Кар­ти­на-ико­на

Во Ль­во­ве де­мон­стри­ру­ют про­грамм­ное про­из­ве­де­ние Ми­ха­и­ла Бой­чу­ка

Den (Russian) - - Тайм-аут - ИС­ТО­РИЯ ОД­НО­ГО ЭКСПОНАТА

Та­тья­на КОЗЫРЕВА, Ль­вов

Кар­ти­на «Под яб­ло­ней» — од­на из немно­гих чу­дом со­хра­нив­ших­ся стан­ко­вых ра­бот на­ше­го ге­ни­аль­но­го Ми­ха­и­ла Бой­чу­ка, ко­то­рая 45 лет на­зад вме­сте с част­ной кол­лек­ци­ей ху­дож­ни­цы и об­ще­ствен­ной де­я­тель­ни­цы Яро­сла­вы Му­зы­ки во­шла в му­зей­ное со­бра­ние и те­перь на­хо­дит­ся в по­сто­ян­ной экс­по­зи­ции Му­зея ев­ро­пей­ско­го ис­кус­ства ХІХ — ХХІ ве­ка (ул. Сте­фа­ни­ка, 3), и это — от­дел Ль­вов­ской на­ци­о­наль­ной га­ле­реи ис­кусств им. Бо­ри­са Воз­ниц­ко­го. Об этом «Дню» рас­ска­за­ла на­уч­ный ра­бот­ник от­де­ла Ири­на СУРМАЙ.

«Про­из­ве­де­ние зна­ме­ни­то, преж­де все­го, ав­тор­ством — на­пи­са­но ос­но­ва­те­лем на­ци­о­наль­ной шко­лы мо­ну­мен­таль­но­го ис­кус­ства и твор­цом та­ко­го це­лост­но­го куль­тур­но­го фе­но­ме­на пер­вых де­ся­ти­ле­тий ХХ ве­ка, как «бой­чу­кизм», — го­во­рит Ири­на Сурмай. — Во-вто­рых, ме­стом и пе­ри­о­дом со­зда­ния, ко­гда Ми­ха­ил Бой­чук ра­бо­тал во Ль­во­ве меж­ду 1910—1914 го­да­ми. Ве­ро­ят­нее все­го, да­ти­ру­ет­ся 1912— 1913-м. Ведь имен­но то­гда чет­ко очер­чи­ва­ет­ся ин­ди­ви­ду­аль­ная твор­че­ская миссия ху­дож­ни­ка по со­зда­нию на­ци­о­наль­но­го мо­ну­мен­таль­но­го сти­ля пу­тем син­те­за ви­зан­тий­ско-русь­ких ико­но­пис­ных тра­ди­ций с де­ко­ра­ти­виз­мом и сим­во­лиз­мом на­род­но­го при­ми­ти­ва. В этом смыс­ле кар­ти­на «Под яб­ло­ней» яв­ля­ет­ся про­грамм­ным про­из­ве­де­ни­ем Ми­ха­и­ла Бой­чу­ка, ко­гда ал­ле­го­ри­че­ски-сим­во­ли­че­ский сю­жет­ный образ «Пло­до­род­но­го де­ре­ва» ин­спи­ри­ру­ет вполне кон­крет­ные идей­но-твор­че­ские и ху­до­же­ствен­но-эс­те­ти­че­ские за­да­чи».

На­уч­ный ра­бот­ник от­ме­ча­ет, что кар­ти­ну Ми­ха­и­ла Бой­чу­ка «Под яб­ло­ней» ча­сто на­зы­ва­ют ико­ной, по­сколь­ку на­ри­со­ва­на она тем­пе­рой по зо­ло­ту на дос­ке в ико­но­пис­ном сти­ле: «По сю­же­ту, ком­по­зи­ци­он­но­му стро­е­нию и ху­до­же­ствен­но-тех­ни­че­ским при­е­мам про­из­ве­де­ние аб­со­лют­но от­ве­ча­ет кон­цеп­ту­аль­но­му со­дер­жа­нию твор­че­ства Ми­ха­и­ла Бой­чу­ка, ко­то­рый в по­ня­тие мо­ну­мен­таль­но­го сти­ля вкла­ды­ва­ет не столь­ко ши­ро­ко­фор­мат­ное, мас­штаб­ное по раз­ме­рам, сколь­ко воз­вы­шен­ное и ве­ли­че­ствен­ное от­но­си­тель­но об­раз­но­сти, зна­чи­мо­сти те­мы, фи­ло­соф­ско-кон­цеп­ту­аль­ной на­пол­нен­но­сти эти­ко-эс­те­ти­че­ской кон­цеп­ции. Сю­жет­ный образ по­лот­на глу­бо­ко сим­во­ли­че­ский — на­ве­ян об­ра­зом «Пло­до­род­но­го де­ре­ва», «Са­дом» Гри­го­рия Ско­во­ро­ды, а по­то­му­скры­ва­ет глу­бин­ный под­текст, ко­то­рый тре­бу­ет про­чте­ния в раз­ных пла­нах, охва­ты­ва­ет це­лый узел ху­до­же­ствен­но-эс­те­ти­че­ской и мо­раль­ной про­бле­ма­ти­ки. Кар­ти­на «Под де­ре­вом» — это образ-сим­вол, ал­ле­го­рия кон­крет­ной идеи, а глав­ное — про­грамм­ный кон­цепт».

Уни­каль­ное зна­че­ние кар­ти­ны «Под яб­ло­ней» опре­де­ля­ет­ся та­к­же тем, что по­чти все твор­че­ское на­сле­дие Ми­ха­и­ла Бой­чу­ка, как и боль­шин­ства его уче­ни­ков, бы­ло уни­что­же­но до са­мих ос­нов ста­лин­ским ре­жи­мом по­сле аре­ста и рас­стре­ла Бой­чу­ка в 1937 го­ду (со­хра­ни­лись лишь от­дель­ные жи­во­пис­ные про­из­ве­де­ния, боль­ше ри­сун­ки, эс­ки­зы, а еще — ре­про­дук­ции и фо­то­гра­фии). Ре­прес­сив­ные ор­га­ны по­сту­па­ли без­жа­лост­но в от­но­ше­нии твор­че­ства бой­чу­ки­стов, по­ни­мая их на­ци­о­наль­ное зна­че­ние имен­но для Укра­и­ны, для утвер­жде­ния са­мо­быт­но­го укра­ин­ско­го ис­кус­ства — до­стой­но­го наи­выс­ше­го ме­ста в ми­ро­вой куль­ту­ре. Ведь со­вре­мен­ные ис­сле­до­ва­те­ли впи­сы­ва­ют имя Ми­ха­и­ла Бой­чу­ка в один ряд с та­ки­ми про­вод­ни­ка­ми ми­ро­во­го аван­гард­но­го ис­кус­ства ХХ ве­ка, как Па­б­ло Пи­кассо, Ан­ри Ма­тисс, Поль Го­ген, Ка­зи­мир Ма­ле­вич, Алек­сандр Ар­хи­пен­ко. «Как и каж­дый из них, Ми­ха­ил Бой­чук по­ло­жил на­ча­ло уни­каль­но­му ме­то­ду пла­сти­че­ско­го мыш­ле­ния пу­тем об­ра­ще­ния к тра­ди­ци­он­ным на­ци­о­наль­ным ху­до­же­ствен­ным фор­мам в со­че­та­нии с ори­ги­наль­ной экс­пе­ри­мен­таль­но-аван­гар­дист­ской ма­не­рой», — го­во­рит Ири­на Сурмай.

В пер­вые кар­ти­на « Под яб­ло­ней » экс­по­ни­ро­ва­лась на вы­став­ке « Бой­чук и бой­чу­ки­сты » в 1990 го­ду во Ль­во­ве и Ки­е­ве. Этот уни­каль­ный экс­по­нат по­пал в му­зей в 1973 го­ду вме­сте с част­ной кол­лек­ци­ей Яро­сла­вы Му­зы­ки, ко­то­рая во львов­ский пе­ри­од жиз­ни ху­дож­ни­ка твор­че­ски со­труд­ни­ча­ла с ним и с кру­гом его по­сле­до­ва­те­лей. « Яро­сла­ва Му­зы­ка жи­ла в до­ме на ул. Чар­нец­ко­го, где на­хо­ди­лась ма­стер­ская Бой­чу­ка ( ныне — ул. Вин­ни­чен­ко, 26 ), и смог­ла со­хра­нить зна­чи­тель­ное ко­ли­че­ство ар­хив­ных ма­те­ри­а­лов и неко­то­рые про­из­ве­де­ния, ко­то­рые оста­лись по­сле пе­ре­ез­да ху­дож­ни­ка в Ки­ев » , — рас­ска­зы­ва­ет Ири­на Сурмай. И до­бав­ля­ет, что Бой­чук осо­зна­вал, что его труд по со­зда­нию но­во­го на­ци­о­наль­но­го ис­кус­ства — это дли­тель­ный про­цесс, что его труд долж­ны раз­ви­вать но­вые по­ко­ле­ния: « Ино­гда он « тя­же­ло взды­хал » , по­ба­и­ва­ясь, что не уви­дит ре­зуль­та­тов кол­лек­тив­но­го тру­да сво­ей шко­лы, слов­но пред­чув­ствуя свою ран­нюю смерть и фа­таль­ную тра­ге­дию твор­че­ско­го на­сле­дия бой­чу­ки­стов » .

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.