«На войне вре­ме­ни и ме­ста для иг­ры не оста­ет­ся»

В про­кат вы­шла фрон­то­вая драма «По­зыв­ной Бан­де­рас» режиссера За­зы БУАДЗЕ

Den (Russian) - - Первая Страница - Дмит­рий ДЕСЯТЕРИК, «День»

За ос­но­ву сце­на­рия но­вой картины укра­и­но-гру­зин­ско­го ре

жис­се­ра За­зы БУАДЗЕ «По­зыв­ной Бан­де­рас», на­пи­сан­но­го Сер­ге­ем Дзю­бой и Ар­те­ми­ем Кир­са­но­вым, взя­ты днев­ни­ки нац­г­вар­дей­ца Сер­гея Баш­ко­ва с по­зыв­ным «Ин­ди­а­нец» и вос­по­ми­на­ния во­и­нов АТО.

Со­бы­тия происходят на окра­ине се­ла Ве­се­лое в До­нец­кой об­ла­сти. Глав­ный ге­рой, уро­же­нец Ве­се­ло­го — раз­вед­чик, ка­пи­тан Ан­тон Са­ен­ко (Олег Шуль­га), ко­то­ро­го од­но­пол­чане на­зы­ва­ют про­сто по по­зыв­но­му «Бан­де­рас», — уже два­дцать лет не был до­ма. Но на­ча­лась война, ко­то­рая за­ста­ви­ла Ан­то­на вер­нуть­ся на эту тер­ри­то­рию. Меж­ду тем, воз­ле се­ла и в са­мом Ве­се­лом на­чи­на­ет­ся ряд кро­ва­вы­хпро­во­ка­ций и ди­вер­сий, в ко­то­рых­по­ги­ба­ют и мир­ные жи­те­ли, и укра­ин­ские сол­да­ты. Что ху­же все­го, пря­мо в украинском под­раз­де­ле­нии, сре­ди сво­их, дей­ству­ет опыт­ный рос­сий­ский ди­вер­сант по клич­ке Хо­док, спо­соб­ный на­тво­рить мно­го бе­ды. Бан­де­рас дол­жен раз­об­ла­чить его лю­бой це­ной.

Роли в филь­ме ис­пол­ни­ли так­же Юлия Че­пур­ко, Ан­тон Ан­дрю­щен­ко, Олег Во­ло­щен­ко, Сер­гей Ле­фор, Ни­ко­лай Зми­ев­ский, Владимир Ро­ман­ко, Олег Оне­щак.

За­за Буадзе ро­дил­ся 4 ав­гу­ста 1962 г. в Ку­та­и­си. Учил­ся в Тби­ли­си и Бер­лине. Име­ет гру­зин­ское граж­дан­ство, но с 2008 по­сто­ян­но про­жи­ва­ет и ра­бо­та­ет в Украине. Вла­де­ет гру­зин­ским, фар­си, ан­глий­ским, укра­ин­ским, рус­ским язы­ка­ми. В его филь­мо­гра­фии есть ряд те­ле­се­ри­а­лов, до­ку­мен­таль­ны­хи иг­ро­вы­хкар­тин. В Украине стал из­вест­ным бла­го­да­ря ис­то­ри­че­ско­му бо­е­ви­ку «Крас­ный» (2017).

На во­про­сы «Дня» За­за от­ве­тил по­сле пре­мье­ры «Бан­де­ра­са».

— Чем за­ин­те­ре­со­ва­ла вас эта ис­то­рия?

— О войне я дав­но хо­тел что-то сде­лать, по­то­му что моя война на­ча­лась 27 лет на­зад. Уже са­ма ис­то­рия то­го, как я ока­зал­ся на войне, все эти го­ды жила со мной. Я не мог ре­шить, сто­ит ли мне во­пло­щать ее на экране.

— Вы при­ни­ма­ли уча­стие в во­ен­ном кон­флик­те?

— Де­ло в том, что ко­гда на­ча­лась война в Аб­ха­зии, моему сы­ну не бы­ло еще и го­да, а мой млад­ший брат уже успел же­нить­ся. И он за­явил, что кто-то из на­шей се­мьи дол­жен обя­за­тель­но во­е­вать. То­гда да­же ар­мии как та­ко­вой еще не бы­ло — толь­ко опол­че­ние. Я ре­шил ид­ти как стар­ший. Дол­го спо­ри­ли. На­ко­нец отец, ко­то­рый все это мол­ча слу­шал, ска­зал: « Да­вай­те сыг­ра­ем в ор­лян­ку». Сыг­ра­ли. Вы­па­ло бра­ту. То­гда как раз был ор­га­ни­зо­ван от­ряд осо­бо­го на­зна­че­ния, где слу­жил ко­ман­ди­ром мой то­ва­рищ. Я их­по­зна­ко­мил, так брат и стал бой­цом это­го под­раз­де­ле­ния, по­ехал во­е­вать. Спу­стя неко­то­рое вре­мя мне по­зво­ни­ли, ска­за­ли, что груп­па раз­вед­чи­ков, в том чис­ле и мой брат, бес­след­но ис­чез­ла в Во­сточ­ной Аб­ха­зии, в го­рах. Об этом зна­ли толь­ко я, моя же­на и же­на брата. Ро­ди­те­лям я, есте­ствен­но, ни­че­го не мог ска­зать. По­ехал ту­да его ис­кать. На­шел, слава бо­гу. С кон­ту­зи­ей, но жи­во­го. Так с ним там и оста­вал­ся, по­ка не пал Суху­ми. И вме­сте шли от­ту­да. Ес­ли вы пом­ни­те это из­вест­ное ви­део, как лю­ди бро­са­ют­ся в мо­ре и вплавь пы­та­ют­ся бе­жать — с на­ми это то­же про­ис­хо­ди­ло.

Так что вот моя ис­то­рия, и с ней я жил. Не скажу, что хо­тел во­пло­тить имен­но ее. Ведь за­ме­ча­тель­ный фильм «Отец сол­да­та» уже снят. Я да­же по­ду­мы­вал сде­лать до­ку­мен­таль­ный фильм о Гру­зин­ском ле­ги­оне. И вдруг по­сту­пи­ло пред­ло­же­ние о «Бан­де­ра­се». И как фа­та­лист я ре­шил, что мне нуж­но это сде­лать, по­про­бо­вать, по­то­му что ес­ли от­ка- жусь — бу­ду жа­леть. А еще я все­гда пы­та­юсь най­ти в ис­то­рии ка­кую-то ми­фо­ло­ге­му. Ес­ли она там есть, то ста­но­вит­ся фун­да­мен­том, на ко­то­ром ты можешь вы­стро­ить нуж­ную те­бе кон­струк­цию.

— И ка­кие ми­фы за­дей­ство­ва­ны в «Бан­де­ра­се»?

— На­при­мер, сюжет об Ор­фее, ко­то­рый спус­ка­ет­ся в Ад в по­ис­ках лю­би­мой. А для Бан­де­ра­са в этом Аду еще и друг, и Ро­ди­на. И се­бя он ищет в про­шлом, по­то­му что оста­вил там ка­кие-то те­мы неза­кры­тые. По­том — мо­жет и гром­ко зву­чит — но для ме­ня это еще и ис­то­рия Со­до­ма и Го­мор­ры — ес­ли най­дет­ся хо­тя бы один пра­вед­ник... Все эти ал­лю­зии ста­ли для ме­ня до­пол­ни­тель­ным ис­точ­ни­ком вдох­но­ве­ния. Ко­неч­но, я не дол­жен это афи­ши­ро­вать — это мой крю­чок, за ко­то­рый я дер­жусь. Плюс — я се­бя счи­таю пе­ре­сказ­чи­ком. Суть мо­ей профессии в этом: я не фик­си­рую свое эго, а про­сто рас­ска­зы­ваю ис­то­рии. По­сколь­ку пре­крас­но по­ни­маю, что по­ка су­ще­ству­ет че­ло­ве­че­ство, по­треб­ность в ска­захбу­дет все­гда. Это нам на­до. И еще как ре­мес­лен­ник я по­ду­мал, что это хо­ро­шая воз­мож­ность по­иг­рать с жан­ро­вым ки­но.

— По ка­ким прин­ци­пам вы под­би­ра­ли ак­те­ров?

— Оле­га Шуль­гу я сра­зу уви­дел, как толь­ко про­чи­тал еще пер­вый ва­ри­ант сце­на­рия. На­до ска­зать, что мы с про­дю­се­ром Ал­лой Са­мой­лен­ко уже три филь­ма подряд про­во­дим ка­стин­ги по всей Украине. В раз­ных го­ро­дах, в раз­ных те­ат­рах.

— И ка­кие ре­зуль­та­ты это да­ет?

— С од­ной сто­ро­ны, в на­шем ки­но по­ка нет звезд. С дру­гой -ли­ца но­вые, за ни­ми нет шлей­фа, зри­те­лю лег­че вос­при­ни­мать этих­пер­со­на­жей. Я бы­вал в раз­ных­те­ат­рах , и во Ль­во­ве, и в Одес­се, и в Ива­но-Фран­ков­ске ви­дел по­тря­са­ю­щих­мо­ло­дых­ак­те­ров.

— А как вы по­зна­ко­ми­лись с Шуль­гой? Он за­пом­нил­ся еще в «Крас­ном».

— Для «Крас­но­го» у нас был боль­шой ка­стинг в Дне­пре, три дня. Пришло очень мно­го ак­те­ров. Шуль­га появился в пер­вый день и не очень мне по­нра­вил­ся, но что-то я в нем по­чув­ство­вал. По­про­си­ли его, что­бы при­шел еще раз. И в тре­тий день он шел по­след­ним, и вот то­гда... Не знаю, это на­вер­ное, ин­ту­и­ция. Ты ви­дишь, чув­ству­ешь — лю­бит ка­ме­ра ак­те­ра или нет. И вот че­ло­век, у ко­то­ро­го нет опы­та ра­бо­ты с ка­ме­рой, — а я да­же не знал то­гда, что он во­е­вал, — про­яв­ля­ет врож­ден­ную ор­га­ни­ку. Ее про­сто так не вы­рас­тишь, она или есть, или нет. Ко­гда Олег ока­зы­вал­ся в кад­ре, я про­сто был спо­ко­ен, мог ра­бо­тать на ав­то­пи­ло­те, по­то­му что он есте­стве­нен, как кош­ка. Так же с дру­ги­ми ак­те­ра­ми. Талант плюс врож­ден­ная ки­но­ор­га­ни­ка, ко­то­рую мож­но увидеть в же­сте, взгля­де, дви­же­нии. При­чем они са­ми не по­до­зре­ва­ют об этом, по­то­му что мо­ло­дые, в ки­но нет опы­та. Для «Бан­де­ра­са» мы очень боль­шой ка­стинг про­ве­ли еще в Харь­ко­ве. Ал­ла мне мно­го рас­ска­зы­ва­ла, что Харь­ков — го­род боль­ших­те­ат­раль­ных­тра­ди­ций. Мы про­слу­ша­ли око­ло 200 ак­те­ров, и это дей­стви­тель­но рос­сыпь та­лан­тов. В ре­зуль­та­те у нас самая боль­шая груп­па из Харь­ко­ва — 11 ак­те­ров. Ра­бо­тать с ни­ми — про­сто счастье.

— Но у сча­стья дол­жен быть креп­кий фундамент. Вы на пло­щад­ке дик­та­тор?

— Я не кри­чу, это для ме­ня непри­ем­ле­мо. Я люб­лю ко­манд­ную иг­ру. Хо­чу, что­бы лю­ди ве­ри­ли в то, во что я ве­рю. Иначе ни­че­го не выйдет. Я по­ни­маю, что вы сей­час мо­же­те по­ду­мать, что я ко­кет­ни­чаю. Нет. Я не фик­си­рую свое ‘го. Мне уже 56 лет, и жизнь у ме­ня бы­ла до­ста­точ­но ин­те­рес­ной, да­же бур­ной. И мне все­го хва­та­ет: и драм, и ко­ме­дий. В ки­но хо­чу толь­ко од­но­го: что­бы уровень по­ста­нов­ки ста­но­вил­ся все вы­ше и вы­ше. Мой стан­дарт — это Дэ­вид Лин, это та­кие мас­штаб­ные лен­ты, как «Ло­уренс Ара­вий­ский» и «Мост че­рез ре­ку Квай». Мо­жет быть, у ме­ня и бу­дут ко­гда-ни­будь та­кие возможности. Но это — мое ки­но. В мо­ло­до­сти нра­ви­лось дру­гое. «Фан­ни и Алек­сандр» я до си­х­пор очень неж­но люб­лю. Пом­ню пре­мье­ру в Тби­ли­си, в До­ме ки­но. Я был сту­ден­том 1-2 кур­са на во­сто­ко­ве­де­нии. Пол­ный зал, мест нет. Я на­шел ме­сто на лест­ни­це, при­сло­нив­шись к стене. И пой­мал се­бя на том, что хо­чу еще боль­ше втис­нуть­ся в нее. У ме­ня под­ня­лась тем­пе­ра­ту­ра, я несколь­ко дней про­ле­жал. Но по­сле это­го при­о­ри­те­ты из­ме­ни­лись. Хо­чу рас­ска­зы­вать боль­шие ис­то­рии. И, кста­ти, за­ви­дую сво­е­му сы­ну.

— По­че­му?

— По­то­му что он мо­жет най­ти дра­му в обыч­ны­хи­сто­ри­ях , на пер­вый взгляд мел­ки­хи буд­нич­ных. Я на это не способен. Я по­ни­маю, что это дру­гое по­ко­ле­ние, гор­жусь тем, что он на­шел свой путь в ре­жис­су­ре — кста­ти, он вы­брал сам, я в этом не участ­во­вал. С дру­гой сто­ро­ны, ока­за­лось, что ему от­кры­ва­ют­ся две­ри, за­кры­тые для ме­ня. В обыч­ной си­ту­а­ции он мо­жет увидеть дра­му, ее раз­ви­тие. А мне нуж­ны боль­шие по­лот­на.

— Чем же они хо­ро­ши?

— Жизнь как при­клю­че­ние. По­че­му «Ло­уренс Ара­вий­ский», «Мост че­рез ре­ку Квай»? По­след­ний — боль­шая ис­то­рия, пре­крас­ная в сво­ем тра­гиз­ме. И при­том я ре­мес­лен­ник. И ре­а­лист. Мне что-то да­ет­ся, и я бла­го­да­рен за это. У ме­ня сей­час ле­жит несколь­ко сце­на­ри­ев. Тер­пе­ли­во жду, ко­гда при­дет вре­мя их­ре­а­ли­за­ции.

— Чем все же хо­рош жанр фрон­то­во­го ки­но с про­фес­си­о­наль­ной точ­ки зре­ния?

— Война — это сверх­экс­тре­маль­ная си­ту­а­ция, ко­то­рая об­на­жа­ет чув­ства и ха­рак­те­ры. Вре­ме­ни и ме­ста для иг­ры, для фаль­ши не оста­ет­ся. А мы иг­ра­ем все­гда, так как иначе мы не мо­жем, по­то­му что мы долж­ны играть, нам ма­ло самой ре­аль­но­сти. А в войне как раз ма­ло иг­ры. На по­верх­ность вы­хо­дят дру­гие, фун­да­мен­таль­ные ве­щи и чув­ства. Ко­неч­но, я вой­ну не ро­ман­ти­зи­рую. Но как про­фес­си­о­нал-ци­ник мо­гу ска­зать, что война — это иде­аль­ная дра­ма­ти­че­ская си­ту­а­ция.

— Сей­час вы уже за­кан­чи­ва­е­те но­вый фильм из цикла «Крас­ный», есть ли у вас бо­лее от­да­лен­ные пла­ны?

— Я ко­гда-то пи­сал сценарий на за­каз. Ко­пал­ся в ма­те­ри­а­ла­хи от­крыл для се­бя кни­гу «Од­но­днев­ная рес­пуб­ли­ка» (Republic For A Day), из­дан­ную один-един­ствен­ный раз ле­том 1939 го­да. На­пи­са­на мо­ло­дым бри­тан­ским жур­на­ли­стом, кор­ре­спон­ден­том «Рой­терс». Вот это ис­то­рия мас­шта­ба Дэ­ви­да Ли­на или лор­да Бай­ро­на, толь­ко не в Гре­ции, а в За­кар­па­тье. Пред­ло­жил Та­ра­су Про­хась­кО, он за­го­рел­ся. Толь­ко мы взя­лись за сценарий, как появился из­да­тель Тараса Слава По­ме­ран­цев из из­да­тель­ства «Meridian Czernowitz» и ска­зал: «Я вам де­лаю пред­ло­же­ние, от ко­то­ро­го вы не сможете от­ка­зать­ся. Та­рас не пи­шет сценарий, Та­рас пи­шет ро­ман, а пра­ва на экра­ни­за­цию бу­дут у За­зы». Мы со­гла­си­лись. Ро­ман по­чти готов, выйдет в кон­це это­го го­да. Я на­столь­ко люб­лю эту ис­то­рию, что хо­чу быть го­то­вым, ко­гда при­дет вре­мя для экра­ни­за­ции. Это не зна­чит, что на дру­гие филь­мы смот­рю как на тре­ни­ров­ку. Но я хо­чу быть го­то­вым по­на­сто­я­ще­му.

— В за­клю­че­ние скажу, что вы та­ки ос­но­ва­тель­но врос­ли в укра­ин­ское ки­но.

— Ес­ли так, то я очень рад. Я гру­зин и умру гру­зи­ном. Но при этом я счи­таю се­бя укра­ин­ским режиссером, по­то­му что фак­ти­че­ски это так и есть. Я жи­ву здесь и ни­ку­да не со­би­ра­юсь, мне нра­вит­ся быть ча­стью все­го это­го. Это на­столь­ко пре­крас­но — все, что се­го­дня про­ис­хо­дит. Два го­да на­зад мы да­же не мог­ли се­бе пред­ста­вить то, что мы сей­час спо­кой­но об­суж­да­ем. Все­го два го­да. Лишь бы это все не оста­но­ви­лось. И впе­ре­ди столько все­го ин­те­рес­но­го. Я пре­крас­но по­ни­маю и пред­ста­ви­те­лей ва­ше­го ки­но­кри­ти­че­ско­го це­ха, ко­то­рые ата­ку­ют ре­жис­се­ров с неко­то­рой яро­стью. «По ка­ко­му сче­ту го­во­рить о вас — гам­бург­ско­му или па­ра­лим­пий­ско­му?» — да­же та­кое од­на­ж­ды про­зву­ча­ло. Я к это­му от­но­шусь очень то­ле­рант­но. По­то­му что очень ча­сто бы­ва­ет — ты чи­та­ешь текст и ви­дишь, что там есть своя драма, и ста­но­вит­ся на­столь­ко ин­те­рес­но, что да­же за­бы­ва­ешь, что те­бя ру­га­ют. Иначе от­но­сить­ся и нель­зя. По­то­му что жизнь страш­но ко­рот­ка и тра­тить­ся на аб­со­лют­но ненуж­ные ве­щи, та­кие как зло­ба и нена­висть — нера­ци­о­наль­но. Главное, что­бы хо­тя бы раз в неделю сред­ний укра­и­нец с се­мьей пла­ни­ро­вал по­ход в ки­но, на укра­ин­ский фильм. Что­бы это пре­вра­ти­лось в тра­ди­цию. Ес­ли это так бу­дет, то для пло­хих ве­щей оста­нет­ся очень ма­ло ме­ста. Вот тот ру­беж, к ко­то­ро­му мы стре­мим­ся и ко­то­рый, на­де­юсь, при­бли­жа­ет­ся, пусть и с боль­ши­ми труд­но­стя­ми. Но все раз­ви­ва­ет­ся так быст­ро, что, мо­жет быть, это слу­чит­ся да­же рань­ше, чем мы ду­ма­ем. Как толь­ко это слу­чит­ся, это и бу­дет точ­кой невоз­вра­та. Вто­рой се­зон уже столько укра­ин­ских филь­мов вы­хо­дит — фантастика про­сто, еже­не­дель­но.

— Но они не оку­па­ют се­бя.

— По­то­му что укра­ин­ское ки­но еще в ди­ко­вин­ку для аб­со­лют­ной мас­сы на­се­ле­ния. Ну, так да­вай­те рас­ти вме­сте, дру­го­го пу­ти про­сто нет. Я два го­да на­зад не мог пред­ста­вить се­бе се­го­дняш­нюю си­ту­а­цию, а се­го­дня мо­гу толь­ко пред­ста­вить се­бе, насколько кар­ди­наль­но дру­гой она бу­дет че­рез два го­да.

— Так или иначе, воз­вра­ща­ясь к ва­шим сло­вам об от­но­ше­ни­ях с ки­но­кри­ти­кой, — пре­крас­но уже то, что нам есть о чем скан­да­лить.

— На­ко­нец-то! Это как бро­сить в во­ду камень и ка­ме­шек. От второго бу­дут кру­ги, а от пер­во­го — се­рьез­ные вол­ны. Зна­чит, ты бро­сил ту­да глы­бу.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.