«Лю­ди в Поль­ше да­же не зна­ют, с ка­ки­ми цен­но­стя­ми се­бя иден­ти­фи­ци­ро­вать»

Ин­тер­вью с об­ла­да­тель­ни­цей Гран-при 68-го Бер­лин­ско­го ки­но­фе­сти­ва­ля Мал­го­жа­той Шу­мов­ской

Den (Russian) - - Культура - Дмит­рий ДЕСЯТЕРИК, «День», Бер­лин — Ки­ев

Поль­ский ре­жис­сер Мал­го­жа­та Шу­мов­ская (26 фев­ра­ля 1973, Кра­ков) — лю­би­ми­ца Бер­ли­на­ле: в 2013 го­ду по­лу­чи­ла приз «Тед­ди» от ЛГБТ-жю­ри за фильм «Во имя...», а в 2015-м — «Серебряного мед­ве­дя» как луч­ший ре­жис­сер за «Те­ло». На этот раз она при­вез­ла тра­ги­ко­ме­дию под про­во­ка­ци­он­ным на­зва­ни­ем «Ро­жа» (Twarz) — о Яце­ке, сель­ском кра­сав­це, ко­то­рый в бук­валь­ном смыс­ле по­те­рял ли­цо: стал чу­до­ви­щем по­сле па­де­ния во вре­мя стро­и­тель­ства ре­корд­но вы­со­кой ста­туи Хри­ста. От него от­во­ра­чи­ва­ет­ся неве­ста, род­ная мать счи­та­ет одер­жи­мым дья­во­лом, де­ти драз­нят на ули­це.

Шу­мов­ская при­дер­жи­ва­ет­ся ли­бе­раль­ных, се­ку­ляр­ных убеж­де­ний, и ее на­ме­ре­ния быст­ро ста­но­вят­ся оче­вид­ны­ми: вы­сме­ять дог­ма­тич­ную ка­то­ли­че­скую мо­раль, пат­ри­ар­халь­ные ме­стеч­ко­вые обы­чаи, без­удерж­ное по­тре­би­тель­ство. Она по­ка­зы­ва­ет про­стой на­род во всей непри­вле­ка­тель­но­сти его про­сто­ты — от про­ло­га с «го­лой» рас­про­да­жей в су­пер­мар­ке­те до ксе­но­фоб­ских анекдотов за обе­дом; не ща­дит так­же клир — че­го сто­ит сце­на ис­по­ве­ди, в ко­то­рой свя­щен­ник в де­та­лях рас­спра­ши­ва­ет мо­ло­дую греш­ни­цу о по­дроб­но­стях гре­ха. И, хо­тя здесь нема­ло бо­ли, «Ро­жа» все-та­ки смеш­ной фильм. Смеш­ной и з лой.

По­сле фе­сти­валь­ной пре­мье­ры Шу­мов­ская встре­ти­лась с прес­сой.

— Да­вай­те нач­нем с са­мо­го на­ча­ла — со сце­ны в су­пер­мар­ке­те, ко­то­рой от­кры­ва­ет­ся фильм. Это ал­ле­го­рия на ка­пи­та­лизм в Поль­ше?

— Воз­мож­но, это сво­е­го ро­да ал­ле­го­рия на то, что про­ис­хо­ди­ло в Поль­ше по­сле 1989 го­да; это о жаж­де ма­те­ри­аль­ных благ, жаж­де де­нег. Воз­мож­но, в но­вом по­ко­ле­нии это из­ме­нит­ся, но по­доб­ные стрем­ле­ния по­ка су­ще­ству­ют в на­шей стране. У нас по­пу­ляр­ны ро­ли­ки на YouTube, где тол­па бе­жит в ма­га­зин, где идет рас­про­да­жа че­го-то, на­при­мер, «крок­сов» в «Лидл» или ко­шель­ков в «Бед­рон­це». Лю­ди слов­но бе­зу­ме­ют. Это знак, это го­лод, ко­то­рый у нас до сих пор су­ще­ству­ет. Бо­юсь, я и са­ма та­кая.

— Опе­ра­тор­ская ра­бо­та в ва­ших филь­мах неве­ро­ят­ная. Рас­ска­жи­те немно­го о ней.

— Ми­хал Эн­глерт не толь­ко опе­ра­тор, Ми­ша — мы на­зы­ва­ем его Ми­шей — еще и сце­на­рист. Мы с са­мо­го на­ча­ла ра­бо­та­ли вме­сте. И, на мой взгляд, то, как мы сня­ли Twarz, свя­за­но с поль­ским ланд­шаф­том, с поль­ской жи­во­пи­сью эпо­хи ро­ман­тиз­ма. А еще мы хо­те­ли сде­лать фильм, ко­то­рый чем-то был бы по­хож на сказ­ку, не про­сто крайне ре­а­ли­стич­ный, а фильм-ме­та­фо­ру со­вре­мен­ной Поль­ши, и не толь­ко ее, ведь, ка­жет­ся, по­доб­ная си­ту­а­ция гос­под­ству­ет сей­час во мно­гих стра­нах. Но мы не хо­те­ли де­лать пуб­ли­ци­сти­че­ское ки­но, с нот­кой жур­на­ли­сти­ки. Мы стре­ми­лись со­здать что-то, я бы ска­за­ла, бо­лее сим­во­лич­ное, и в то же вре­мя с иро­ни­че­ской нот­кой, не тя­же­лое. Имен­но по­это­му из­бра­ли спе­ци­фи­че­ский спо­соб съем­ки.

— Ес­ли го­во­рить о съем­ках, то сле­ду­ет вспом­нить так­же грим ис­пол­ни­те­ля глав­ной ро­ли, Ма­те­уша Ко­стю­ке­ви­ча...

— Он пе­ре­иг­ры­вал, че­го я, как ре­жис­сер, не люб­лю. Но мас­ка это оста­но­ви­ла, бла­го­да­ря ей все со­сре­до­то­чи­ва­лось в гла­зах, а это очень ин­те­рес­но. Еже­днев­но ча­са че­ты­ре тра­ти­лись толь­ко на грим. Это бы­ло крайне из­ну­ри­тель­но. А еще с этим свя­за­на од­на смеш­ная ис­то­рия, по­то­му что муж­чи­на, из­го­то­вив­ший эту мас­ку в Лон­доне, ска­зал, что но­сить ее ак­те­ру мож­но дольше все­го семь ча­сов в день. А мы в Поль­ше сни­ма­ли по пят­на­дцать ча­сов в сут­ки, и со­от­вет­ствен­но, Ма­те­уш по пят­на­дцать ча­сов хо­дил в ней. Они не мог­ли в это по­ве­рить. Зна­е­те, ти­па «толь­ко по­ляк спо­со­бен на та­кое».

— В сю­же­те мно­го на­сме­шек над сель­ской об­щи­ной, над ре­ли­ги­ей. Вы не ду­ма­е­те, что фильм ста­нет скан­даль­ным в Поль­ше?

— (Сме­ет­ся.) Не знаю. Очень труд­но преду­смот­реть. Воз­мож­но, пер­вая сце­на покажется несколь­ко, я бы ска­за­ла, про­ти­во­ре­чи­вой, а мо­жет, не толь­ко она, но мы сня­ли этот фильм с боль­шой неж­но­стью. Мне нра­вят­ся мои ге­рои. Я не осуж­даю их, не на­сме­ха­юсь над ни­ми. Что я де­лаю — по­ка­зы­ваю все как есть в Поль­ше, осо­бен­но в про­вин­ции, где лю­ди жи­вут имен­но так. Па­ра­докс в том, что они счаст­ли­вы и гор­дят­ся тем, что так жи­вут. Ка­то­ли­че­ская цер­ковь до сих пор име­ет очень боль­шое вли­я­ние у нас. Ду­маю, это мо­жет быть про­бле­ма­тич­ным, но на мой взгляд, по­ля­ки в ос­нов­ном та­кие — они ино­гда слиш­ком нерв­но ре­а­ги­ру­ют на кри­ти­ку сво­е­го об­ще­ства. Мы же ви­дим, что про­ис­хо­дит сей­час в по­ли­ти­ке. Все ука­зы­ва­ет на про­бле­му: мы не тер­пим кри­ти­ку. А я за­тра­ги­ваю эти во­про­сы. Я счи­таю, что это моя обя­зан­ность.

И наш ге­рой в на­ча­ле был од­ним, и со­всем дру­гим во вто­рой ча­сти филь­ма. Суть имен­но в этой раз­ни­це, в ина­че­сти, в том, что об­ще­ство ино­гда бо­ит­ся «иных». Это то, что я хо­те­ла по­ка­зать.

— А что вы име­ли в ви­ду, вво­дя мо­тив с его «са­та­низ­мом»?

— Мы ис­поль­зо­ва­ли это как сво­е­го ро­да шут­ку, по­то­му что очень ча­сто поль­ские свя­щен­ни­ки го­во­рят что-то на­по­до­бие: «ес­ли слу­ша­ешь «ме­талл», те­бя Бог на­ка­жет».

— Изоб­ра­же­ние эк­зор­циз­ма в филь­ме дей­стви­тель­но ин­те­рес­но. Го­во­рят, что в Поль­ше на про­тя­же­нии по­след­них несколь­ких лет це­лый бум в этой от­рас­ли. Мог­ли бы вы рас­ска­зать об этом немно­го де­таль­нее? А еще о сцене, где све­кровь бо­ит­ся, что ее невест­ка мо­жет ро­дить де­тей, ко­то­рые бу­дут вы­гля­деть так же, как и глав­ный ге­рой. На­сколь­ко рас­про­стра­не­ны та­кие взгля­ды в Поль­ше или вы пре­уве­ли­чи­ли?

— Пре­уве­ли­чи­ла ли? Нет. Мы про­ве­ли ис­сле­до­ва­ние, и ко­ли­че­ство об­ря­дов эк­зор­циз­ма, ко­то­рые про­во­дят­ся в Поль­ше еже­год­но, нас шо­ки­ро­ва­ло. Я сей­час не на­зо­ву эти циф­ры, но вы мо­же­те по­гуг­лить, ду­маю, най­де­те нема­ло при­ме­ров. Это очень по­пу­ляр­но, ко­ли­че­ство свя­щен­ни­ков-эк­зор­ци­стов в Поль­ше растет. Немно­го смеш­но, но так оно есть — лю­ди ве­рят в эк­зор­цизм, в по­доб­ные ри­ту­а­лы, это ка­кое-то безу­мие. Мо­же­те по­ис­кать на YouTube — там вы­кла­ды­ва­ют ви­део, сня­тые на ай­фо­ны. Поль­зу­ют­ся ай­фо­на­ми, что­бы сни­мать на ви­део об­ря­ды эк­зор­циз­ма, по­ни­ма­е­те? По­это­му здесь я не пре­уве­ли­чи­ла. Дру­гой во­прос — что жен- щи­на бо­ит­ся, что де­ти ро­дят­ся с та­ки­ми же ли­ца­ми — да, та­кое ино­гда слу­ча­ет­ся. Неко­то­рые лю­ди не име­ют об­ра­зо­ва­ния и в са­мом де­ле ве­рят в та­кие стран­ные ком­би­на­ции.

— Мы го­во­ри­ли о воз­мож­ном вос­при­я­тии филь­ма в Поль­ше, а вот мне ин­те­рес­но, кто даст день­ги на ваш но­вый фильм?

—( С улыб­кой.) Гер­ма­ния. Я рас­счи­ты­ваю на нем­цев, но ес­ли чест­но, я немно­го вол­ну­юсь, ведь ни­ко­гда не зна­ешь, как бу­дет. Боль­шие из­ме­не­ния про­ис­хо­дят в поль­ской ки­но­ин­ду­стрии, но они про­ис­хо­дят толь­ко те­перь, и труд­но ска­зать, что имен­но они при­не­сут. Я ду­маю, фильм со­здаст опре­де­лен­ное на­пря­же­ние в Поль­ше, и кон­сер­ва­тив­но­му кры­лу он не по­нра­вит­ся. Но я рас­счи­ты­ваю на то, что еще оста­нет­ся про­стран­ство для сво­бод­но­го и от­кро­вен­но­го ки­не­ма­то­гра­фа. Посмот­рим, что при­не­сет нам сле­ду­ю­щий ме­сяц, сле­ду­ю­щий год. Это все, что я мо­гу ска­зать.

— В этом филь­ме за­мет­на идея кри­зи­са лич­но­сти. Ко­гда вы пи­са­ли сце­на­рий, вы ду­ма­ли об этом?

— Да, мы го­во­ри­ли об этом — о лич­но­сти, о ее по­те­ре, о свя­зан­ных с лич­но­стью про­бле­мах в та­ких стра­нах, как Поль­ша. Ведь Поль­ша очень от­ли­ча­ет­ся от, ска­жем, Фран­ции, по­то­му что в ней еще до­ста­точ­но мо­ло­дая де­мо­кра­тия, — толь­ко два­дцать пять лет, это немно­го — а мен­таль­ность очень струк­ту­ри­ро­ва­на тем, что про­изо­шло в про­шлом. Лю­ди да­же не зна­ют, с ка­ки­ми цен­но­стя­ми се­бя иден­ти­фи­ци­ро­вать. Очень труд­но най­ти зер­ка­ло для об­ще­ства, труд­но най­ти ба­ланс. К то­му же сей­час в Поль­ше по­яв­ля­ет­ся но­вая про­слой­ка об­ще­ства — сред­ний класс. Воз­мож­но, мой сле­ду­ю­щий фильм бу­дет о нем, ведь сей­час на пе­ре­пу­тье. Они да­же не зна­ют, ка­то­ли­ки они или нет; при­вя­за­ны они к церк­ви или нет; при­вя­за­ны они к сво­им тра­ди­ци­ям или к ев­ро­пей­ским — это и есть пробле­ма лич­но­сти, я бы ска­за­ла.

— Еще от­но­си­тель­но вос­при­я­тия иных. В «Ро­же» ге­рои чуть ли не на­сме­ха­ют­ся над му­суль­ма­на­ми, над ро­ма. Раз­ве Поль­ша не те­ря­ет свое ли­цо из-за это­го филь­ма?

— Я так не ду­маю. Она не те­ря­ет ли­цо, по­то­му что это предубеж­де­ние. Я го­во­рю о лю­дях с опре­де­лен­ной неж­но­стью, я не осуж­даю их. Та­ко­го ро­да по­ве­де­ние слу­ча­ет­ся в каж­дом об­ще­стве, не толь­ко в поль­ском. Но моя сво­е­го ро­да обя­зан­ность — по­ка­зать со­вре­мен­ную Поль­шу со все­ми про­бле­ма­ми. У нас про­бле­мы с дру­ги­ми, мы очень бо­им­ся не­из­вест­но­го, так почему бы не по­ка­зать это? Но я не об­ви­няю поль­ский на­род за его шут­ки. Очень мно­гие лю­ди шу­тят таким об­ра­зом, и это нехо­ро­шо. Но поль­ское об­ще­ство силь­ное.

— Мож­но ли ска­зать, что судь­ба глав­но­го ге­роя яв­ля­ет­ся обоб­ще­ни­ем судь­бы лю­дей с огра­ни­чен­ны­ми воз­мож­но­стя­ми, или он су­ще­ству­ет для то­го, что­бы про­во­ци­ро­вать ре­ак­цию окру­жа­ю­щих? Ведь для боль­шин­ства зри­те­лей это аб­со­лют­но но­вое из­ме­ре­ние.

— Мы сде­ла­ли так пред­на­ме­рен­но, это точ­но. Мы со­сре­до­то­чи­лись на том, как окру­жа­ю­щие ре­а­ги­ру­ют на него, а не на са­мой его ис­то­рии. Имен­но это мы и хо­те­ли до­не­сти до за­ла.

ФО­ТО РЕЙТЕР

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.