СО­ЛО­МИЯ ЛУКЬЯНЕЦ: «КО­ГДА Я ПЕЛА «ЧОРНОБРИВЦІ», ЗРИ­ТЕ­ЛИ И СУДЬИ ПРО­СТО РЫДАЛИ, ХО­ТЯ И НЕ ЗНА­ЮТ УКРА­ИН­СКО­ГО ЯЗЫКА»

15-лет­няя укра­ин­ка ста­ла об­ла­да­тель­ни­цей Гран-при Меж­ду­на­род­но­го пе­сен­но­го кон­кур­са «Три­умф ис­кусств» в Ко­ро­лев­ской кон­сер­ва­то­рии Брюс­се­ля

Fakty i kommentarii - - ЗАКУЛИСЬЕ - Ли­лия МУЗЫКА

Со­ло­мия Лукьянец яв­ля­ет­ся са­мой юной укра­ин­ской опер­ной пе­ви­цей. Еще в де­ся­ти­лет­нем воз­расте она по­лу­чи­ла пре­мию «Гор­дість краї­ни», а сей­час по­ко­ря­ет меж­ду­на­род­ные кон­кур­сы. Со­ло­мия до­ве­ла до слез су­дей немец­ко­го во­каль­но­го шоу «Го­лос. Де­ти » , раз­вер­нув в свою сто­ро­ну все че­ты­ре крес­ла. И хо­тя по­бе­ди­тель­ни­цей Со­ло­мия не ста­ла, но бы­ла на­зва­на са­мой яр­кой участ­ни­цей про­ек­та.

Сей­час юная пе­ви­ца жи­вет и учит­ся в Гер­ма­нии. Она вы­рос­ла в се­мье му­зы­кан­тов. Ее пра­де­душ­ка Ев­ге­ний Бли­нов — ака­де­мик и на­род­ный ар­тист, де­душ­ка Алек­сандр Бли­нов — со­лист опе­ры и про­фес­сор Му­зы­каль­ной ака­де­мии, ро­ди­те­ли Ан­дрей Лукъ­я­нец и Але­на Бли­но­ва — му­зы­кан­ты, а тетя Со­ло­мии — зна­ме­ни­тая Вик­то­рия Лукьянец, со­лист­ка Вен­ской опе­ры. На ка­ни­ку­лы де­воч­ка с ро­ди­те­ля­ми при­е­ха­ла в Ки­ев и по­де­ли­лась с «ФАКТАМИ» сво­и­ми успе­ха­ми.

«Мне не со­ста­ви­ло боль­ших уси­лий по­сту­пить в гим­на­зию в Гер­ма­нии»

— Со­ло­мия, с оче­ред­ной по­бе­дой те­бя!

— Спа­си­бо. Она очень цен­на для ме­ня, по­сколь­ку это был мой пер­вый опер­ный кон­курс. «Три­умф ис­кусств» про­хо­дил в Брюс­се­ле, в нем участ­ни­ки раз­де­ле­ны на три воз­раст­ные ка­те­го­рии: с 15 до 20 лет, с 21 до 29 и от 30 лет. Я бы­ла сре­ди кон­кур­сан­тов пер­вой ка­те­го­рии. Ме­ня бук­валь­но по­ра­зил уро­вень про­фес­си­о­на­лиз­ма ис­пол­ни­те­лей, их по­став­лен­ные го­ло­са. Я ведь еще не бра­ла ни од­но­го уро­ка по опер­но­му во­ка­лу, мне ни­кто не ста­вил го­лос, про­сто пою, как на ду­шу идет. По­шла на этот кон­курс, не пи­тая ни­ка­ких на­дежд, про­сто хо­те­ла по­смот­реть что и как, на­брать­ся опы­та. Очень уди­ви­лась, ко­гда про­шла во вто­рой тур. И уж дол­го не мог­ла прий­ти в се­бя, по­лу­чив Гран-при. В каж­дой воз­раст­ной ка­те­го­рии бы­ло по три пре­мии, а один глав­ный приз — Гран-при в ви­де хру­сталь­ной ста­ту­эт­ки и де­неж­но­го воз­на­граж­де­ния — до­стал­ся мне.

— Чем по­ко­ря­ла жю­ри?

— У ме­ня бы­ло два но­ме­ра. Сна­ча­ла я ис­пол­ни­ла на­ши зна­ме­ни­тые «Чорнобривці» в сво­ей соб­ствен­ной ин­тер­пре­та­ции. И хоть си­дя­щие в за­ле не по­ни­ма­ли укра­ин­ско­го языка, мне уда­лось до­не­сти до них по­сыл этой пес­ни. В гла­зах при­сут­ству­ю­щих сто­я­ли сле­зы, а на га­ла­кон­цер­те все про­сто рыдали. Вто­рой но­мер — ария Олим­пии из опе­ры «Сказ­ки Гоф­ма­на» Оф­фен­ба­ха. Нуж­но бы­ло не толь­ко петь, но и иг­рать, вы­пол­няя дви­же­ния кук­лы. Эта ария счи­та­ет­ся од­ной из са­мых труд­ных в опер­ном ис­кус­стве, в ней очень мно­го вы­со­ких нот. А мне да­же не при­шлось это­му учить­ся, го­лос сам ухо­дит на­верх там, где нуж­но. Ес­ли во вре­мя ис­пол­не­ния пер­вой пес­ни все пла­ка­ли, то ария за­ста­ви­ла су­дей и зал сме­ять­ся. На­вер­ное, та­кой кон­траст и по­ко­рил жю­ри. — На что по­тра­ти­ла при­зо­вые? — Весь го­но­рар ушел на пре­бы­ва­ние в Брюс­се­ле. Нуж­но бы­ло опла­тить про­езд, про­жи­ва­ние в оте­ле и пи­та­ние. Это боль­шие затра­ты.

— Как про­во­дишь ка­ни­ку­лы в Ки­е­ве?

— При­хо­дит­ся мно­го за­ни­мать­ся, так как мне за­да­ли но­вую про­грам­му по флей­те, еще иг­раю на фор­те­пи­а­но, ра­зу­чи­ваю но­вую арию для кон­кур­са в Гер­ма­нии, ко­то­рый со­сто­ит­ся че­рез несколь­ко ме­ся­цев. Ко­неч­но же, на­хо­жу вре­мя и на встре­чи с дру­зья­ми, од­но­класс­ни­ка­ми, ко­то­рых мне за гра­ни­цей очень не хва­та­ет.

Я ведь уже два го­да жи­ву в Гер­ма­нии, учусь в му­зы­каль­ной гим­на­зии. Это что-то вро­де на­шей укра­ин­ской де­ся­ти­лет­ки, как шко­ла име­ни Лы­сен­ко. Там точ­но та­кой же су­ма­сшед­ший упор на му­зы­ку. В Ки­е­ве по­лу­чи­ла та­кие ос­но­вы, что мне не со­ста­ви­ло боль­ших уси­лий по­сту­пить в немец­кую гим­на­зию. Труд­но­сти воз­ни­ка­ли толь­ко из-за незна­ния языка в об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ных пред­ме­тах.

— Даль­ней­шую ка­рье­ру пла­ни­ру­ешь раз­ви­вать за гра­ни­цей?

— По край­ней ме­ре, учить­ся. Но я не хо­чу оста­нав­ли­вать­ся на ка­кой­то од­ной стране. По­сле окон­ча­ния кон­сер­ва­то­рии на­ме­ре­на пу­те­ше­ство­вать по все­му ми­ру, по­се­щать раз­ные кон­кур­сы, да­вать кон­цер­ты. По­сту­пать я смо­гу толь­ко с 19 лет. И ни­кто не зна­ет, как к то­му вре­ме­ни по­вер­нет­ся на­ша жизнь. По­ка ду­маю о Бер­лин­ской кон­сер­ва­то­рии, а там — по­смот­рим.

— Ты ска­за­ла, что ни­ко­гда про­фес­си­о­наль­но не за­ни­ма­лась во­ка­лом. Как же у те­бя по­лу­ча­ет­ся так петь?

— Это еще с ран­не­го дет­ства на­ча­ло про­яв­лять­ся. Ма­ма мне все­гда ста­ви­ла му­зы­ку — клас­си­ку для но­во­рож­ден­ных. По ее рас­ска­зам, я впер­вые за­пе­ла в три го­ди­ка, при­чем до­воль­но чи­стень­ко. И в три го­да я вы­иг­ра­ла свой пер­вый кон­курс — со­рев­но­ва­ние меж­ду дет­ски­ми са­да­ми Шев­чен­ков­ско­го рай­о­на. По­лу­чи­ла в по­да­рок боль­шо­го плю­ше­во­го мед­ве­дя, а для са­ди­ка — те­ле­ви­зор. То­гда я пела эст­рад­ным го­ло­сом, но ино­гда бра­ла и вы­со­кие опер­ные но­ты, что всех удив­ля­ло. Ма­ма очень мно­го при­ло­жи­ла уси­лий, что­бы раз­ви­вать мой го­лос, но глав­ное — не по­ло­мать его, ведь опер­ным во­ка­лом мож­но за­ни­мать­ся с 16 лет, ко­гда го­лос окреп­нет.

«В немец­ких спек­так­лях нет та­ких яр­ких ко­стю­мов, де­ко­ра­ций, как в на­шей опе­ре»

— Ты не толь­ко по­ешь, ты и му­зы­ку пи­шешь?

— Это од­но из мо­их увле­че­ний. Ин­те­ре­су­ет ме­ня не толь­ко опер­ная музыка. Сей­час, на­при­мер, схо­жу с ума от ро­ка, твор­че­ства та­ких яр­ких и непо­вто­ри­мых лич­но­стей, как Дэ­вид Бо­уи, Мэр­лин Мэн­сон, Ле­ди Га­га. Они за­це­пи­ли ме­ня сво­ей ин­ди­ви­ду­аль­но­стью и неор­ди­нар­но­стью. Чем стар­ше ста­нов­люсь, тем боль­ше по­ни­маю, на­сколь­ко важ­но в этом ми­ре быть лич­но­стью, от­ли­чать­ся от осталь­ных. С твор­че­ством Бо­уи ме­ня по­зна­ко­ми­ла ку­зи­на, пред­ло­жив по­смот­реть фильм «Ла­би­ринт» с его уча­сти­ем. «Ка­кой ха­риз­ма­тич­ный зло­дей», — по­ду­ма­ла я и на­ча­ла ис­кать ин­фор­ма­цию о нем. От­кры­ла его как му­зы­кан­та и бы­ла по­ра­же­на.

— Очень неожи­дан­ные пред­по­чте­ния для опер­ной пе­ви­цы.

— Имен­но эти ар­ти­сты вдох­но­ви­ли ме­ня на на­пи­са­ние соб­ствен­ной му­зы­ки. Хо­чу со­здать что-то но- вое, сов­ме­стить клас­си­ку с ро­ком, что­бы сде­лать опе­ру бо­лее до­ступ­ной для ши­ро­ких масс. На­пи­са­ла по­ка толь­ко первую ком­по­зи­цию в пси­хо­де­ли­че­ском сти­ле. Сей­час ищу аран­жи­ров­щи­ка, ко­то­рый пой­мет мою му­зы­ку, сов­ме­стит ее с сим­фо­ни­че­ским ор­кест­ром и ро­кин­стру­мен­та­ми. В Гер­ма­нии на­шел­ся один спе­ци­а­лист, ко­то­рый взял­ся за ра­бо­ту. Но че­рез па­ру дней по­зво­нил и ска­зал: «Со­ло­мия, я не смо­гу сде­лать эту пес­ню, слиш­ком слож­но».

— В ду­ше ты ху­ли­ган­ка?

— Еще ка­кая! Но в хо­ро­шем смыс­ле это­го сло­ва. Сей­час у ме­ня и воз­раст та­кой бун­тар­ный, под­рост­ко­вый. Оде­ва­юсь со­от­вет­ствен­но: обувь на плат­фор­ме, вы­кра­шен­ные в фи­о­ле­то­вый цвет пря­ди во­лос. Ма­ма в ти­хом шо­ке от это­го…

— В та­ком ви­де и в опе­ру мо­жешь пой­ти?

— В Гер­ма­нии — без про­блем, там все очень про­сто и со­вре­мен­но. Но в их спек­так­лях нет та­ких яр­ких ко­стю­мов, де­ко­ра­ций, как в на­шей опе­ре. Все как-то се­ро и непразд­нич­но. Мне ка­жет­ся, се­рость и так окру­жа­ет нас в по­все­днев­ной жиз­ни, а в те­атр мы и хо­дим как раз за ощу­ще­ни­я­ми празд­ни­ка, вдох­но­ве­ни­ем. По­это­му в опе­ре долж­но быть все кра­си­во и гар­мо­нич­но.

— Го­то­вясь к боль­шой сцене, в чем се­бя огра­ни­чи­ва­ешь?

— Ста­ра­юсь бе­речь го­лос, по­это­му не ем чип­сы, мо­ро­же­ное, не пью га­зи­ро­ван­ные на­пит­ки. Оде­ва­юсь по по­го­де, но­шу все вре­мя шарф на шее. Прав­да, на ка­ни­ку­лах не убе­реглась, при­шлось ле­чить гор­ло и ка­шель.

Кро­ме то­го, уже сей­час сле­жу за сво­ей фи­гу­рой, ак­тив­но за­ни­ма­юсь спор­том, что­бы по­том не вы­гля­деть мат­ро­ной на сцене. Ведь сце­ни­че­ским ге­ро­и­ням в ос­нов­ном по 18—20 лет. Для под­дер­жа­ния фор­мы за­ни­ма­юсь так­же тан­ца­ми. В дет­стве да­же пы­та­лась хо­дить на клас­си­че­ский ба­лет, но как-то у ме­ня не пошло. Вот со­вре­мен­ные сти­ли — джаз- фанк, хип-хоп — мне бли­же. Без них я про­сто жить не мо­гу. Ус­пе­ваю и на пла­ва­нье хо­дить, и с дру­зья­ми встре­чать­ся, и филь­мы смот­реть. И хо­тя мой гра­фик до­воль­но плот­ный, я ста­ра­юсь все за­ра­нее спла­ни­ро­вать, то­гда вез­де ус­пе­ваю. Ведь дис­ци­пли­на и труд — за­лог успе­ха в лю­бой про­фес­сии.

Со­ло­мия Лукьянец: «Уже сей­час сле­жу за сво­ей фи­гу­рой, ак­тив­но за­ни­ма­юсь спор­том, что­бы по­том не вы­гля­деть мат­ро­ной на сцене»

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.