ка в свои 25 лет су­ще­ству­ет с атро­фи­ро­ван­ны­ми но­га­ми. Она так и не смог­ла са­мо­сто­я­тель­но на­чать хо­дить, стать чет­вер­той вла­стью. В ко­неч­ном ито­ге, пол­но­цен­ной по­ли­ти­ки у нас то­же нет.

— В свое вре­мя я про­во­дил рас­сле­до­ва­ние о за­хо­ро­не­нии в Лу­ган­ске на тер­ри­то­рии Су­чьей бал­ки. Это ме­сто, где в кон­це 30-х и в на­ча­ле 40-х го­дов НКВД рас­стре­ли­ва­ло лу­ган­чан. В кон­це 80-х го­дов на волне де­ста­ли­ни­за­ции, пе­ре­смот­ра ком­му­ни­сти­че­ских со­вет­ских цен­но­стей бы­ло ор­га­ни­зо­ва­но об­ще­ство «Ме­мо­ри­ал». Это об­ще­ство на­ча­ло на­хо­дить в Рос­сии и в Укра­ине по­доб­ные ме­ста рас­стре­лов. Уже был уста­нов­лен по­клон­ный крест, пла­ни­ро­ва­лось вы­сечь все фа­ми­лии лу­ган­чан, ко­то­рые там бы­ли по­хо­ро­не­ны для па­мя­ти род­ствен­ни­ков. Что сде­ла­ло КГБ? Они де­ла­ли за­каз­ные ста­тьи про­тив «Ме­мо­ри­а­ла», рас­ска­зы­ва­ли, что ни­ко­го там не рас­стре­ли­ва­ли, в том чис­ле по­ля­ков. При­бав­лю, что неко­то­рые лу­ган­ские жур­на­ли­сты, ко­то­рых счи­та­ют мет­ра­ми жур­на­ли­сти­ки, при­ло­жи­ли ру­ку к на­пи­са­ни­ю­этих ста­тей. За­кон­чи­лось все при­зна­ни­ем, что на этой тер­ри­то­рии был ско­то­мо­гиль­ник, а не за­хо­ро­не­ние лю­дей. В ко­неч­ном ито­ге да­же в 1992 го­ду ни­ка­кой ме­мо­ри­ал там не воз­ник, в от­ли­чие от той же ки­ев­ской Бы­ков­ни. Ни в До­нец­ке, ни в Лу­ган­ске лю­дям не да­ли воз­мож­ность по­лу­чить ре­ги­о­наль­ну­ю­па­мять о ста­лин­ских ре­прес­си­ях. Эти жерт­вы на Дон­бас­се так и оста­лись без имен. Этот факт дал воз­мож­ность в ко­неч­ном ито­ге вос­ста­но­вить­ся урод­ли­вой ре­ин­кар­на­ции ста­ли­низ­ма в ви­де «ЛНР» и «ДНР». Дон­басс так и не осо­знал опас­но­сти это­го. Точ­нее — ему не да­ли это­го осо­знать. Очень хо­ро­шо, что мы вспом­ни­ли о 90-х го­дах. В кон­це 90-х со­сто­ял­ся пе­ре­лом­ный мо­мент на Дон­бас­се. То­гда оста­нав­ли­ва­лись за­во­ды, ко­то­рые рас­пи­ли­ва­ли на ме­талл, их вла­дель­ца­ми ста­но­ви­лись но­вые пер­со­ны, а лю­ди про­дол­жа­ли ра­бо­тать. Им не пла­ти­ли зар­пла­ту, а они все рав­но ме­ха­ни­че­ски го­лод­ные с дол­га­ми шли на свое при­выч­ное ра­бо­чее ме­сто.

«ТАК К НАМ И ПРИ­ШЛА ВОЙ­НА — В ОТ­КРЫ­ТЫЕ ДВЕ­РИ СНА­ЧА­ЛА ОККУПИРОВАННОГО СОЗНАНИЯ»

— То­гда по­яви­лось да­же вы­ска­зы­ва­ние: «А да­вай с них брать день­ги за вход на за­вод, что­бы они в кон­це кон­цов пе­ре­ста­ли хо­дить на ра­бо­ту».

— Да. И в на­сто­я­щий мо­мент на ок­ку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии си­ту­а­ция по­вто­ря­ет­ся. Ко­гда бо­е­ви­ки «на­ци­о­на­ли­зи­ро­ва­ли», а на са­мом де­ле за­бра­ли шах­ты и за­во­ды, про­из­вод­ство фак­ти­че­ски пре­кра­ти­лось. А лю­ди все рав­но идут на ра­бо­ту. Они бо­ят­ся по­те­рять ра­бо­чее ме­сто и успо­ка­и­ва­ют се­бя на­деж­дой, что зав­тра ста­нет луч­ше. Для них яв­ля­ет­ся шо­ком воз­мож­ность по­те­рять свое ме­сто.

— У нас объ­яв­ле­на де­ком­му­ни­за­ция. В Рос­сии про­дол­жа­ет­ся об­рат­ный про­цесс — ре­ста­ли­ни­за­ция с ак­цен­том на «ста­биль­ность». Те­бе не ка­жет­ся, что и у нас де­ком­му­ни­за­ция но­сит лишь кос­ме­ти­че­ский ха­рак­тер, а в дей­стви­тель­но­сти, не­смот­ря на Май­да­ны и вой­ну, укра­ин­цы так и не про­шли про­цесс внут­рен­не­го от­тор­же­ния ав­то­ри­та­риз­ма с при­су­щим ему идео­ло­ги­че­ским фе­ти­шем?

— У ме­ня есть лишь ин­ту­и­тив­ное ощу­ще­ние то­го, что фор­ма, в ко­то­рой в на­сто­я­щий мо­мент про­во­дить­ся де­ком­му­ни­за­ция, боль­ше по­каз­ная, чем на­прав­лен­ная на фун­да­мен­таль­ное пе­ре­вос­пи­та­ние об­ще­ства. То есть все это де­ла­ет­ся «для га­лоч­ки», для трен­да, по­то­му что так сей­час мод­но и по­пу­ляр­но сре­ди опре­де­лен­ных кру­гов. Мно­гое де­ла­ет­ся для со­зда­ния яр­ко­го ин­фор­ма­ци­он­но­го по­во­да с ло­зун­га­ми, ре­пор­та­жа­ми, пи­ке­та­ми «за» или «про­тив» пе­ре­име­но­вы­ва­ния.

— А власть во­об­ще со­зре­ла для то­го, что­бы до­не­сти до об­ще­ствен­но­сти необ­хо­ди­мость тех или иных, да­же непо­пу­ляр­ных, ша­гов?

— У нас про­бле­ма в том, что де­ком­му­ни­за­ци­ей за­ни­ма­ют­ся те же ста­рые ком­со­моль­ские ин­струк­то­ры. Как они про­во­ди­ли ком­му­ни­за­ци­юв со­вет­ское вре­мя, те­перь они по тем же ле­ка­лам про­во­дят де­ком­му­ни­за­цию. Это ме­ха­ни­ка, а не ме­тод, ко­то­рый дол­жен был бы учи­ты­вать ню­ан­сы об­ще­ствен­ных за­про­сов в то или иное вре­мя для то­го, что­бы фор­ми­ро­вать, а не раз­дра­жать на­стро­е­ния. Эти лю­ди толь­ко пе­ре­кра­си­лись, а не из­ме­ни­лись. На вто­рой сто­роне сто­ит цер­ковь, как еще од­на сфе­ра вли­я­ния на со­зна­ние льви­ной ча­сти граж­дан. Я вспом­нил, сколь­ко сде­ла­ла цер­ковь Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та на во­сто­ке Укра­и­ны для то­го, что­бы на­ча­лась вой­на. Пом­ню, как око­ло за­хва­чен­но­го рос­сий­ски­ми бо­е­ви­ка­ми Лу­ган­ско­го СБУ был со­здан па­ла­точ­ный го­ро­док, а в нем мно­го кре­стов. Так на­зы­ва­е­мый ан­ти­май­дан по­сто­ян­но хо­дил крест­ным хо­дом. Дей­стви­тель­но, со­зда­ва­лась еще од­на па­рал­лель­ная ре­аль­ность, ко­то­рая за­став­ля­ла по­ве­рить в бес­смыс­ли­цу. Кста­ти, в Лу­ган­ске, на­при­мер, жи­вет мит­ро­по­лит Мит­ро­фан из Бе­лой Церк­ви, ко­то­рый об­слу­жи­ва­ет бо­е­ви­ков. Те­перь в лу­ган­ских шко­лах пре­по­да­ют уро­ки пра­во­сла­вия и все это под со­усом яко­бы нрав­ствен­но­сти. Не мо­жет ведь че­ло­век, ко­то­рый го­во­рит о Бо­ге, о доб­ре, быть на са­мом де­ле по­соб­ни­ком бан­ди­тов? Ока­зы­ва­ет­ся, мо­жет. Здесь кро­ет­ся ци­нич­ный спо­соб вли­я­ния на мас­сы лю­дей и не важ­но — ате­и­стов или ве­ру­ю­щих. Сна­ча­ла под­ме­ня­ет­ся мо­раль, по­том ис­то­рия, а в ко­неч­ном ито­ге пе­ре­во­ра­чи­ва­ет­ся вверх но­га­ми вос­при­я­тие ре­аль­но­сти. Так к нам и при­шла вой­на — в от­кры­тые две­ри сна­ча­ла оккупированного сознания.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.