ЖУР­НА­ЛИСТ КИРА ТОЛСТЯКОВА: «СВОЙ АВТОМАТ, С КО­ТО­РЫМ ПРАК­ТИ­ЧЕ­СКИ НЕ РАССТАЕТСЯ, 18-ЛЕТ­НЯЯ НАВОДЧИЦА КРИ­СТИ­НА МОКРЕНЧУК ОБКЛЕИЛА ЗАБАВНЫМИ РОЗОЧКАМИ И СЕРДЕЧКАМИ»

На ка­на­ле СТБ со­сто­ит­ся пре­мье­ра до­ку­мен­таль­но­го цик­ла о де­вуш­ках, во­ю­ю­щих в зоне АТО

Fakty i kommentarii - - СРЕДА, 22 ФЕВРАЛЯ - Та­и­сия БАХАРЕВА

Две неде­ли в До­нец­кой и Лу­ган­ской об­ла­стях дли­лись съем­ки цик­ла ре­пор­та­жей о де­вуш­ках-во­и­нах. Его ав­тор — жур­на­лист Кира Толстякова — при­зна­ет­ся, что дав­но уже хо­те­ла рас­ска­зать о пред­ста­ви­тель­ни­цах пре­крас­но­го по­ла, ко­то­рые за­ни­ма­ют­ся от­нюдь не жен­ским де­лом. Кста­ти, по ста­ти­сти­ке, треть под­пи­сав­ших кон­тракт на во­ен­ную служ­бу в Укра­ине — жен­щи­ны. Ес­ли рань­ше они бы­ли мед­сест­ра­ми, пси­хо­ло­га­ми, за­ни­ма­лись де­ло­про­из­вод­ством, то те­перь — пресс-офи­це­ры, на­вод­чи­цы са­мо­ход­ных ар­тил­ле­рий­ских уста­но­вок.

«По­е­хав спа­сать ра­не­но­го бой­ца, Ле­ся Дрозд при­вез­ла свою уби­тую кол­ле­гу»

— Ра­бо­чее назва­ние мо­е­го цик­ла ре­пор­та­жей бы­ло «Жен­щи­ны в АТО», — рас­ска­зы­ва­ет Кира Толстякова. — Но в по­след­ний мо­мент мы ре­ши­ли его из­ме­нить на «Дев­ча­та». Ко­гда я по­еха­ла в Донецкую об­ласть, в рай­он Ав­де­ев­ки, мы по­зна­ко­ми­лись с пресс-офи­це­ром 72-й бри­га­ды Еле­ной Мокренчук, ко­то­рая про­ци­ти­ро­ва­ла сти­хо­тво­ре­ние, на­пи­сан­ное во­лон­те­ром. Я по­том на­шла его в соц­се­тях, оно на­зы­ва­ет­ся «Дев­ча­та»: «Дів­ча­та не хо­чуть втра­ча­ти, то­му по­да­ють на­бої, то­му одя­га­ють ха­ла­ти і вчать­ся три­ма­ти зброю...» В мо­ем цик­ле ре­пор­та­жей пять ге­ро­инь. Это жен­щи­ны, ко­то­рые слу­жат по кон­трак­ту в ря­дах Во­ору­жен­ных Сил Укра­и­ны. Но каж­дую из них при­ве­ла ту­да своя ис­то­рия. Са­мой млад­шей де­вуш­ке-офи­це­ру — на­шей ге­ро­ине — 23 го­да. Иван­на Чо­бит — ру­ко­во­ди­тель од­ной из групп в рай­оне По­пас­ной Лу­ган­ской об­ла­сти. Рас­ска­зы­ва­ет, что все­гда меч­та­ла слу­жить в ар­мии, еще до на­ча­ла со­бы­тий на Дон­бас­се. Сме­ет­ся, что да­же не зна­ет, от­ку­да у нее же­ла­ние слу­жить в ар­мии — в се­мье Иван­ны нет ни од­но­го во­ен­но­слу­жа­ще­го.

— Ис­то­рия ка­кой ге­ро­и­ни по­тряс­ла вас боль­ше все­го?

— На­вер­ное, неза­кон­чен­ная ис­то­рия од­ной из на­ших ге­ро­инь. Съ­е­моч­ная груп­па со­би­ра­лась рас­ска­зать о ме­ди­ке 54-й бри­га­ды, ко­то­рая на­хо­дит­ся на Свет­ло­дар­ской ду­ге, Ле­се Дрозд с по­зыв­ным «Ка­п­ля». Это ме­сто, где пе­ри­о­ди­че­ски про­ис­хо­дят бои. В то вре­мя на Свет­ло­дар­ской ду­ге не бы­ло ак­тив­ных бо­е­вых дей­ствий, по­это­му мы со­би­ра­лись по­ка­зать обыч­ную еже­днев­ную ра­бо­ту ме­ди­ков на во­сто­ке стра­ны.

Все пошло не так, как пла­ни­ро­ва­лось, с пер­во­го съе­моч­но­го дня. Мы сни­ма­ли Ле­сю в ее мед­пунк­те, и вдруг при­шло со­об­ще­ние о том, что в бри­га­де есть ра­не­ные из-за пря­мо­го по­па­да­ния в блин­даж. Ле­ся как раз ме­ря­ла но­вую зим­нюю во­ен­ную фор­му. Услы­шав со­об­ще­ние, тут же все бро­си­ла и, взяв боль­шой рюк­зак, бро­си­лась к ма­шине, где ее уже ждал во­ди­тель. Ста­ло из­вест­но, что на пе­ре­до­вой трое ра­не­ных. На­ша съ­е­моч­ная груп­па по­еха­ла за Ле­сей. Но на са­му пе­ре­до­вую нас не пу­сти­ли — счи­та­ет­ся, что это «крас­ная» зона, где очень опас­но. Мы жда­ли воз­вра­ще­ния Ле­си, что­бы вме­сте вер­нуть­ся на блок­пост. Ока­за­лось, что об­рат­но она вез­ла ра­не­но­го бой­ца и… свою уби­тую кол­ле­гу.

— То­же ме­ди­ка?!

— Да, это бы­ла жен­щи­на из груп­пы, ко­то­рая при­бы­ла к ра­не­ным ре­бя­там рань­ше, чем ма­ши­на Ле­си. Сан­ин­струк­тор по­еха­ла спа­сать пер­во­го ра­не­но­го. Ко­гда она се­ла в ав­то­мо­биль с од­ним из ра­не­ных бой­цов, в их ма­ши­ну по­па­ла про­ти­во­тан­ко­вая ра­ке­та. Во­ди­тель вы­жил, но ему при­шлось ам­пу­ти­ро­вать но­гу. Ра­не­ный боец то­же спа­сен, а вот сан­ин­струк­тор по­гиб­ла. Мы смот­ре­ли, как жен­щи­ну вы­тас­ки­ва­ли из ма­ши­ны, пы­та­ясь спа­сти, но это бы­ло уже не­воз­мож­но. Я ви­де­ла гла­за Ле­си, пол­ные непе­ре­да­ва­е­мой бо­ли. Там, на войне, мне не раз го­во­ри­ли, что все ста­но­вят­ся од­ной боль­шой се­мьей. По­нят­но, мы пре­кра­ти­ли съем­ки. Впер­вые на мо­их гла­зах по­гиб че­ло­век.

«Ни­кто из жен­щин-бой­цов не со­би­ра­ет­ся до­мой»

— Что вы ощу­ща­ли то­гда?

— В то, что жен­щи­на по­гиб­ла, бы­ло труд­но по­ве­рить. Не толь­ко мне, но и всем, кто ока­зал­ся ря­дом. Мно­гое я ста­ла оце­ни­вать со­всем ина­че. Сей­час на войне нет ни­ка­ко­го пе­ре­ми­рия. По край­ней ме­ре, ни­кто из во­ен­ных так не ска­жет, по­то­му что каж­дый день гиб­нут лю­ди. И ме­ди­ки, при­зван­ные спа­сать жизнь, то­же так счи­та­ют. Я ча­сто спра­ши­ваю у сво­их ге­ро­ев, страш­но ли им на войне. Ино­гда са­ма се­бе за­даю этот во­прос. Ко­неч­но, страш­но. Как го­во­рят во­ен­но­слу­жа­щие: «Толь­ко иди­о­ты не бо­ят­ся». Но в тот мо­мент мне бы­ло страш­но из-за по­ни­ма­ния то­го, на­сколь­ко жизнь не- пред­ска­зу­е­ма. Мы при­е­ха­ли из мир­но­го Ки­е­ва, где лю­ди раз­вле­ка­ют­ся, пьют ко­фе и ве­че­ром смот­рят се­ри­а­лы. А в несколь­ких сот­нях ки­ло­мет­ров та­кие же, как они, уми­ра­ют от пуль.

— Что при­ве­ло ва­ших ге­ро­инь на вой­ну? — У каж­дой из них своя мо­ти­ва­ция. Но она есть, и очень чет­кая. Од­ни по­па­ли еще с Майдана, дру­гие по­шли доб­ро­воль­ца­ми. И пред­ставь­те, сей­час ни­кто из них не со­би­ра­ет­ся до­мой. Ко­неч­но, во всем этом при­сут­ству­ет и до­ля ро­ман­ти­ки. Ле­ся со сво­им му­жем по­зна­ко­ми­лась на войне. Сей­час они слу­жат в од­ной бри­га­де, прав­да, ви­дят­ся не очень ча­сто. Иван­на Чо­бит то­же на­шла свою судь­бу в АТО. В этом го­ду она и ее из­бран­ник со­би­ра­ют­ся по­же­нить­ся.

— Знаю, что од­на из ва­ших ге­ро­инь — 18-лет­няя наводчица.

— Это млад­шая дочь пресс-офи­це­ра 72-й бри­га­ды Еле­ны Мокренчук. Кри­сти­на по­мо­га­ла ма­ме сна­ча­ла как во­лон­тер, а как толь­ко ей ис­пол­ни­лось 18 лет, ре­ши­ла, что хо­чет слу­жить. По спе­ци­аль­но­сти Кри­сти­на — стар­ший на­вод­чик САУ (са­мо­ход­ной ар­тил­ле­рий­ской уста­нов­ки). Это счи­та­ет­ся тя­же­лой ар­тил­ле­ри­ей, ко­то­рая сей­час на­хо­дит­ся в зоне от­ве­де­ния. Кри­сти­на по­ка­зы­ва­ла нам свою бо­е­вую ма­ши­ну и го­во­ри­ла, что ино­гда вы­хо­дит на де­жур­ства. Де­вуш­ка вме­сте с бой­ца­ми жи­вет в од­ном из бро­шен­ных до­мов. У нее есть не­боль­шая ком­нат­ка. Осо­бая гор­дость — боль­шое зер­ка­ло, ко­то­рое до­ста­ви­ли ей по­бра­ти­мы. Свой автомат, с ко­то­рым прак­ти­че­ски не расстается, Кри­сти­на обклеила забавными розочками и сердечками.

«С недав­них пор мож­но ку­пить бер­цы да­же 35-го раз­ме­ра»

— В ка­ких усло­ви­ях жи­вут осталь­ные ва­ши ге­ро­и­ни?

— Мы бе­се­до­ва­ли с за­ме­сти­те­лем ко­ман­ди­ра ро­ты ба­та­льо­на «Ай­дар» Ви­кой Дво­рец­кой с по­зыв­ным «Ди­кая». Ей 24 го­да. Ви­ка жи­вет в блин­да­же. По­ка­зы­ва­ла нам свои бы­то­вые усло­вия — вме­сто умы­валь­ни­ка у нее ве­дер­ко с во­дой. Ес­ли на­до ис­ку­пать­ся, то во­ду при­хо­дит­ся на­гре­вать. Ви­ка шу­ти­ла, что из та­зи­ков мож­но устро­ить се­бе да­же ван­ну. Хо­тя пер­вое, что она де­ла­ет, ока­зав­шись до­ма, — по несколь­ку ча­сов от­ле­жи­ва­ет­ся в го­ря­чей ванне. У Ви­ки в блин­да­же есть печ­ка-бур­жуй­ка, ко­то­рая из­на­чаль­но долж­на бы­ла обо­гре­вать и туа­лет, но по­че­му-то сде­лать это не по­лу­чи­лось. Прав­да, Ви­ку хо­лод со­вер­шен­но не пу­га­ет.

Ни­кто из на­ших ге­ро­инь на войне не поль­зу­ет­ся кос­ме­ти­кой и не име­ет ни­ка­ких на­ря­дов, кро­ме во­ен­ной фор­мы. Де­вуш­ки ра­ду­ют­ся, что с недав­них пор на­ча­ли де­лать бер­цы ма­лень­ких раз­ме­ров. Те­перь мож­но ку­пить да­же 35-й! За­то у ге­ро­и­ни цик­ла — Ла­ды из 92-й бри­га­ды — по­тря­са­ю­щий ма­ни­кюр яр­ко­крас­но­го цве­та. Хо­тя, по боль­шо­му сче­ту, ни­кто не об­ра­ща­ет особого вни­ма­ния на внеш­ность. Впро­чем, как и на то, в ка­ких усло­ви­ях жи­вут и чем пи­та­ют­ся бой­цы. Лишь в том, что ка­са­ет­ся сла­до­стей, де­вуш­ки се­бе не от­ка­зы­ва­ют. У каж­дой при­па­се­ны кон­фе­ты и шо­ко­лад. Ко­гда мы еха­ли в зо­ну АТО, спе­ци­аль­но для Ла­ды вез­ли из Ки­е­ва пря­ни­ки, ко­то­рые сво­и­ми ру­ка­ми сде­ла­ли две ее до­че­ри.

— Вы дав­но ез­ди­те на вой­ну?

— Прак­ти­че­ски с са­мо­го на­ча­ла. Од­на из са­мых на­пря­жен­ных по­ез­док у ме­ня бы­ла в рай­он До­нец­ко­го аэро­пор­та. В то вре­мя «ки­бор­ги» уже его оста­ви­ли, но на­ши вой­ска все рав­но про­дол­жа­ли удер­жи­вать мест­ность воз­ле тер­ми­на­ла. Я бы­ла у бой­цов 93-й бри­га­ды. Не­ко­то­рые во­ен­ные и да­же «ки­бор­ги» еще про­дол­жа­ли оста­вать­ся в рай­оне Пе­сок. Их по­зи­ции ре­гу­ляр­но об­стре­ли­ва­лись. Ни­ко­гда не за­бу­ду, как со сле­за­ми на гла­зах ре­бя­та рас­ска­зы­ва­ли о сво­их по­гиб­ших по­бра­ти­мах, о том, как от боль­шо­го аэро­пор­та оста­лась лишь гру­да ме­тал­ла.

То­гда я в пер­вый раз по­па­ла под об­стрел. Мы си­де­ли в за­кры­том по­ме­ще­нии од­но­го из уце­лев­ших до­мов. Был позд­ний ве­чер. Я бра­ла ин­тер­вью у ко­ман­ди­ра. Вдруг раз­дал­ся оглу­ши­тель­ный треск — вра­же­ский сна­ряд по­пал в ли­нию элек­тро­пе­ре­дач. Вез­де вы­ру­би­ло свет, по­слы­ша­лись но­вые зал­пы, ко­ман­дир тут же ско­ман­до­вал мне: «На пол!» Я так пе­ре­вол­но­ва­лась, что за­бы­ла вы­клю­чить неболь­шую ка­ме­ру, ко­то­рой сни­ма­ла. Ко­ман­дир на­крыл ме­ня сво­им те­лом, мы под­ня­лись, лишь ко­гда об­стрел пре­кра­тил­ся. Вы­шли на ули­цу, а под зем­лей хру­сте­ли оскол­ки. Сла­ва Бо­гу, то­гда из во­ен­ных ни­кто не по­стра­дал. А утром мы уви­де­ли зи­я­ю­щие ды­ры от сна­ря­дов во мно­гих жи­лых до­мах. Мест­ные жи­те­ли сто­я­ли воз­ле до­мов и ры­да­ли, при­чи­тая: «Ко­гда же это все за­кон­чит­ся?» То­гда к ним по­до­шел один из «ки­бор­гов» и ска­зал: «Знаете, мы и са­ми хо­тим, что­бы ско­рее за­кон­чи­лась эта вой­на».

Млад­шая дочь пресс-офи­це­ра 72-й бри­га­ды Еле­ны Мокренчук Кри­сти­на по­шла слу­жить, как толь­ко ей ис­пол­ни­лось 18 лет

«Треть под­пи­сав­ших кон­тракт на во­ен­ную служ­бу в Укра­ине — жен­щи­ны», — го­во­рит Кира Толстякова

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.