Усми­ри­тель Дол­го­ру­ко­го

Den (Russian) - - История И «я» - Сер­гей СИНЮК, ис­то­рик, жур­на­лист

Та­ки есть что-то зна­ко­вое в том, что рос­сий­ские спе­ци­а­ли­сты ин­фор­ма­ци­он­ной вой­ны и их здеш­ние под­пе­ва­лы в те­че­ние преды­ду­щих де­ся­ти­ле­тий пы­та­лись экс­плу­а­ти­ро­вать те­му ис­клю­чи­тель­но га­лиц­ко­го про­ис­хож­де­ния укра­ин­ско­го дер­жав­ництва, по­пу­ляр­но­сти идеи неза­ви­си­мо­сти Укра­и­ны ис­клю­чи­тель­но в Га­ли­чине.

Про­ще спе­ку­ли­ро­вать те­мой ино­стран­ных вну­ше­ний, и «про­ис­ков ав­стрий­ско­го ген­шта­ба» на при­ме­ре од­но­го ре­ги­о­на, ко­то­рый к то­му же на­хо­дил­ся бо­лее дли­тель­ное вре­мя по раз­ные сто­ро­ны го­су­дар­ствен­ной гра­ни­цы с дру­ги­ми ре­ги­о­на­ми Укра­и­ны. Лег­че объ­яс­нять укра­ин­ской, а то и соб­ствен­ной ауди­то­рии, что про­укра­ин­ско­му, а в ва­ри­ан­те мос­ков­ско­го агит­про­па — ан­ти­рос­сий­ско­му ми­ро­воз­зре­нию — лет сто — сто пять­де­сят, и рас­про­стра­нен он на от­но­си­тель­но неболь­шой тер­ри­то­рии, ко­то­рую по­ря­доч­ные, вос­пи­тан­ные «Млад­шие бра­тья» смо­гут без­бо­лез­нен­но от­бро­сить, воз­вра­ща­ясь в бла­гост­ные объ­я­тия «су­ве­рен­но-де­мо­кра­ти­че­ской» Рос­сии.

Од­на­ко нам не сто­ит за­бы­вать, что Москва име­ла на тер­ри­то­рии со­вре­мен­ной Укра­и­ны мощ­ное про­ти­во­дей­ствие еще со вре­мен сво­е­го ос­но­ва­ния. И се­го­дня как ни­ко­гда ак­ту­аль­ной вы­гля­дит эта исто­рия по­чти де­вя­ти­сот­лет­ней дав­но­сти. Исто­рия про­ти­во­сто­я­ния ос­но­ва­те­ля Моск­вы Юрия Дол­го­ру­ко­го и во­лын­ско­го кня­зя Изя­с­ла­ва Мсти­сла­во­ви­ча.

*** По край­ней ме­ре нера­зум­но на­чи­нать жиз­не­опи­са­ние че­ло­ве­ка, при­над­ле­жав­ше­го к пра­вя­щей ди­на­стии с мо­мен­та сво­е­го рож­де­ния. Слиш­ком мно­го век­то­ров раз­ви­тия его судь­бы и пред­по­сы­лок кон­фликт­ных си­ту­а­ций, че­рез ко­то­рые ему над­ле­жит прой­ти в те­че­ние жиз­ни, за­кла­ды­ва­ют преды­ду­щие го­ды, де­ся­ти­ле­тия, а то и по­ко­ле­ния. В полной ме­ре это ка­са­ет­ся и во­лын­ско­го кня­зя Изя­с­ла­ва Мсти­сла­ви­ча. Те уз­лы, ко­то­рые ему при­шлось раз­вя­зы­вать, а то и раз­ру­бить в те­че­ние всей жиз­ни, за­тя­ну­лись на­мерт­во еще при его де­де.

В 1094 го­ду Вла­ди­мир Все­во­ло­до­вич Мо­но­мах усту­пил при­над­ле­жав­ший ему ве­ли­ко­кня­же­ский ки­ев­ский пре­стол и в ка­че­стве ком­пен­са­ции по­лу­чил от ки­ев­ско­го кня­зя Свя­то­пол­ка вто­рой го­род Ру­си — Чер­ни­гов. Од­на­ко и от­ту­да он от­сту­пил под дав­ле­ни­ем Оле­га Свя­то­сла­ви­ча, ко­то­рое при­ве­ло под сте­ны Чер­ни­го­ва по­лов­цев. В Чер­ни­го­ве на­ча­лась ди­на­стия Оль­го­ви­чей и ста­ла на путь про­ти­во­сто­я­ния с дру­ги­ми рус­ски­ми зем­ля­ми, преж­де все­го — с Ки­е­вом.

1096 год. Про­ти­во­сто­я­ние Чер­ни­го­ва с Ки­е­вом и Пе­ре­я­с­ла­вом при­во­дит к пер­во­му мас­штаб­но­му во­ен­но­му столк­но­ве­нию.

1097 год. По ини­ци­а­ти­ве Вла­ди­ми­ра Мо­но­ма­ха про­хо­дит Лю­бец­кий съезд кня­зей. Фор­ми­ру­ют­ся так на­зы­ва­е­мые вот­чи­ны. Чер­ни­гов­ская земля до­ста­ет­ся Оле­гу Свя­то­сла­ви­чу и двум его бра­тьям.

Од­на­ко по­ни­ма­ния и бра­то­лю­бия кня­зьям-участ­ни­кам съез­да не хва­ти­ло да­же до кон­ца го­да. Да­вид Иго­ре­вич, ко­то­рый кня­жил то­гда на Во­лы­ни, при мол­ча­ли­вой под­держ­ке ве­ли­ко­го кня­зя Ки­ев­ско­го по­са­дил в тюрь­му и осле­пил гла­ву ди­на­стии Ро­сти­сла­ви­чей. Об этом по­вест­ву­ет «По­вість про осліп­лен­ня кня­зя Ва­силь­ка Те­ре­бов­лянсь­ко­го», ко­то­рая во­шла в «По­весть вре­мен­ных лет» в том же 1097 го­ду. Ост­ро­сю­жет­ную ги­по­те­зу ее про­ис­хож­де­ния пред­ло­жил и ар­гу­мен­ти­ро­вал Бо­рис Ры­ба­ков.

Опро­вер­гая бо­лее дав­нее пред­по­ло­же­ние А. Шах­ма­то­ва о том, что Ва­си­лий был «га­лиц­ким по­пом», ду­хов­ни­ком кня­зя Ва­силь­ка Ро­сти­сла­ви­ча, Ры­ба­ков от­но­сит ав­то­ра «По­ве­сти...» к кру­гу во­лын­ско­го бо­яр­ства. Ва­си­лий по­дру­жил­ся с Вла­ди­ми­ром Мо­но­ма­хом еще то­гда, ко­гда по­след­ний смо­ло­ду опре­де­лен­ное вре­мя кня­жил во Вла­ди­ми­реВо­лын­ском. Впо­след­ствии Мо­но­мах, уже как пе­ре­я­с­лав­ский князь, пре­тен­ду­ет на ки­ев­ский пре­стол. А бо­ярин Ва­си­лий, остав­шись на Во­лы­ни, вы­нуж­ден слу­жить кня­зьям из ла­ге­ря про­тив­ни­ков Мо­но­ма­ха — Свя­то­пол­ку Изя­с­ла­ви­чу Ки­ев­ско­му, а воз­мож­но, — и Да­ви­ду Иго­ре­ви­чу Во­лын­ско­му. Од­на­ко став оче­вид­цем за­го­во­ра этих кня­зей и их пре­ступ­ле­ния — ослеп­ле­ние Те­ре­бо­вль­ско­го кня­зя Ва­силь­ка Ро­сти­сла­ви­ча — пи­шет о со­бы­ти­ях 1097 го­да по­весть, ко­то­рая че­рез два­дцать лет (ко­гда Ве­ли­ким кня­зем Ки­ев­ским был Вла­ди­мир Мо­но­мах) бы­ла вклю­че­на в со­став «По­ве­сти вре­мен­ных лет». По мне­нию Ры­ба­ко­ва, « это де­ла­ет вполне ве­ро­ят­ным пред­по­ло­же­ние, что по­весть бы­ла за­ка­за­на

(кур­сив ав­то­ра. — С.С.) Вла­ди­ми­ром Мо­но­ма­хом». При­чи­на за­ка­за для ис­сле­до­ва­те­ля оче­вид­на: «В слож­ном ка­лей­до­ско­пе кня­же­ско­го меж­до­усо­бия, за­го­во­ров, кри­во­при­сяж­ни­че­ства, на­ру­ше­ний тай­ных со­гла­ше­ний фе­о­даль­ным вер­хам труд­но бы­ло про­сле­дить за хо­дом дел или по­нять их ис­тин­ные при­чи­ны. По­яв­ля­ет­ся необ­хо­ди­мость ре­ги­стра­ции клятв и их на­ру­ше­ний; тай­ное ино­гда вы­год­но сде­лать яв­ным, ви­ну вра­га или про­тив­ни­ка важ­но за­до­ку­мен­ти­ро­вать.

Ле­то­пись ста­но­вит­ся сред­ством влияния на об­ще­ствен­ное мне­ние, юри­ди­че­ским оправ­да­ни­ем в слож­ных си­ту­а­ци­ях, от­че­том кня­зя о сво­их пат­ри­о­ти­че­ских де­лах.

Вла­ди­мир Мо­но­мах... внед­рил но­во­вве­де­ния в ле­то­пис­ное де­ло. Внук его Изя­с­лав Мсти­сла­вич оста­вил нам са­мые бле­стя­щие об­раз­цы та­ко­го личного кня­же­ско­го ле­то­пи­са­ния, но на­ча­ло по­ло­жил имен­но Мо­но­мах».

Ин­те­рес­но, что от­ме­чен­ная Ры­ба­ко­вым тра­ди­ция ис­поль­зо­ва­ния книж­ных тек­стов как ар­гу­мен­тов в юри­ди­че­ских дис­кус­си­ях и осо­бо­го вни­ма­ния лиц пра­вя­щей кня­же­ской де­я­тель­но­сти к кни­ге и книж­но­сти со­хра­ни­лась в во­лын­ском от­ветв­ле­нии ди­на­стии Мо­но­ма­ха до ХІІІ ве­ка и до­стиг­ла сво­ей куль­ми­на­ции при дво­ре кня­зя Вла­ди­ми­ра Ва­силь­ко­ви­ча.

1113 год. По­сле смер­ти ки­ев­ско­го кня­зя Свя­то­пол­ка у «ма­те­ри го­ро­дов рус­ских» за­го­ра­ет­ся ши­ро­ко­мас ш таб ное вос ста ние. Что бы «усми­рить» его, ве­ли­ко­кня­же­ский пре­стол за­ни­ма­ет са­мый по­пу­ляр­ный князь Ру­си — ге­рой по­хо­дов на по­лов­цев Вла­ди­мир Все­во­ло­до­вич Мо­но­мах.

1115 год. Смерть Оле­га Свя­то­сла­ви­ча

1119 год. Мо­но­мах при­со­еди­ня­ет к сво­им вла­де­ни­ям Во­лын­ское кня­же­ство и де­ла­ет его до­ме­ном сво­ей ди­на­стии.

1125 год. Смерть Вла­ди­ми­ра Мо­но­ма­ха. Его сын Мсти­слав по­лу­ча­ет в на­след­ство го­су­дар­ство, со­из­ме­ри­мое по пло­ща­ди и чис­лен­но­сти на­се­ле­ния со Свя­щен­ной Рим­ской им­пе­ри­ей, — все рус­ские земли, за ис­клю­че­ни­ем га­лиц­ких го­ро­дов, от­дан­ных по­том­кам кня­зя Ро­сти­сла­ва Тму­та­ра­кан­ско­го, и Чер­ни­гов­щи­ны.

1128 год. В Чер­ни­го­ве вспы­хи­ва­ет меж­до­усоб­ная вой­на. Все­во­лод Оль­го­вич вы­го­ня­ет с кня­же­ско­го сто­ла дя­дю — Яро­сла­ва Свя­то­сла­во­ви­ча. Все­во­лод — зять Мсти­сла­ва Вла­ди­ми­ро­ви­ча и ки­ев­ский князь, в рас­че­те на бу­ду­щую ло­яль­ность зя­тя, на­ру­ша­ет ра­нее за­клю­чен­ный с Яро­сла­вом до­го­вор и под­дер­жи­ва­ет Все­во­ло­да. Мсти­слав ре­ани­ми­ру­ет по­чти до­би­то­го от­цом про­тив­ни­ка соб­ствен­ной ди­на­стии и воз­вра­ща­ет его на по­ли­ти­че­скую аре­ну наи­выс­ше­го уров­ня.

1132 год — смерть Мсти­сла­ва Вла­ди­ми­ро­ви­ча. На­ча­ло кон­флик­та его бра­тьев Яро­пол­ка Вла­ди­ми­ро­ви­ча (на­зна­чен­но­го са­мим Мстис- ла­вом на­след­ни­ка) и Юрия Дол­го­ру­ко­го за ве­ли­ко­кня­же­ский ки­ев­ский пре­стол.

1139 год — смерть Яро­пол­ка Вла­ди­ми­ро­ви­ча. Вос­поль­зо­вав­шись раз­до­ром сре­ди по­том­ков Мо­но­ма­ха, Все­во­лод Оль­го­вич за­хва­ты­ва­ет Ки­ев.

1146 год. По­сле смер­ти Все­во­ло­да Оль­го­ви­ча Ки­ев за­ни­ма­ет сын Мсти­сла­ва Вла­ди­ми­ро­ви­ча, внук Мо­но­ма­ха Изя­с­лав. Его дя­дя, са­мый мо­ло­дой сын Мо­но­ма­ха, суз­даль­ский князь Юрий Дол­го­ру­кий ор­га­ни­зо­вы­ва­ет ко­а­ли­цию с Оль­го­ви­ча­ми. Меж­до­усоб­ная вой­на охва­ты­ва­ет всю юж­ную Русь и длит­ся до 1151 го­да. Про­ти­во­сто­я­ние этих двух по­том­ков Мо­но­ма­ха — не про­стой спор за ве­ли­ко­кня­же­ский стол в Ки­е­ве. Это, в опре­де­лен­ной сте­пе­ни, точ­ка би­фур­ка­ции, как те­перь мод­но го­во­рить. Вой­на за путь, по ко­то­ро­му долж­на бы­ла пой­ти Русь в сле­ду­ю­щие ве­ка.

Юрий Дол­го­ру­кий был ше­стым сы­ном Ве­ли­ко­го кня­зя Ки­ев­ско­го — Вла­ди­ми­ра Мо­но­ма­ха. Изя­с­лав Мсти­сла­вич — сы­ном стар­ше­го сы­на то­го же та­ки Вла­ди­ми­ра. Нас не долж­но удив­лять то, что по­том­ки од­но­го ро­да не толь­ко ве­ли до­ста­точ­но раз­ную по­ли­ти­ку, но и ста­ли яр­ки­ми вы­ра­зи­те­ля­ми очень раз­ных мен­таль­но­стей. Млад­шие сы­но­вья ве­ли­ких кня­зей по­лу­ча­ли свои уде­лы еще в под­рост­ко­вом воз­расте, го­су­дар­ствен­ни­че­ское мыш­ле­ние у них фор­ми­ро­ва­ли не столь­ко ро­ди­те­ли, сколь­ко вос­пи­та­те­ли и со­вет­ни­ки из чис­ла мест­но­го зе­мель­но­го бо­яр­ства. В слу­чае с Юри­ем Дол­го­ру­ким ситуация услож­ня­лась еще и тем, что в Ро­стов­ском кня­же­стве, где он на­чал пра­вить чуть ли не с две­на­дца­ти лет, кро­ме мест­ных се­па­ра­тист­ских на­стро­е­ний силь­ны­ми бы­ли и по­ло­вец­кие влияния. А с пе­ре­но­сом сто­ли­цы из Ро­сто­ва в Суз­даль ситуация зна­чи­тель­но ухуд­ши­лась. К то­му же и же­ной Юрия Дол­го­ру­ко­го ста­ла по­лов­чан­ка.

Та­ти­щев пи­сал о Юрии: «Сей ве­ли­кий князь был ро­ста нема­ло­го, тол­стый, ли­цом бе­лый, гла­за не очень боль­шие, нос длин­ный и ис­крив­лен­ный, неболь­шая бо­ро­да, лю­би­тель жен­щин, слад­кой еды и пи­тья; боль­ше о ве­се­лье, чем о дер­жа­во­прав­ле­нии и вой­ске ду­мал, но все это бы­ло под ру­ко­вод­ством бо­яр и со­вет­чи­ков... Сам ма­ло что де­лал, все боль­ше де­ти (ве­ро­ят­но, сло­во упо­треб­ле­но в зна­че­нии «млад­шие дру­жин­ни­ки». — Прим.авт.) и кня­зья со­юз­ные...». То есть, по­пав в мо­ло­дом воз­расте кня­жить в Суз­даль, Юрий до­ста­точ­но ско­ро стал еще боль­шим суз­даль­цем, чем его бо­яре, пол­но­стью изо­ли­ро­вав­шись от об­ще­рус­ских цен­но­стей и ис­поль­зуя си­ту­а­цию ис­клю­чи­тель­но для соб­ствен­ных мел­ких ин­те­ре­сов. Рус­ский уче­ный При­сел­ков да­ет та­кую ха­рак­те­ри­сти­ку кня­зьям-со­пер­ни­кам: «Юрий в от­ли­чие от Изя­с­ла­ва не мо­жет быть на­зван бор­цом за про­дол­же­ние тра­ди­ции Мо­но­ма­ха. Изя­с­лав со­хра­ня­ет и в труд­ном по­ло­же­нии сво­ем бо­лее ши­ро­кое по­ли­ти­че­ское ми­ро­воз­зре­ние. До­би­ва­ясь Ки­е­ва, он пы­та­ет­ся стать во гла­ве всех кня­зей рус­ских, «дер­жать» всю бра­тию свою и весь род свой в прав­де, что­бы они ез­ди­ли по нем со все­ми сво­и­ми пол­ка­ми, а борь­ба с Юри­ем для него неми­ну­е­ма, по­то­му что неза­ви­си­мая и враж­деб­ная суз­даль­ская си­ла угро­жа­ет вли­я­нию его в Нов­го­ро­де и слу­жит опо­рой враж­деб­ным эле­мен­там Чер­ни­гов­щи­ны... Со­во­куп­ность све­де­ний о де­я­тель­но­сти Юрия Вла­ди­ми­ро­ви­ча ве­дет к вы­во­ду, что у него не бы­ло свя­за­но с вла­де­ни­ем ки­ев­ским пре­сто­лом лю­бых ши­ро­ких по­зи­тив­ных за­дач».

В ко­неч­ном ито­ге, Юрий до­шел до то­го, что в кро­во­про­лит­ном кон­флик­те меж­ду по­том­ка­ми Мо­но­ма­ха и чер­ни­гов­ски­ми кня­зья­ми Оль­го­ви­ча­ми Дол­го­ру­кий сна­ча­ла под­дер­жал вра­гов сво­е­го ро­да, а за­тем и воз­гла­вил эту при­чуд­ли­вую ко­а­ли­цию. Соб­ствен­но, с ней и свя­за­но пер­вое пись­мен­ное упо­ми­на­ние о Москве: «По­шел Юрий опу­сто­шать Нов­го­род­скую во­лость, и при­дя, взял го­род Но­вый Торг и Мсту всю взял. А к Свя­то­сла­ву (Чер­ни­гов­ско­му) при­слав, Юрий по­ве­лел ему Смо­лен­скую во­лость опу­сто­шить. И по до­ро­ге Свя­то­слав за­хва­тил го­лядь в вер­хо­вье По­ротвы, и та­ким об­ра­зом вер­ну­лась с до­бы­чей дру­жи­на Свя­то­сла­ва. И при­слав, Юрий ска­зал: «При­ди ко мне, брат, в Моск­ву».

И Свя­то­слав по­ехал к нему с ре­бен­ком сво­им Оле­гом и с неболь­шим вой­ском. Он взял с со­бой Вла­ди­ми­ра Свя­то­сла­ви­ча, а Олег по­ехал впе­ре­ди к Юрию и дал ему пар­дус (Ле­то­пись Рус­ская, 1147)

То есть Москва впер­вые по­яв­ля­ет­ся на стра­ни­цах офи­ци­аль­ной ис­то­рии как ме­сто сам­ми­та на выс­шем уровне двух кня­зей-агрес­со­ров: Юрия Дол­го­ру­ко­го и Свя­то­сла­ва Оль­го­ви­ча. Прав­да, в ис­то­ри­че­ских ис­точ­ни­ках па­рал­лель­но встре­ча­ет­ся и дру­гое на­зва­ние это­го на­се­лен­но­го пунк­та: Куч­ко­во.

Официальная ис­то­рио­гра­фия это не объ­яс­ня­ет ни­как. А вот не очень официальная... Чи­сто­кров­ный рос­си­я­нин, спо­движ­ник Пет­ра І Ва­си­лий Та­ти­щев пи­шет:

«Юрий, хо­тя и имел кня­ги­ню, люб­ви до­стой­ную, и ее лю­бил, но при этом мно­гих жен под­дан­ных по­се­щал и с ни­ми боль­ше, чем с кня­ги­ней, ве­се­лил­ся ... в чем мно­гие вель­мо­жи его упре­ка­ли ... Меж­ду все­ми по­лю­бов­ни­ца­ми же­на ты­сяц­ко­го суз­даль­ско­го Куч­ка наи­бо­лее им вла­де­ла ... Юрий, узнав о том, что Куч­ка же­ну по­са­дил в за­клю­че­ние, — пи­шет Та­ти­щев, — по­ки­нув вой­ско, сам с боль­шой яро­стью на­ско­ро при­е­хал со сво­и­ми людь­ми на ре­ку Моск­ву, где Куч­ка жил. При­дя, да­же не рас­спра­ши­вая ни о чем, Куч­ка не­мед­лен­но убил...»

А что­бы сте­реть да­же па­мять об уби­том ты­сяц­ком, Юрий пе­ре­име­но­вал Куч­ко­во по на­зва­нию ре­ки, где сто­ял за­мок Куч­ки. А дочь по­кой­но­го вы­дал за­муж за сво­е­го сы­на Ан­дрея. На­ча­ло. Про­дол­же­ние чи­тай­те

в сле­ду­ю­щем вы­пус­ке стра­ни­цы «Исто­рия и Я»

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.