ЕЛЕ­НА БЕЛОЗЕРСКАЯ: «9 АВ­ГУ­СТА 2014 ГО­ДА НАШ КО­МАН­ДИР ОТКРЫЛ КАР­ТУ И НАРИСОВАЛ БУДУЩИЙ ИЛОВАЙСКИЙ КОТЕЛ. НО ЕГО НИ­КТО НЕ ПОСЛУШАЛ»

На рос­сий­ском те­ле­ви­де­нии вы­шла про­грам­ма об укра­ин­ской жен­щине-снай­пе­ре, где уби­тые ею бо­е­ви­ки бы­ли на­зва­ны «без­оруж­ны­ми людь­ми»

Fakty i kommentarii - - ЛИНИЯ ФРОНТА - Та­и­сия БАХАРЕВА

На про­шлой неде­ле, по­сле вы­пус­ка но­во­стей, на рос­сий­ском Пер­вом ка­на­ле вы­шло ток-шоу, по­свя­щен­ное укра­ин­ско­му снай­пе­ру Елене Бе­ло­зер­ской. Вер­нее, од­но­му ко­рот­ко­му ви­део, где вид­но, как Еле­на уни­что­жа­ет про­тив­ни­ка. Рос­сий­ские про­па­ган­ди­сты ис­поль­зо­ва­ли эти кадры, что­бы сде­лать боль­шой сю­жет о «сто­лич­ной жур­на­лист­ке, при­е­хав­шей ра­ди ма­те­ри­а­ла по­стре­лять на Дон­басс». Они, ра­зу­ме­ет­ся, умол­ча­ли о том, что Еле­на уже три с по­ло­ви­ной го­да слу­жит сол­да­том в Укра­ин­ской доб­ро­воль­че­ской ар­мии. Про­шла Кар­лов­ку, Ав­де­ев­ку, Са­урМо­ги­лу, Пе­ски и Ши­ро­ки­но. Не ска­за­ли и о том, что Еле­на бок о бок во­ю­ет со сво­им му­жем и меч­та­ет о де­тях, ко­то­рых они хо­тят за­ве­сти, ко­гда за­кон­чит­ся вой­на…

«В День неза­ви­си­мо­сти я на­про­си­лась на де­жур­ство, по­ни­мая, что враг непре­мен­но за­хо­чет нас «по­здра­вить»

— Ве­ду­щий про­грам­мы на рос­сий­ском те­ле­ви­де­нии про­сто наг­ло со­врал, — с улыб­кой ска­за­ла Еле­на Белозерская, став­шая ге­ро­и­ней до­ку­мен­таль­но­го филь­ма «Не­ви­ди­мый ба­та­льон». — Он на­звал ме­ня жур­на­лист­кой, ко­то­рая при­е­ха­ла на Дон­басс, как на са­фа­ри, по­стре­лять лю­дей, а по­том вер­ну­лась в Ки­ев пи­сать ста­тьи. Это аб­со­лют­ная ложь! Все, кто ме­ня зна­ют, пом­нят, как три с по­ло­ви­ной го­да на­зад я от­ка­за­лась от жур­на­лист­ско­го ста­ту­са и ушла на вой­ну. С тех пор я не жур­на­лист, а сол­дат. Никогда не при­кры­ва­лась бро­не­жи­ле­том с над­пи­сью «Прес­са». Я про­сто во­юю.

Кста­ти, на сле­ду­ю­щий день по­сле эфи­ра в этой же про­грам­ме «Вре­мя по­ка­жет» ве­ду­щий вновь вер­нул­ся к сю­же­ту обо мне. В сту­дии бы­ло упо­мя­ну­то мое ви­део со стрель­бой, но уби­тые мною бо­е­ви­ки уже бы­ли на­зва­ны «без­оруж­ны­ми людь­ми». До­ста­точ­но гра­мот­ная, но со­вер­шен­но при­ми­тив­ная про­па­ган­дист­ская ра­бо­та. Не удив­люсь, ес­ли ско­ро они ста­нут рас­ска­зы­вать, как я раз­вле­ка­юсь на Дон­бас­се, от­стре­ли­вая ста­ру­шек в ого­ро­дах. А ведь, по су­ти, слу­чи­лась ба­наль­ная в усло­ви­ях вой­ны си­ту­а­ция — лю­ди шли уби­вать, а ока­за­лись уби­ты са­ми. В то са­мое вре­мя, ко­гда был снят этот бо­е­вой мо­мент, на дру­гом участ­ке фрон­та на­ши ре­бя­та, не име­ю­щие хо­ро­ше­го снай­пер­ско­го обо­ру­до­ва­ния, не за­ме­ти­ли ди­вер­си­он­ную груп­пу про­тив­ни­ка и по­нес­ли се­рьез­ные по­те­ри.

— Зна­чит, в плане ин­фор­ма­ци­он­ной вой­ны мы по-преж­не­му про­иг­ры­ва­ем Рос­сии?

— У них она ве­дет­ся ши­ро­ко­мас­штаб­но и по все­му фрон­ту. Лю­бая про­па­ган­да рас­счи­та­на ис­клю­чи­тель­но на «свою» внут­рен­нюю ауди­то­рию, по­это­му, да­же услы­шав опро­вер­же­ние, на­ши про­тив­ни­ки ска­жут, что «укро­пы» врут. Впро­чем, я к это­му от­но­шусь со­вер­шен­но нор­маль­но. На войне как на войне. Кто по­бе­дит, тот и бу­дет пи­сать ис­то­рию.

— Ко­гда бы­ло за­пи­са­но ва­ше ви­део?

— В ночь с 24-го на 25-е ав­гу­ста. Как раз в День неза­ви­си­мо­сти. Призна­юсь, я со­зна­тель­но на­про­си­лась в этот день на де­жур­ство, по­ни­мая, что враг непре­мен­но за­хо­чет нас «по­здра­вить» с Днем неза­ви­си­мо­сти. Вы­шла на по­зи­цию, как толь­ко стем­не­ло. Про­шло не боль­ше ча­са, как я уви­де­ла, что в на­шем на­прав­ле­нии дви­га­ет­ся ди­вер­си­он­ная груп­па — вы­пол­за­ют из око­па в на­шу сто­ро­ну. За пол­ча­са до это­го бо­е­ви­ки из стрел­ко­во­го ору­жия об­стре­ля­ли на­ши по­зи­ции. Они от­кры­ли огонь, ко­гда на­ши сол­да­ты бро­си­ли на бруст­вер ме­шок с зем­лей. Этот ме­шок в ту же се­кун­ду был раз­не­сен в хлам из ав­то­ма­тов и пу­ле­ме­тов. То, что за­фик­си­ро­ва­но у ме­ня на ви­део, про­ис­хо­ди­ло меж­ду де­вя­тью и де­ся­тью ча­са­ми ве­че­ра. Враг очень спе­шил, по­то­му что на­чи­ная с ну­ля ча­сов сле­ду­ю­ще­го дня всту­па­ло в си­лу так на­зы­ва­е­мое школь­ное пе­ре­ми­рие. Ви­ди­мо, был дан при­каз успеть со­вер­шить ди­вер­сию до по­лу­но­чи.

— Сколь­ко их бы­ло че­ло­век?

— Ше­сте­ро. Я ви­де­ла, как они вы­пол­за­ли из око­па в на­шем на­прав­ле­нии, пе­ре­да­вая из рук в ру­ки ору­жие. Я вы­стре­ли­ла и по­па­ла в од­но­го бо­е­ви­ка. По­сле это­го вы­стре­ли­ла еще два ра­за, ими­ти­руя про­стрел.

— Что это та­кое?

— Но­чью, ко­гда на­ши и вра­же­ские по­зи­ции на­хо­дят­ся на срав­ни­тель­но неболь­шом рас­сто­я­нии друг от дру­га, раз в пол­ча­са или час мы де­ла­ем ко­рот­кие про­стре­лы из ав­то­ма­тов или пу­ле­ме­тов для то­го, что­бы «не пол­за­ли». В об­щем, что­бы не мог­ли без­опас­но по­до­брать­ся к на­шим по­зи­ци­ям на ди­стан­цию брос­ка гра­на­ты. Та­кие про­стре­лы ре­гу­ляр­но про­из­во­дит и на­ша сто­ро­на, и вра­же­ская.

Я сде­ла­ла два вы­стре­ла, сыми­ти­ро­вав про­стрел, что­бы про­тив­ник не до­га­дал­ся, что у ме­ня снай­пер­ская вин­тов­ка с теп­ло­ви­зи­он­ным при­це­лом и по­ду­мал, что по­пал под шаль­ную пу­лю. И это сра­бо­та­ло. Спу­стя ка­кое-то вре­мя один из бо­е­ви­ков вы­лез. Я тут же вы­стре­ли­ла. Он был ра­нен. Спу­стя пол­ча­са уви­де­ла, как его эва­ку­и­ро­ва­ли, но не ста­ла стре­лять, да­вая воз­мож­ность за­брать бой­ца. Нель­зя пре­вра­щать бла­го­род­ное ис­кус­ство вой­ны в скот­ство. По­сле то­го как увез­ли ра­не­но­го, я под­ло­ви­ла сле­ду­ю­ще­го бой­ца и от­ра­бо­та­ла по нему. Из ше­сти че­ло­век двое ока­за­лись уби­ты и один ра­нен.

«Спе­ци­аль­ное обо­ру­до­ва­ние, ко­то­рое есть у ме­ня, по­ку­па­ет­ся на деньги, со­бран­ные во­лон­те­ра­ми»

— Как вам уда­лось за­пи­сать все на ви­део?

— У ме­ня обо­ру­до­ва­ние с воз­мож­но­стью ви­део­съем­ки. Я ста­ра­юсь сни­мать прак­ти­че­ски все. Ча­сто та­кой ма­те­ри­ал очень ва­жен нам для ана­ли­за, ко­гда про­смат­ри­ва­ем ви­део, ана­ли­зи­руя по­ве­де­ние про­тив­ни­ка. Ес­ли за­пись не пред­став­ля­ет ни­ка­ко­го ин­те­ре­са, она тут же сти­ра­ет­ся. К со­жа­ле­нию, на ви­део сто­ит да­та 2012 год. Я не ду­ма­ла, что при­дет­ся ко­гда-то его об­на­ро­до­вать, по­это­му не оза­бо­ти­лась тем, что­бы вы­ста­вить пра­виль­ную да­ту в на­строй­ках ре­кор­де­ра.

— По­че­му вы ре­ши­ли вы­ло­жить это ви­део в сеть?

— Сде­ла­ла это не сра­зу, а спу­стя, на­вер­ное, неде­лю. При­чин у ме­ня бы­ло несколь­ко. Хо­те­лось под­нять бо­е­вой дух на­ших ре­бят. По­нят­но, что та­кой ви­део­ма­те­ри­ал — спо­соб мо­раль­но­го дав­ле­ния на про­тив­ни­ка. Мол, вы к нам не лезь­те, мы вас пе­ре­стре­ля­ем. Спе­ци­аль­ное обо­ру­до­ва­ние, ко­то­рое есть у ме­ня, по­ку­па­ет­ся на деньги, со­бран­ные во­лон­те­ра­ми. Есте­ствен­но, в на­шей ар­мии его ма­ло. По­сле то­го как лю­ди уви­де­ли это ви­део, ак­тив­нее по­шли сбо­ры средств для по­куп­ки та­ко­го обо­ру­до­ва­ния. В иде­а­ле оно долж­но быть на каж­дой по­зи­ции.

— Но ведь, вы­кла­ды­вая ви­део, вы мог­ли скрыть лич­ность стрел­ка?

— Я не ста­ла скры­вать свое имя со­зна­тель­но. Призна­юсь, к то­му вре­ме­ни ме­ня уже по­ряд­ком до­ста­ли ре­гу­ляр­ные об­ви­не­ния в том, что я не во­юю, а за­ни­ма­юсь са­мо­пи­а­ром, при­ез­жая на по­зи­ции по­фот­кать­ся. Есть лю­ди, счи­та­ю­щие, что ес­ли че­ло­век уме­ет, об­раз­но го­во­ря, кру­тить гай­ки, то ему недо­ступ­на иг­ра на скрип­ке. Ес­ли я дей­стви­тель­но знаю толк в ин­фо­вой­нах, это не озна­ча­ет, что я не мо­гу пол­но­цен­но во­е­вать. Эти уби­тые и ра­не­ные — да­ле­ко не пер­вые в мо­ей во­ен­ной био­гра­фии. Про­сто в пер­вый раз мне уда­лось снять свою ра­бо­ту на ви­део. По боль­шо­му сче­ту, мне нече­го скры­вать, и я ни ми­ну­ты не жа­ле­ла, что опуб­ли­ко­ва­ла это ви­део. На­хо­жусь на сво­ей зем­ле, ис­пол­няю свой долг. При этом во­юю не за деньги, не за зар­пла­ту, оста­ва­ясь по­преж­не­му доб­ро­воль­цем.

— Не бо­и­тесь угроз, по­сы­пав­ших­ся в ваш ад­рес со сто­ро­ны вра­га?

— Зна­е­те, я в ин­фор­ма­ци­он­ных вой­нах с 2007 го­да. И ес­ли бы каж­дый раз, ко­гда мне по Ин­тер­не­ту при­хо­дит оче­ред­ная угро­за, у ме­ня с го­ло­вы вы­па­дал один во­лос, я дав­но бы­ла бы уже лы­сой. Ра­зу­ме­ет­ся, есть хо­ро­шие кон­трс­най­пе­ры и спец­служ­бы вра­же­ской стра­ны, ко­то­рые ра­бо­та­ют у нас. Ни­кто не бес­смер­тен и убить ме­ня мож­но. Но ес­ли та­кое и слу­чит­ся, то по оч­кам я пе­ре­иг­ра­ла их уже очень дав­но.

— Вас не пу­га­ет смерть?

— Не бо­ят­ся толь­ко ду­ра­ки. Я не бес­страш­ная, но, на­вер­ное, ес­ли бы уж силь­но бо­я­лась, то си­де­ла бы до­ма, а не на фрон­те. Каж­дый раз, ко­гда иду на по­зи­цию, чув­ствую со­сре­до­то­чен­ность. То, что я де­лаю, уже пре­вра­ти­лось для ме­ня в обыч­ную ра­бо­ту. Зна­е­те, мне рань­ше бы­ло страш­но до бо­е­во­го вы­хо­да, ко­гда не зна­ешь, что те­бя ждет. А ко­гда уже идешь на за­да­ние, страх ухо­дит.

— Вы дей­стви­тель­но ра­бо­та­е­те толь­ко за идею?

—Я — бо­ец Укра­ин­ской доб­ро­воль­че­ской ар­мии, ко­то­рая не вхо­дит в со­став Во­ору­жен­ных Сил Укра­и­ны, но мы на­хо­дим­ся в пол­ном под­чи­не­нии ко­ман­до­ва­ния ВСУ. Все доб­ро­воль­че­ские ба­та­льо­ны, ко­то­рые в свое вре­мя вли­лись в Во­ору­жен­ные Си­лы Укра­и­ны и дру­гие си­ло­вые струк­ту­ры, де­фа­кто рас­фор­ми­ро­ва­ны. Мы по­доб­но­го не хо­тим и на­ста­и­ва­ем, что­бы в на­шем слу­чае со­хра­ни­лись на­ша струк­ту­ра и на­ши бо­е­вые ко­ман­ди­ры. По­ка еще этот во­прос оста­ет­ся от­кры­тым. Ко­неч­но, я мо­гу с груп­пой ре­бят пе­рей­ти в ВСУ, но у ме­ня есть обя­за­тель­ства пе­ред мо­и­ми ко­ман­ди­ра­ми и это уже де­ло че­сти.

— Вы ведь во­е­ва­ли в «Пра­вом сек­то­ре»?

— Да, но два го­да на­зад Дмит­рий Ярош с боль­шин­ством бо­е­вых под­раз­де­ле­ний, в од­но из ко­то­рых вхо­жу и я, по­ки­нул ря­ды «Пра­во­го сек­то­ра», ор­га­ни­зо­вав Укра­ин­скую доб­ро­воль­че­скую ар­мию. Кста­ти, Дмит­рий Ярош сам и об­на­ро­до­вал мое ви­део. Ви­ди­мо, ему то­же хо­те­лось по­ка­зать ра­бо­ту на­шей ар­мии. Един­ствен­ное, что мож­но бы­ло из­ме­нить, — не на­зы­вать мо­е­го име­ни. Но я на этот шаг по­шла со­зна­тель­но.

«Ко­гда ви­жу в при­це­ле си­лу­эт и по­ни­маю, что этот че­ло­век мо­жет вы­стре­лить в ме­ня, кро­ме лег­ко­го азар­та, не ис­пы­ты­ваю ни­че­го»

— Что по­вли­я­ло на ва­ше ре­ше­ние взять­ся за ору­жие?

— Я го­то­ви­лась к это­му дав­но. Еще с 2005 го­да. Вме­сте с то­ва­ри­ща­ми учи­лась так­ти­ке боя, у нас бы­ла страйк­боль­ная ко­ман­да. Прак­ти­че­ски каж­дый вы­ход­ной мы про­во­ди­ли в ле­сах, где тре­ни­ро­ва­лись, изу­ча­ли так­ти­ку боя и го­то­ви­лись.

— Го­то­ви­лись к че­му?

— К войне. Толь­ко ес­ли бы я то­гда мог­ла пред­по­ло­жить, что она та­ки слу­чит­ся, тре­ни­ро­ва­лась бы го­раз­до луч­ше. А наш ко­ман­дир по­сто­ян­но го­во­рил о том, что бу­дет вой­на. На то вре­мя этот че­ло­век был од­ним из ос­но­ва­те­лей УНА-УНСО. Он да­же пред­ска­зы­вал, что Рос­сия ото­жмет у Укра­и­ны Крым. Прав­да, то­гда, в 2005 го­ду, он го­во­рил, что пе­ред этим Рос­сия ор­га­ни­зу­ет в Кры­му несколь­ко тер­ак­тов, ко­то­рые при­пи­шут на­ци­о­на­ли­стам. И счи­тал, что Рос­сия за­хва­тит боль­шую часть Укра­и­ны, чем ей это уда­лось. По­это­му нас го­то­ви­ли к пар­ти­зан­ской ра­бо­те в ле­сах. А ко­гда на­ча­лась вой­на, мы ока­за­лись на тер­ри­то­рии, где ма­ло «зе­лен­ки». По­это­му пер­вое вре­мя бы­ло до­ста­точ­но слож­но. В на­ча­ле вой­ны мы уже бы­ли спло­чен­ной ко­ман­дой. Соб­ствен­но, в та­ком со­ста­ве и по­еха­ли на фронт. Все бы­ло на­столь­ко ло­гич­но, что ни­кто это­го да­же не об­суж­дал.

— Вы сра­зу ста­ли стрел­ком?

— Я и до вой­ны стре­ля­ла до­ста­точ­но мет­ко, хо­тя никогда не за­ни­ма­лась стрел­ко­вым спор­том. Снай­пер­ско­му де­лу учи­лась уже во вре­мя вой­ны у бо­лее опыт­ных по­бра­ти­мов.

— У вас бы­ла се­мья, ко­гда ухо­ди­ли на фронт?

— Мы ушли вме­сте с му­жем и по сей день, вот уже три с по­ло­ви­ной го­да, во­ю­ем. Моя боль­шая внут­рен­няя пробле­ма, что у нас до сих пор нет де­тей. Эта вой­на все тя­нет­ся и тя­нет­ся… Но я не со­би­ра­юсь ли­шать се­бя ре­бен­ка. Мы с му­жем ве­рим, что как толь­ко вой­на за­кон­чит­ся, у нас по­явит­ся ма­лыш. А сей­час про­сто де­ла­ем свою ра­бо­ту — во­ю­ем бок о бок. Кста­ти, в ту ночь, ко­гда бы­ло сде­ла­но ви­део, муж был ря­дом со мной. У него был ав­то­мат, у ме­ня снай­пер­ская вин­тов­ка, а тут ле­зут бо­е­ви­ки. Сла­ва Бо­гу, все обо­шлось.

— Как ду­ма­е­те, вой­на ско­ро за­кон­чит­ся?

— Мне бы это­го хо­те­лось боль­ше все­го. Но, увы, ду­маю, эта вой­на на­дол­го. Так счи­та­ет и наш ко­ман­дир, тот, ко­то­рый в 2005 го­ду ее пред­ска­зал. Он до сих пор во­ю­ет с на­ми. Пом­ню, за несколь­ко недель до Ило­вай­ско­го кот­ла мы взя­ли Са­ур-Мо­ги­лу, все то­гда ра­до­ва­лись, по­ла­гая, что вой­на ско­ро за­кон­чит­ся. А он на од­ном из со­бра­ний бо­е­вых офи­це­ров открыл кар­ту и нарисовал будущий Иловайский котел. То­гда его ни­кто не послушал. Это бы­ло 9 ав­гу­ста 2014 го­да. При этом раз­го­во­ре я при­сут­ство­ва­ла лич­но.

— Го­во­рят, к войне при­вы­ка­ешь. — Это прав­да. Для ме­ня са­мы­ми тя­же­лы­ми бы­ли пер­вые бои. Хо­тя те­перь по­ни­маю, что осо­бо страш­ны­ми они не бы­ли. До­воль­но дол­го я про­сто бе­га­ла с ав­то­ма­том, не бу­дучи снай­пе­ром. То­гда бы­ло не по­нят­но, в ко­го ты по­пал или не по­пал. Ты стре­ля­ешь — в те­бя стре­ля­ют. По­том я ста­ла учить­ся снай­пер­ско­му ис­кус­ству. Те­перь у ме­ня обыч­ная ра­бо­та: вы­хо­жу на по­зи­цию, жду, а ес­ли на­до — стре­ляю. Это все пси­хо­ло­ги­че­ские вы­дум­ки о том, что слож­но на­жать на спуск. Нор­маль­ный че­ло­век, по­нят­но, не смог бы рас­стре­лять без­оруж­но­го. Я не вы­стре­ли­ла бы да­же в плен­но­го бо­е­ви­ка. Но ко­гда ви­жу в при­це­ле си­лу­эт и по­ни­маю, что этот че­ло­век, опоз­дай я на се­кун­ду-две, мо­жет вы­стре­лить в ме­ня, кро­ме лег­ко­го азар­та, не ис­пы­ты­ваю ни­че­го.

— Ча­сто ду­ма­е­те о том, чем бу­де­те за­ни­мать­ся по­сле вой­ны?

— Мне ка­жет­ся, адап­ти­ру­юсь к мир­ной жиз­ни лег­ко и быст­ро. Со­би­ра­юсь за­нять­ся се­мьей, стать ма­мой, вер­нуть­ся в свою про­фес­сию. Я не ску­чаю по ка­ким-то чи­сто жен­ским за­ня­ти­ям: го­тов­ке, стир­ке, убор­ке, да­же шо­пин­гу.

До вой­ны я никогда не но­си­ла пла­тья. А сей­час, ко­гда уже три с по­ло­ви­ной го­да не вы­ла­жу из во­ен­ной фор­мы, меч­таю, ко­гда все это за­кон­чит­ся, ку­пить се­бе кра­си­вое длин­ное пла­тье и пой­ти в ре­сто­ран.

Снай­пер­ско­му де­лу Еле­на учи­лась уже во вре­мя бо­е­вых дей­ствий у бо­лее опыт­ных по­бра­ти­мов

Еле­на Белозерская: «Три с по­ло­ви­ной го­да на­зад я от­ка­за­лась от жур­на­лист­ско­го ста­ту­са и ушла на вой­ну»

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.