ВОЙНЫ ПИСАТЕЛЕЙ: ЕСЕНИН ИЗБИВАЛ ПАСТЕРНАКА, А ТУРГЕНЕВ ОБВИНЯЛ ДОСТОЕВСКОГО В ПЕДОФИЛИИ

Ekspress Gazeta - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ни­на АЛЕКСЕЕВА

Ко­гда Юрий ЛОЗА или дру­гой, не чу­ждый твор­че­ству, гра­ж­да­нин на­чи­на­ет ко­го-то чи­хво­стить, он ли­шь про­дол­жа­ет тра­ди­цию, иду­щую из глу­би­ны ве­ков. Лю­дям искус­ства все­гда есть за что «осыпать по­хва­лой» со­бра­та по це­ху. Впро­чем, имен­но в та­ких пи­ки­ров­ках ча­сто ро­жда­ю­тся ше­дев­ры. Ав­то­ры со­зда­ют их, стре­мясь на­со­лить со­пер­ни­ку, и еще яр­че ра­скрыва­ют мно­го­гран­ный та­лант.

Не ми­но­вал уча­сти быть опле­ван­ным сам Уи­льям Шекс­пир. За пе­ре­вод его пьес взял­ся фран­цуз­ский фи­ло­со­ф­про­све­ти­тель Воль­тер. Но в ка­кой-то мо­мент что-то по­шло не так.

«У не­го был яр­кий и мо­щный, истин­ный и высо­кий та­лант, но не было ни ма­лей­ше­го про­бле­ска хо­ро­ше­го вку­са и ни ма­лей­ше­го зна­ния пра­вил», - пи­сал Воль­тер о Шекс­пи­ре. От­дель­но про­шел­ся по Гам­ле­ту - на­звал пье­су гру­бой и ди­кой.

«Гам­лет схо­дит с ума во вто­ром акте, а его во­злю­блен­ная - в тре­тьем. Принц уби­ва­ет отца сво­ей во­злю­блен­ной, при­тво­рив­шись, что уби­ва­ет крысу, а ге­рои­ня бро­са­е­тся в ре­ку. Пря­мо на сце­не вырыта мо­ги­ла, и мо­гиль­щи­ки, по сво­е­му обыкно­ве­нию, го­во­рят за­гад­ка­ми, дер­жа в ру­ках че­ре­па. На их мерз­кие гру­бо­сти Гам­лет отве­ча­ет не ме­нее отв­ра­ти­тель­ными выход­ка­ми. Гам­лет, его мать и отчим пи­ру­ют на сце­не; за сто­лом ра­спе­ва­ют пе­сни, на сце­не бра­ня­тся, сра­жа­ю­тся, уби­ва­ют. Пра­во, мо­жно по­ду­мать, что эта пье­са - де­ло рук пья­но­го ди­ка­ря», - во­зму­щал­ся Воль­тер.

До­ста­лось бе­дно­му Уи­лья­му и от Льва Тол­сто­го. В ста­тье «О Шекс­пи­ре и о дра­ме» (1903 1904 гг.) «ма­те­рый че­ло­ве­чи­ще» при­зна­вал­ся:

«Про­чтя одно за дру­гим счи­та­ю­щи­е­ся лу­чши­ми его прои­зве­де­ния: «Ко­ро­ля Ли­ра», «Ро­мео и Юлию», «Гам­ле­та», «Мак­бе­та», я не толь­ко не испытал на­сла­жде­ния, но и по­чув­ство­вал не­о­тра­зи­мое отв­ра­ще­ние, ску­ку и не­до­уме­ние о том, я ли без­умен, на­хо­дя ни­что­жными и пря­мо дур­ными прои­зве­де­ния, ко­то­рые счи­та­ю­тся вер­хом со­вер­шен­ства всем обра­зо­ван­ным ми­ром…»

«Пре­лое са­мо­ко­выря­нье»

Рус­ские клас­си­ки то­же по­тре­па­ли друг дру­гу нер­вы. Взять Тур­ге­не­ва с До­сто­ев­ским. Пер­вый дво­ря­нин, кра­са­вец, ло­ве­лас, не зна­ю­щий сче­та день­гам. Вто­рой - за­мкну­тый ипо­хон­дрик, одо­ле­ва­е­мый при­сту­па­ми эпи­ле­псии. Над ним под­тру­ни­ва­ли - Тургенев да­же по­дбил Не­кра­со­ва на­пи­сать эпи­грам­му: «Ви­тязь го­ре­стной фи­гу­ры, // До­сто­ев­ский, ми­лый пыщ, // На но­су ли­те­ра­ту­ры, // Рде­е­шь ты, как но­вый прыщ». Фе­дор Ми­хай­ло­вич в ответ ехид­ство­вал: «Что-то га­день­кое, боль­ное, стар­че­ское, не­ве­ру­ю­щее от бес­си­лия, одним сло­вом, весь Тургенев с его убе­жде­ни­я­ми». Ком­мен­ти­руя ув­ле­че­ние Ива­на Сер­ге­е­ви­ча за­гра­ни­цей, пи­сал: «...Тургенев сде­лал­ся нем­цем из рус­ско­го пи­са­те­ля - вот по­че­му по­зна­е­тся дрян­ной че­ло­век...»

Иван Сер­ге­е­вич па­ко­стил по-сво­е­му: ко­гда До­сто­ев­ский вко­нец прои­грал­ся и ра­зо­слал пи­сьма по зна­ко­мым с прось­бой ссу­дить ему де­нег, он откли­кнул­ся, но при­слал ли­шь по­ло­ви­ну сум­мы. Ко­гда вышел ро­ман о Ра­сколь­ни­ко­ве, не пре­ми­нул отме­тить:

«Пер­вая часть «Пре­сту­пле­ния и на­ка­за­ния» Достоевского - за­ме­ча­тель­на, вто­рая часть опять от­да­ет пре­лым са­мо­ко­выря­ньем».

Фе­дор Ми­хай­ло­вич на­зывал оп­по­нен­та «сви­ньей Тур­ге­не­вым». Тот в свою оче­редь ра­спу­стил гря­зные слу­хи, что До­сто­ев­ский сов­ра­тил в ба­не ма­лень­кую де­во­чку. Зна­ко­мые обоих писателей стро­го сле­ди­ли, что­бы со­пер­ни­ки не по­яв­ля­лись однов­ре­мен­но в одном ме­сте. Не угля­де­ли - те встре­ти­лись на сто­ли­чном буль­ва­ре.

- Ве­ли­ка Мо­сква, а от вас и в ней ни­ку­да не скро­е­шься! - в серд­цах бро­сил До­сто­ев­ский и ушел про­чь.

Гру­бый ко­ме­ди­ант

Вла­ди­мир На­бо­ков на дух не пе­ре­но­сил кон­ку­рен­тов. На­пи­сал це­лую книж­ку «Strong Opinions» («Твер­дые су­жде­ния»), где рас­ска­зал ми­ру о без­дар­но­сти всех на све­те писателей, кро­ме Шекс­пи­ра, Пу­шки­на, Тол­сто­го, Гу­ми­ле­ва и се­бя, ра­зу­ме­е­тся. Че­хов, по мне­нию Вла­ди­ми­ра Вла­ди­ми­ро­ви­ча, «не со­здал истин­но­го ше­дев­ра дра­ма­тур­гии».

Бо­рис Па­стер­нак то­же за­слу­жил ед­кий ком­мен­та­рий:

««До­ктор Жи­ва­го» это не­да­ле­кий, не­уклю­жий, три­ви­аль­ный и ме­ло­дра­ма­ти­че­ский ро­ман с ша­блон­ными си­ту­а­ци­я­ми, сла­сто­лю­би­выми юри­ста­ми, не­прав­до­по­до­бными де­ви­ца­ми и ба­наль­ными сов­па­де­ни­я­ми… Бе­здар­ный… на­пол­нен­ный все­во­змо­жными ля­па­ми…»

Достоевского ав­тор «Ло­ли­ты» на­зывал «де­ше­вым жур­на­ли­стом», «гру­бым ко­ме­ди­ан­том» без чув­ства юмо­ра, «по­сред­ствен­ным со­чи­ни­те­лем сен­ти­мен­таль­ных го­ти­че­ских ро­ма­нов», ко­то­рый «с тру­дом удер­жи­ва­е­тся от са­мой обыкно­вен­ной по­шло­сти, при­том ужа­сно мно­го­слов­ной».

Ста­рая то­щая че­ре­па­ха

От­дель­ная стра­ни­ца в исто­рии ли­те­ра­ту­ры отно­ше­ния «за­кля­тых дру­зей» На­бо­ко­ва и Бу­ни­на. В на­ча­ле зна­ком­ства На­бо­ков при­зна­е­тся стар­ше­му то­ва­ри­щу по пе­ру в «дав­ни­шней лю­бви», но прой­дут го­ды, и ав­тор «За­щи­ты Лу­жи­на» и «Дру­гих бе­ре­гов» на­зо­вет Бу­ни­на «ста­рой то­щей че­ре­па­хой», по­шля­ком. Иван Але­ксе­е­вич не оста­не­тся в дол­гу, хо­тя и при­зна­ет не­сом­нен­ный та­лант бо­лее мо­ло­до­го кол­ле­ги. «Чу­до­ви­ще, но ка­кой пи­са­тель», - ска­жет он. На­бо­ков бу­дет утвер­ждать, что имен­но Бу­нин ему «на­про­ро­че­ство­вал»: «Вы умре­те один и в стра­шных му­че­ни­ях». Тот в свою оче­редь ста­нет отри­цать, что они с На­бо­ко­вым ко­гда-ли­бо си­жи­ва­ли в ре­сто­ра­нах, о чем по­сле­дний на­пи­шет в ав­то­би­о­гра­фии, обзо­вет «ло­ли­то­пи­сца» мо­шен­ни­ком и ко­сно­я­зычным сло­во­блу­дом, хо­тя и при­зна­ет: «Этот маль­чи­шка выхва­тил пи­сто­лет и одним выстре­лом уло­жил всех ста­ри­ков, в том чи­сле и ме­ня».

«Са­по­ги - выше Шекс­пи­ра!» - лю­бил по­вто­рять Лев ТОЛСТОЙ, объя­сняя же­не Со­фье Ан­дре­ев­не свои «чу­да­че­ства» - не­у­ем­ное же­ла­ние па­хать зем­лю, класть пе­чи, шить обу­вь

Вла­ди­мир НА­БО­КОВ не толь­ко эк­спе­ри­мен­ти­ро­вал со сти­лем, но и открыл 20 ви­дов ба­бо­чек

Иван БУ­НИН мно­гих сов­ре­мен­ни­ков при­пе­ча­тал «до­брым сло­вом»

О Ма­кси­ме ГОРЬКОМ по­этысим­во­ли­сты ехи­дно пи­са­ли: «Его та­лант, про­бив­ший­ся к све­ту чи­стым исто­чни­ком, обер­нул­ся гря­зной лу­жей» (на фо­то с при­ем­ным сыном Зи­но­ви­ем)

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.