Шев­чен­ко про­тив Си­сте­мы

Два ака­де­ми­че­ских ис­сле­до­ва­тель­ских ин­сти­ту­та НАН Укра­и­ны под­го­то­ви­ли фун­да­мен­таль­ный том до­ку­мен­тов «Слід­чо-на­гля­до­ві спра­ви Та­ра­са Шев­чен­ка.1847—1859»

Den (Russian) - - История И «я» - Игорь СЮНДЮКОВ, «День»

Преж­де все­го об­ра­тим­ся к ма­те­ри­а­лам шев­чен­ков­ско­го след­ствен­но­го де­ла 1847 г. Нель­зя обой­ти вни­ма­ни­ем вот ка­кой весь­ма при­ме­ча­тель­ный факт: Тре­тий от­дел (или же Тре­тье от­де­ле­ние) соб­ствен­ной его Им­пе­ра­тор­ско­го Ве­ли­че­ства Кан­це­ля­рии (чи­тай: тай­ная по­ли­ти­че­ская по­ли­ция) по­чти немед­лен­но по­сле аре­ста По­эта 5 ап­ре­ля 1847 го­да по­да­ло в «вы­со­чай­шие ин­стан­ции» «пе­ре­сказ», а точ­нее про­за­и­че­ский — и до­ста­точ­но точ­ный — пе­ре­вод на рус­ский язык та­ких про­из­ве­де­ний, как «Сон», «Ка­те­ри­на», «Пе­ре­бен­дя», «Гай­да­ма­ки», «То­по­ля», «До Ос­нов’янен­ка», «Та­ра­со­ва ніч», «Іван Під­ко­ва» «І мерт­вим, і жи­вим...» и ряд дру­гих. Не­со­мнен­но, ру­ко­вод­ство ІІІ от­де­ле­ния и кор­пу­са жан­дар­мов (граф Алек­сей Ор­лов, Леон­тий Ду­бельт) очень вни­ма­тель­но про­смот­ре­ли эти пе­ре­во­ды и сде­ла­ли со­от­вет­ству­ю­щие вы­во­ды (а это бы­ли лю­ди по-сво­е­му очень умные; они пре­крас­но по­ня­ли суть твор­че­ства Шев­чен­ко, по­то­му и на­ка­за­ли его несо­по­ста­ви­мо бо­лее же­сто­ко, чем Ку­ли­ша и Ко­сто­ма­ро­ва). Есть ос­но­ва­ния ду­мать, что и царь Ни­ко­лай І то­же вни­ма­тель­но про­смот­рел эти «пе­ре­во­ды».

Ка­ки­ми же бы­ли вы­во­ды? Аб­со­лют­но под­хо­дя­щи­ми — с точ­ки зре­ния ин­те­ре­сов им­пе­рии; и по­сле­ду­ю­щий ход ис­то­рии Укра­и­ны это лишь под­твер­дил. Вот под­го­тов­лен­ная на ос­но­ве на­сто­я­щих до­ку­мен­тов че­тырь­мя го­да­ми поз­же (в 1851-ом) тем же Тре­тьим от­де­ле­ни­ем «Справ­ка о ря­до­вом Шев­чен­ко»: «Сти­хо­тво­ре­ния Шев­чен­ко бы­ли еще бо­лее вре­ди­тель­ски­ми, по­то­му что он сре­ди дру­зей сво­их об­рел сла­ву из­вест­но­го пи­са­те­ля и в Ма­ло­рос­сии, где мно­гие увле­ка­лись его про­из­ве­де­ни­я­ми, мог­ла рас­про­стра­нить­ся мысль о мни­мом бла­жен­стве преж­них вре­мен и о воз­мож­но­сти Укра­и­ны су­ще­ство­вать в ви­де от­дель­но­го го­су­дар­ства». Вот где, как го­во­рят нем­цы, «со­ба­ка за­ры­та»! Вот за что Шев­чен­ко был под­верг­нут 10-лет­не­му бес­по­щад­но­му «сол­дат­ству» (и все же: «Ка­ра­юсь, му­чу­ся... але не ка­юсь!..»).

Еще очень важ­ный до­ку­мент след­ствия над По­этом — это «Про­то­кол до­про­са» Шев­чен­ко в «Тре­тьем от­де­ле­нии соб­ствен­но­го его им­пе­ра­тор­ско­го ве­ли­че­ства кан­це­ля­рии «от 21 ап­ре­ля 1847 го­да. Необ­хо­ди­мо, что­бы в пол­ной ме­ре по­нять смысл во­про­сов ин­кви­зи­то­ров и от­ве­тов По­эта, иметь в ви­ду вот что. Шев­чен­ко пре­крас­но осо­зна­вал, что он — один на один с тай­ной по­ли­ци­ей дей­стви­тель­но все­силь­но­го Ни­ко­лая І, что на­де­ять­ся на лю­бую по­мощь извне не при­дет­ся, что лишь «чи­сто­сер­деч­ное рас­ка­я­ние» по­мо­жет из­бе­жать са­мо­го же­сто­ко­го на­ка­за­ния (тем бо­лее что в от­ли­чие от дво­рян Ку­ли­ша и Ко­сто­ма­ро­ва его со­ци­аль­ное про­ис­хож­де­ние бы­ло аб­со­лют­но дру­гим, и власть об этом пре­крас­но зна­ла...). Кста­ти, од­но из наи­бо­лее силь­ных про­из­ве­де­ний из цик­ла «В ка­зе­ма­те» — это шев­чен­ков­ское об­ра­ще­ние «К Ко­сто­ма­ро­ву», где по­эт, уви­дев, как его дру­га Ни­ко­лая Ива­но­ви­ча по­се­ща­ет мать, «чор­ні­ше чор­ної зем­лі»; «нена­че з хре­ста зня­та» — ис­кренне бла­го­да­рит Бога за то, что он, Шев­чен­ко, в ином по­ло­же­нии: «ні з ким не розді­лю мою тюр­му, Мої кай­да­ни». Шев­чен­ко за все отве­ча­ет сам — толь­ко сам...

И вот, пом­ня обо всем этом, чи­та­ем до­ку­мен­ты уже упо­мя­ну­то­го до­про­са. Во­прос: «Ка­ки­ми слу­ча­я­ми до­ве­де­ны вы бы­ли до та­кой наг­ло­сти, что пи­са­ли са­мые дерз­кие сти­хи про­тив Го­су­да­ря Им­пе­ра­то­ра и до та­кой небла­го­дар­но­сти, что сверх ве­ли­ко­сти свя­щен­ной осо­бы мо­нар­ха за­бы­ли в нем и ав­гу­стей­шем се­мей­стве его лич­но Ва­ших бла­го­тво­ри­те­лей, столь неж­но (сло­во же ко­то­рое! — И.С.) по­сту­пив­ших при вы­ку­пе Вас из кре­пост­но­го со­сто­я­ния» (ко­ро­че го­во­ря: «небла­го­дар­ность» Шев­чен­ко — любимый миф кле­вет­ни­ков и фаль­си­фи­ка­то­ров уже на про­тя­же­нии 170 лет. — И.С.).

От­вет по­эта: «Бу­дучи еще в Пе­тер­бур­ге, я слы­шал вез­де дер­зо­сти и по­ри­ца­ния на Го­су­да­ря и пра­ви­тель­ство. Воз­вра­тясь в Ма­ло­рос­сию, я услы­шал еще бо­лее и ху­же меж­ду мо­ло­ды­ми и меж­ду сте­пен­ны­ми людь­ми; я уви­дел ни­ще­ту и ужас­ное угне- те­ние кре­стьян по­ме­щи­ка­ми, по­сес­со­ра­ми и эко­но­ма­ми шлях­ти­ча­ми, и все это де­ла­лось и де­ла­ет­ся име­нем го­су­да­ря и пра­ви­тель­ства». Шев­чен­ко, оче­вид­но, пре­крас­но по­ни­мал, что, за­яв­ляя это, он сам опре­де­лил свой при­го­вор. И да­же яко­бы внешне «по­ка­ян­ное» за­вер­ше­ние от­ве­та: «Я все­му это­му по­ве­рил, и за­быв со­весть и страх бо­жий, дерз­нул пи­сать наг­ло­сти про­тив мо­е­го вы­со­чай­ше­го бла­го­де­те­ля, чем до­вер­шил свое безу­мие» — не из­ме­ни­ло су­ти.

Один из «ки­рил­ло-ме­фо­ди­ев­цев», Геор­гий Ан­друз­ский, на оч­ной став­ке с По­этом 15 мая 1847 го­да, ска­зал бук­валь­но сле­ду­ю­щее: «Шев­чен­ко был неуме­рен­ным пред­ста­ви­те­лем ма­ло­рос­сий­ской пар­тии в Сла­вян­ском ( Ки­рил­ло-Ме­фо­ди­ев­ском — И.С.) об­ще­стве, ко­то­рая име­ла це­лью вос­ста­но­вить Гет­ман­щи­ну, ес­ли воз­мож­но, от­дель­но, а ес­ли нель­зя, то в Сла­вян­щине (Кон­фе­де­ра­ции Сво­бод­ных Сла­вян­ских Го­су­дарств — И.С.); впо­след­ствии мень­ше на­па­дал на ля­хов и был не прочь от Сла­вян­щи­ны; он всех мо­нар­хи­стов на­зы­вал под­ле­ца­ми; по­буж­дал к боль­шей де­я­тель­но­сти сла­вян­ское об­ще­ство; пред­по­ло­же­ние сла­вя­ни­стов из­да­вать жур­нал на сла­вян­ских или, по край­ний ме­ре, на рус­ском и ма­ло­рос­сий­ском язы­ках, с отъ­ез­да­ми Шев­чен­ко из Ки­е­ва при­оста­нав­ли­ва­лось, с воз­вра­ще­ни­ем его ожив­ля­лось; Шев­чен­ко из ма­ло­рос­сий­ских гет­ма­нов пре­воз­но­сил Ма­зе­пу (сто­ит об­ра­тить вни­ма­ние на эту ин­фор­ма­цию — И.С.) и на ве­че­рах у Ко­сто­ма­ро­ва чи­тал паск­виль­ные сти­хи». От­вет Та­ра­са Гри­го­рье­ви­ча: «Шев­чен­ко, со­зна­ва­ясь в со­чи­не­нии им дерз­ких и воз­му­ти­тель­ных сти­хах, во всем про­чем со­вер­шен­но от­верг по­ка­за­ния Ан­друз­ско­го» — яв­ля­ет­ся пол­но­стью по­нят­ным.

И, как итог след­ствия, до­клад от­но­си­тель­но Шев­чен­ко глав­но­го на­чаль­ни­ка Тре­тье­го от­де­ле­ния гра­фа Алек­сея Ор­ло­ва, ад­ре­со­ван­ный ца­рю Ни­ко­лаю І, о при­зна­нии По­эта: «Ху­дож­ник С.-Пе­тер­бург­ской ака­де­мии ху­до­жеств Та­рас Шев­чен­ко, вме­сто то­го что­бы веч­но пи­тать бла­го­го­вей­ные чув­ства к ли­цам ав­гу­стей­шей фа­ми­лии, удо­сто­ив­шем его вы­ку­пить из кре­пост­но­го со­сто­я­ния, со­чи­нял сти­хи на ма­ло­рос­сий­ском язы­ке са­мо­го воз­му­ти­тель­но­го со­дер­жа­ния. В них он то вы­ра­жал плач о мни­мом (да, мни- мом! — И.С.) по­ра­бо­ще­нии и бед­стви­ях Украй­ны, то воз­гла­шал о сла­ве гет­ман­ско­го прав­ле­ния и преж­ней воль­ни­це ка­за­че­ства, то с не­ве­ро­ят­ной дер­зо­стью из­ли­вал кле­ве­ты и желчь на особ им­пе­ра­тор­ско­го до­ма, за­бы­вая в них лич­ных сво­их бла­го­де­те­лей. Сверх то­го, что все за­пре­щен­ное увле­ка­ет мо­ло­дость и лю­дей со сла­бым ха­рак­те­ром, Шев­чен­ко при­об­рел меж­ду дру­зья­ми сво­и­ми сла­ву зна­ме­ни­то­го ма­ло­рос­сий­ско­го пи­са­те­ля, и по­то­му сти­хи его вдвойне вред­ны и опас­ны. С лю­би­мы­ми сти­ха­ми в Ма­ло­рос­сии мог­ли по­се­ять­ся и впо­след­ствии уко­ре­нить­ся мыс­ли о мни­мом бла­жен­стве вре­мен Гет­ман­щи­ны, о сча­стии воз­вра­тить эти вре­ме­на и о воз­мож­но­сти Украйне су­ще­ство­вать в ви­де от­дель­но­го го­су­дар­ства». И даль­ше, как итог след­ствия: «По воз­му­ти­тель­но­му ду­ху и дер­зо­сти, вы­хо­дя­щей из вся­ких пре­де­лов, он (Шев­чен­ко — И.С.) дол­жен быть при­зна­ва­ем од­ним из важ­ных пре­ступ­ни­ков. По вы­со­чай­ше утвер­жден­но­му ре­ше­нию (ни о ка­ком су­де и ре­чи нет! — И.С.) по­ста­нов­ле­но: Шев­чен­ко опре­де­лить ря­до­вым в От­дель­ный Орен­бург­ский кор­пус с пра­вом вы­слу­ги, под стро­жай­ший над­зор, с за­пре­ще­ни­ем пи­сать и ри­со­вать, и, что­бы от него ни под каким ви­дом не мог­ло вы­хо­дить воз­му­ти­тель­ных и паск­виль­ных со­чи­не­ний». Так бы­ла ре­ше­на судь­ба По­эта, и каж­дый, кто про­чи­та­ет кни­гу «Слід­чо-на­гля­до­ві спра­ви Та­ра­са Шев­чен­ко», узна­ет о мно­же­стве до­ку­мен­тов, ко­то­рые про­ли­ва­ют свет на эту рас­пра­ву.

След­ствие над Шев­чен­ко — это от­дель­ный, огром­ный кор­пус ар­хив­ных ма­те­ри­а­лов, ко­то­рые вклю­че­ны в кни­гу. Но до­ста­точ­но об­шир­ный сег­мент из­да­ния, о ко­то­ром мы рас­ска­зы­ва­ем, со­став­ля­ют так­же до­ку­мен­ты, свя­зан­ные с над­зо­ром за Шев­чен­ко в пе­ри­од по­сле его осво­бож­де­ния, — и бук­валь­но до по­след­них ме­ся­цев и недель его жиз­ни. Здесь и ар­хив­ные ма­те­ри­а­лы, ко­то­рые ка­са­ют­ся по­след­не­го по­се­ще­ния По­этом Укра­и­ны (ле­то—осень 1859 г.), и слеж­ки за ним, и пе­чаль­но из­вест­ное «де­ло о бо­го­хуль­стве» Шев­чен­ко. Здесь и нема­ло дру­гих ин­те­рес­ней­ших ма­те­ри­а­лов.

Да, мы чи­та­ем, что на Та­ра­са Шев­чен­ко по­сле смер­ти Ни­ко­лая І (фев­раль в 1855 г.) ам­ни­стия по­ли­ти­че­ским уз­ни­кам не рас­про­стра­ня­лась, и толь­ко 1 мая 1857 г., бла­го­да­ря хо­да­тай­ству дру­зей, пу­тем об­ра­ще­ния са­мо­го По­эта к ви­це-пре­зи­ден­ту Ака­де­мии ис­кусств гра­фу Фе­до­ру Тол­сто­му и к дру­гим вли­я­тель­ным ли­цам — бы­ло вы­да­но офи­ци­аль­ное раз­ре­ше­ние на его осво­бож­де­ние. Но это осво­бож­де­ние Шев­чен­ко во­все не озна­ча­ло, что за ним пре­кра­тил­ся над­зор. На­обо­рот! Ко­гда по­эт при­был в Москву (на­ча­ло 1858 го­да), кан­це­ля­рия мос­ков­ско­го во­ен­но­го ге­не­рал-гу­бер­на­то­ра за­ве­ла на него «на­блю­да­тель­ное де­ло» — чи­нов­ни­ки изо всех сил стре­ми­лись, что­бы Шев­чен­ко во­вре­мя по­лу­чил за­прет на оби­та­ние в «пер­вой сто­ли­це» и Мос­ков­ской гу­бер­нии. Но в судьбе Шев­чен­ко при­ня­ла уча­стие пре­зи­дент Ака­де­мии ис­кусств, великая кня­ги­ня Ма­рия Ни­ко­ла­ев­на, ко­то­рая че­рез то же са­мое Тре­тье от­де­ле­ние до­би­лась раз­ре­ше­ния, что­бы Шев­чен­ко имел воз­мож­ность из Моск­вы пе­ре­ехать в Пе­тер­бург и про­жи­вать там, со­вер­шен­ство­вать ма­стер­ство жи­во­пи­си и по­се­щать клас­сы Ака­де­мии. Но усло­ви­ем и след­стви­ем раз­ре­ше­ния бы­ло то, что стро­гий по­ли­цей­ский над­зор про­сто пе­ре­но­сил­ся в сте­ны са­мой Ака­де­мии, ру­ко­вод­ство ко­то­рой обя­зы­ва­лось при­сталь­но сле­дить, что­бы Шев­чен­ко не обер­нул свой та­лант «на зло».

***

Шев­чен­ко неис­чер­па­ем, и каж­дый раз, ко­гда углуб­ля­ешь­ся мыс­ля­ми в его жизнь и твор­че­ство — по­яв­ля­ют­ся но­вые и но­вые во­про­сы. Вот, на­при­мер: По­эт еще в 1847 го­ду, как об этом спра­вед­ли­во пи­са­ло Тре­тье от­де­ле­ние в сво­их до­ку­мен­тах, при­шел к вы­во­ду о воз­мож­но­сти су­ще­ство­ва­ния Укра­и­ны как не­за­ви­си­мо­го го­су­дар­ства — а меж­ду тем ру­ко­во­ди­те­ли Цен­траль­ной Ра­ды и че­рез 70 лет рас­ти­ли идею «фе­де­раль­ных свя­зей» с Рос­си­ей. Это — о ро­ли лич­но­сти в ис­то­рии... Сле­до­ва­тель­но, эта кни­га да­ет огром­ную пи­щу для раз­мыш­ле­ний, за что долж­ны быть ис­кренне и глу­бо­ко бла­го­дар­ны ав­тор­ско­му кол­лек­ти­ву.

Та­рас Шев­чен­ко. Ав­то­порт­рет в ссыл­ке. 1848 год. Имен­но то­гда По­эт на­пи­сал бес­смерт­ные стро­ки: «Ка­ра­юсь, му­чу­ся... але не ка­юсь...»

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.