«Я ВСЮ ЖИЗНЬ МЕЧТАЛ, ЧТО­БЫ ПРОХОЖИЕ НЕ ТЫКАЛИ В МЕ­НЯ ПАЛЬЦЕМ. ТЕ­ПЕРЬ ЭТА МЕЧ­ТА, НА­КО­НЕЦ, ОСУЩЕСТВИТСЯ»

По­сле по­лу­чен­но­го в дет­стве уда­ра то­ком в 10 ты­сяч вольт (!) Ми­ха­ил Яне­вич хоть и вы­жил, но остал­ся ин­ва­ли­дом. Не­смот­ря на шра­мы, по­кры­ва­ю­щие по­ло­ви­ну его те­ла, от­сут­ствие ру­ки и уха, он с блес­ком окон­чил уни­вер­си­тет, стал кан­ди­да­том на­ук, же­нил­ся и вос­пи

Fakty i kommentarii - - ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ - Да­рия ГОРСКАЯ

Врачи утвер­жда­ют, что удар в 10 ты­сяч вольт смер­те­лен в 95 слу­ча­ях из ста. То, что вось­ми­лет­ний Ми­ша Яне­вич остал­ся жив, они на­зы­ва­ют чу­дом. Тра­ге­дия про­изо­шла 26 лет на­зад в по­сел­ке Оты­ния Ива­но-Фран­ков­ской об­ла­сти. Ми­ша и его брат­близ­нец Иван гу­ля­ли по­сле уро­ков по школь­но­му дво­ру и, уви­дев от­кры­тые на­стежь две­ри транс­фор­ма­тор­ной буд­ки, за­шли по­смот­реть, что там.

— Я не пом­ню, что про­изо­шло даль­ше, — го­во­рит Ми­ха­ил Яне­вич. — На­вер­ное, я слу­чай­но ухва­тил­ся за ка­кой-то про­вод. И тут же от­клю­чил­ся.

За­то слу­чив­ше­е­ся хо­ро­шо пом­нит брат Ми­ха­и­ла. Он до сих пор не мо­жет без со­дро­га­ния вспо­ми­нать этот страш­ный день.

— Ми­шу с неве­ро­ят­ной си­лой от­бро­си­ло на пол, — рас­ска­зы­ва­ет Иван Яне­вич. — Син­те­ти­че­ский сви­те­рок, ко­то­рый на нем был, на­чал пла­вить­ся на гла­зах. Брат го­рел и обуг­ли­вал­ся од­но­вре­мен­но. Я на­чал кри­чать, звать на по­мощь...

У Ми­ши бы­ли ожо­ги 73 про­цен­тов кож­но­го по­кро­ва. Все те­ло бы­ло по­кры­то стру­пья­ми. В пер­вые же дни врачи, что­бы спа­сти ре­бен­ку жизнь, вы­нуж­де­ны бы­ли ам­пу­ти­ро­вать ему ле­вую ру­ку. Гля­дя на страш­ные му­че­ния сы­на, ма­ма мо­ли­лась о его смер­ти. Ко­неч­но, она да­же пред­по­ло­жить не мог­ла, что ее Ми­ша не толь­ко вы­жи­вет, но и ста­нет успеш­ным эко­но­ми­стом и пре­крас­ным се­мья­ни­ном.

«Я мо­ли­ла Бо­га, что­бы он ли­бо за­брал Ми­шу, ли­бо об­лег­чил его стра­да­ния»

— Пред­чув­ствие бе­ды по­яви­лось у ме­ня за­дол­го до то­го, как она слу­чи­лась, — взды­ха­ет ма­ма Ми­ха­и­ла Ма­рия Яне­вич. — Чув­ство­ва­лась ка­кая-то необъ­яс­ни­мая тя­жесть на ду­ше. А по­том на­ча­ли снить­ся страш­ные сны. Один пом­ню осо­бен­но хо­ро­шо: вспа­хан­ное по­ле, чер­ное, страш­ное, как буд­то вы­жжен­ное... Прос­нув­шись, не мог­ла объ­яс­нить се­бе, что бы это зна­чи­ло. А по­том слу­чи­лась бе­да. Бы­ла как раз Страст­ная неде­ля пе­ред Пас­хой. Я со­би­ра­лась на вто­рую сме­ну. К нам до­мой при­бе­жа­ли из шко­лы и ска­за­ли, что Ми­ша... го­рит в транс­фор­ма­тор­ной буд­ке! У ме­ня под­ко­си­лись но­ги. Ко­гда я при­бе­жа­ла к шко­ле, там уже сто­я­ла скорая по­мощь. Сы­на увез­ли в Ива­но-Фран­ковск, в ожо­го­вое от­де­ле­ние. Ко­гда я уви­де­ла его в па­ла­те, он весь был за­бин­то­ван­ный, вид­ны бы­ли толь­ко гла­за. Три дня он оста­вал­ся без со­зна­ния, на гра­ни жиз­ни и смер­ти. Бре­дил, кри­чал: «Я иду, иду! Я дол­жен пе­рей­ти мо­стик. На том бе­ре­гу свя­той Ни­ко­лай, он ме­ня зо­вет...»

В Страст­ную пят­ни­цу Ми­ше от­ре­за­ли ру­ку: врач ска­зал, что ина­че он не до­жи­вет и до ве­че­ра. Ко­гда по­сле опе­ра­ции сы­нок при­шел в се­бя, у него на­ча­лись та­кие страш­ные му­ки, на ко­то­рые про­сто невоз­мож­но бы­ло смот­реть. До сих пор пла­чу, вспо­ми­ная об этом. Я мо­ли­ла Бо­га, что­бы он ли­бо за­брал Ми­шу, ли­бо об­лег­чил его стра­да­ния. Те­ло сы­на це­ли­ком бы­ло по­кры­то яз­ва­ми, стру­пья­ми. Каж­дый день по­сле пе­ре­вяз­ки его при­во­зи­ли чи­сто­го, а че­рез несколь­ко ча­сов он уже на­чи­нал гнить. Я мис­ка­ми вы­но­си­ла тот гной...

— Что по­мо­га­ло ма­лень­ко­му ре­бен­ку вы­дер­жи­вать та­кие му­че­ния?

— Я неот­луч­но бы­ла ря­дом с ним. Го­во­ри­ла, от­вле­ка­ла. Он все вре­мя про­сил ме­ня чи­тать ему рас­ска­зы, сказ­ки. Про­ве­ды­вать Ми­шу при­хо­ди­ли толь­ко са­мые близ­кие — отец, крест­ная, брат Ва­ня. Боль­ше он ни­ко­го не хо­тел ви­деть. О том, что ему от­ре­за­ли руч­ку, Ми­ша узнал толь­ко че­рез несколь­ко ме­ся­цев. Я все не зна­ла, как ему ска­зать. А по­том он за­го­во­рил о шко­ле, на­чал меч­тать о том, как вер­нет­ся из боль­ни­цы, как по­ле­зет на де­ре­во и бу­дет со­би­рать ли­по­вый цвет. «Как же ты, сыночек, по­ле­зешь? У те­бя ведь руч­ки нет...» «Как это... нет руч­ки?» — ужас­нул­ся Ми­ша. «Врачи от­ре­за­ли ее, что­бы ты мог жить. Но ты не пе­ре­жи­вай, мы те­бе по­ста­ра­ем­ся но­вую руч­ку сде­лать». Я го­во­ри­ла, что­бы успо­ко­ить его, хо­тя по­ни­ма­ла, что это невоз­мож­но. А по­том на­ча­лись опе­ра­ции. С но­жек Ми­ше пе­ре­са­жи­ва­ли ко­жу на ли­цо, на ту­ло­ви­ще... За год он пе­ре­жил три­на­дцать опе­ра­ций.

Тра­ге­дия раз­де­ли­ла жизнь маль­чи­ка на­двое. Да­же в пря­мом смыс­ле — пра­вая сто­ро­на его те­ла прак­ти­че­ски не по­стра­да­ла, ес­ли не счи­тать то­го, что вме­сто паль­цев у него оста­лись толь­ко не­боль­шие срос­ши­е­ся от шра­мов от­ро­сточ­ки. На ле­вой по­ло­вине не бы­ло ру­ки, уха. Глаз и рот бы­ли опу­щен­ны­ми. Все те­ло по­кры­то страш­ны­ми руб­ца­ми. Кро­ме то­го, на го­ло­ве маль­чи­ка об­ра­зо­ва­лась боль­шая про­пле­ши­на, на ко­то­рой не рос­ли во­ло­сы. Ре­бе­нок дол­жен был по­сто­ян­но но­сить кеп­ку.

— Взрос­лые лю­ди сто­ро­ни­лись его, а ма­лень­кие де­ти, гля­дя на сы­на, на­чи­на­ли пла­кать, как толь­ко он под­хо­дил, — вы­ти­рая сле­зы, рас­ска­зы­ва­ет Ма­рия Яне­вич. — Ми­ше бы­ло труд­но осо­знать, что он стал не та­ким, как все. Ему, ко­неч­но, бы­ло боль­но, обид­но. Он на­чал сто­ро­нить­ся лю­дей, стал за­мкну­тым. Ко­гда до­мой при­хо­ди­ли го­сти, он пря­тал­ся.

— Труд­нее все­го бы­ло в шко­ле, — вспо­ми­на­ет Ми­ха­ил. — Что­бы при­крыть лы­си­ну, я все вре­мя хо­дил в кеп­ке. Од­но­класс­ни­ки сме­я­лись на­до мной, драз­ни­ли «ка­ле­кой», «без­ру­ким», «зіш­квар­ком». Бы­ва­ло, тол­ка­ли, про­бо­ва­ли уда­рить. Стар­шим да­вал сда­чи, от млад­ших при­хо­ди­лось терпеть — ма­лень­ких ведь оби­жать нель­зя. В кол­ле­дже, а по­том в уни­вер­си­те­те де­вуш­ки брез­го­ва­ли си­деть со мной за од­ной пар­той, от­са­жи­ва­лись.

— Как же вы все это вы­дер­жа­ли?

— Я еще в дет­стве по­нял, что нач­нешь при­ни­мать близ­ко к серд­цу оскорб­ле­ния — на­ка­тит де­прес­сия, от­ча­я­ние. Я брал­ся за слож­ное, ино­гда невоз­мож­ное. И по­беж­дал.

— Ми­ша по­ра­жал нас сво­им упор­ством,— при­зна­ет­ся Ма­рия Яне­вич. — Он изоб­ре­тал раз­но­об­раз­ные при­спо­соб­ле­ния, что­бы не за­ви­сеть от чу­жой по­мо­щи. На­учил­ся пи­сать и ри­со­вать, дер­жа зу­ба­ми ки­сточ­ку и ка­ран­даш. По­том при­ду­мал на­тя­ги­вать на пра­вую кисть ре­зин­ку, за­со­вы­вать под нее лож­ку и са­мо­сто­я­тель­но есть. Я и сей­час, бы­ва­ет, пред­ла­гаю ему по­мошь — за­стег­нуть пу­го­ви­цы на ру­баш­ке, что-то по­пра­вить. От­вет все­гда один: «Не на­до, ма­ма, я сам». И он дей­стви­тель­но все мо­жет сам. Кро­ме то­го что ра­бо­та­ет, по­мо­га­ет жене по до­му, в ого­ро­де, иг­ра­ет с ре­бен­ком.

«Ма­ма год не мог­ла сми­рить­ся, что у ее доч­ки, ко­то­рую окру­жа­ло столь­ко ка­ва­ле­ров, — и вдруг та­кой из­бран­ник»

— Я окон­чил ху­до­же­ствен­ную шко­лу, мои кар­ти­ны да­же на вы­став­ку бра­ли, — го­во­рит Ми­ха­ил. — Но в Ху­до­же­ствен­ный ин­сти­тут ре­шил не по­сту­пать. По­шел на эко­но­ми­ста — это прак­тич­нее. Окон­чил Ка­мя­нец-По­доль­ский пла­но­во-эко­но­ми­че­ский тех­ни­кум, по­том — (с крас­ным ди­пло­мом!) Тер­но­поль­ский эко­но­ми­че­ский уни­вер­си­тет. За­щи­тил кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию. Мне нра­ви­лось до­ка­зы­вать са­мо­му се­бе, что, не­смот­ря на мою внеш­ность, я успе­шен и мно­гое в жиз­ни мо­гу сде­лать.

— На­при­мер, по­зна­ко­мить­ся с кра­си­вой де­вуш­кой? — спра­ши­ваю я, гля­дя на кра­са­ви­цу же­ну Ми­ха­и­ла Ири­ну.

— Мы по­зна­ко­ми­лись в ав­то­бу­се — си­де­ли на со­сед­них си­де­ньях, раз­го­во­ри­лись. Ира по­ко­ри­ла ме­ня сво­ей ис­кор­кой — она та­кая ве­се­лая, по­зи­тив­ная, про­сто лу­чит­ся ра­до­стью и све­том. Я по­про­сил ее но­мер те­ле­фо­на.

— Не бо­я­лись, что от­ка­жет?

— На тот мо­мент я был уже за­ка­лен­ным. Как раз неза­дол­го до то­го ме­ня бро­си­ла де­вуш­ка. Опять-та­ки из-за внеш­но­сти. По­это­му я был го­тов к еще од­но­му от­ка­зу, но все же ре­шил риск­нуть. Все­гда луч­ше по­про­бо­вать, чем по­том жа­леть, что не сде­лал это­го.

—А у ме­ня в то вре­мя был па­рень, — сме­ясь, рас­ска­зы­ва­ет Ири­на.— Мы, прав­да, как раз по­ссо­ри­лись, но все же! Я ре­ши­ла не пи­сать слу­чай­но­му по­пут­чи­ку свой но­мер, а про­сто один раз на­звать. За­пом­нит — его сча­стье... Ми­ша за­пом­нил. Но в тот же ве­чер не стал зво­нить — вы­ждал неде­лю и при­гла­сил на про­гул­ку по ве­чер­не­му Тер­но­по­лю. Бы­ло очень ро­ман­тич­но.

— Ира, не мо­гу не спро­сить. Вас не сму­ти­ли уве­чья ва­ше­го но­во­го уха­же­ра?

— Во-пер­вых, я ме­дик и к та­ким ве­щам во­об­ще от­но­шусь до­воль­но спо­кой­но. Во-вто­рых, бы­ла зи­ма, Ми­ша был в шап­ке, курт­ке. Я ви­де­ла толь­ко, что у него шра­мы на ли­це. Толь­ко на тре­тьем сви­да­нии, ко­гда мы по­шли в ка­фе, он, сни­мая курт­ку, ска­зал, что по­ка­жет мне од­ну свою осо­бен­ность. И тут я уви­де­ла, что у него нет ру­ки. Ко­неч­но, уди­ви­лась, но ви­ду не по­да­ла. С ним бы­ло так ин­те­рес­но! Чем боль­ше мы встре­ча­лись, тем боль­ше он мне нра­вил­ся. Ка­кие устра­и­вал сюр­при­зы, празд­ни­ки! Рас­ска­жу о двух слу­ча­ях. Один раз он, со­слав­шись на за­ня­тость, по­про­сил ме­ня зай­ти в ка­ме­ру хра­не­ния и за­брать до­ку­мен­ты, ко­то­рые там ле­жат на его имя. Я при­шла и ока­за­лось, что там был... бу­кет для ме­ня. В дру­гой раз он при­шел на сви­да­ние с гвоз­ди­ка­ми. По­да­рил мне их, по­смот­рел на ме­ня, ото­брал цве­ты и от­дал про­хо­дя­щим ми­мо дев­чон­кам. Я ото­ро­пе­ла, оби­де­лась, а Ми­ша вдруг ис­чез. Вер­нул­ся с ши­кар­ным бу­ке­том и вру­чил мне со сло­ва­ми: «Про­сто гвоз­ди­ки бы­ли те­бе не к ли­цу».

А пред­ло­же­ние ру­ки и серд­ца — это во­об­ще бы­ло нечто! На то вре­мя мы уже жи­ли вме­сте, сни­ма­ли ком­на­ту в об­ще­жи­тии. Я жда­ла его из уни­вер­си­те­та, хло­по­та­ла по до­му, пы­та­лась при­го­то­вить ужин на об­щей кухне. За­хо­жу в ком­на­ту — а там все устав­ле­но за­жжен­ны­ми све­ча­ми, иг­ра­ет му­зы­ка. На сто­ле сто­ит ва­за с фрук­та­ми, и у од­ной из че­ре­шен нож­ка про­де­та сквозь коль­цо... Ну раз­ве мож­но бы­ло усто­ять?

— На­вер­ное, вы не на­де­я­лись, что Ми­ша най­дет се­бе та­кую же­ну? — спра­ши­ваю у ма­мы Ми­ха­и­ла.

— Ко­неч­но, я во­об­ще не ожи­да­ла, что он устро­ит лич­ную жизнь, тем бо­лее что моя невест­ка бу­дет та­кой хо­ро­шей, кра­си­вой и лю­бя­щей, — го­во­рит Ма­рия Ива­нов­на. — Она ведь не жа­ле­ет Ми­шу, она его ува­жа­ет и дей­стви­тель­но очень лю­бит.

— А как на ваш вы­бор от­ре­а­ги­ро­ва­ла ва­ша се­мья? — ин­те­ре­су­юсь у Ири­ны.

— Ма­ма год не мог­ла сми­рить­ся. Про­сто не по­ни­ма­ла, как у ее доч­ки, ко­то­рую окру­жа­ло столь­ко ка­ва­ле­ров один кра­ше дру­го­го, — и вдруг та­кой из­бран­ник. Она и пла­ка­ла, и про­си­ла ме­ня, мы ру­га­лись. Я до­ка­зы­ва­ла, что мне без­раз­лич­на его внеш­ность, что я жи­ву не с ру­кой и не со шра­ма­ми, а с че­ло­ве­ком. От­вет­ствен­ным, ум­ным, за­бот­ли­вым. Ко­то­рый мо­жет по­ра­до­вать улыб­кой, сва­рить утрен­ний ко­фе, по­бе­жать в ноч­ную ап­те­ку на дру­гой ко­нец го­ро­да, ко­гда мне пло­хо.

Ма­ме по­мог свя­щен­ник, к ко­то­ро­му она об­ра­ти­лась за со­ве­том. Он ска­зал: «Не вы ру­ко­во­ди­те, а Гос­подь. Ни­кто не зна­ет, ка­кие ис­пы­та­ния нам уго­то­ва­ны. На­ше де­ло — толь­ко при­ни­мать их...» И ма­ма при­ня­ла. Тем бо­лее ко­гда убе­ди­лась, что Ми­ша во­все не ка­ле­ка, за которым нуж­но уха­жи­вать. Он неза­ви­сим, са­мо­до­ста­то­чен, ра­бо­та­ет на несколь­ких ра­бо­тах и пол­но­стью обес­пе­чи­ва­ет се­мью. Бо­лее то­го, по­сто­ян­но учит­ся, чи­та­ет без­дну по­лез­ной ли­те­ра­ту­ры, ухит­ря­ет­ся по­мо­гать дру­гим. На­при­мер, взял­ся же­нить сво­е­го бра­та. От его име­ни дал объ­яв­ле­ние о зна­ком­стве, сам от­ве­чал на звон­ки, от­би­рал до­стой­ных пре­тен­ден­ток... Сей­час Ва­ня же­нат и очень счаст­лив.

«Хо­чу отыг­рать с Ироч­кой на­сто­я­щую сва­дьбу, сде­лать кра­си­вую фо­то­сес­сию. А еще — об­нять сы­на дву­мя ру­ка­ми. Креп­ко-креп­ко...»

Два го­да на­зад Ири­на и Ми­ха­ил ста­ли ро­ди­те­ля­ми. Их сын Па­вел — со­вер­шен­но уни­каль­ный ре­бе­нок. Не по воз­рас­ту се­рьез­ный, но при этом дру­же­люб­ный и улыб­чи­вый. Ма­лыш со­вер­шен­но по­ра­зил ме­ня сво­и­ми зна­ни­я­ми. На­при­мер, он... го­во­рит по-ан­глий­ски. Не про­сто зна­ет бук­вы и циф­ры, а с упо­е­ни­ем рас­ска­зы­ва­ет о де­та­лях ма­шин­ки или раз­но­цвет­ном ле­ден­це, которым его уго­сти­ла ма­ма.

— Я не за­ни­ма­юсь с сы­ном спе­ци­аль­но — не хва­та­ет вре­ме­ни, — го­во­рит Ми­ха­ил. — Про­сто ста­ра­юсь до­ма об­щать­ся с ним по-ан­глий­ски. Недав­но мы на­ча­ли ста­вить ему араб­ские и ки­тай­ские муль­ти­ки, пе­сен­ки. Пав­лик уже зна­ет мно­го слов из этих язы­ков, но тут мы, к со­жа­ле­нию, не мо­жем под­дер­жать с ним раз­го­вор. За­чем это нуж­но? Про­сто полезно для цеп­ко­сти па­мя­ти.

— Ми­ха­ил, я знаю, что имен­но из-за сы­на вы ста­ли все­рьез за­ду­мы­вать­ся о пла­сти­че­ской опе­ра­ции и да­же об­ра­ти­лись на программу «Го­во­рит Украина» с прось­бой по­мочь вам.

— Я все­гда мечтал стать та­ким, как все. Что­бы ме­ня не пу­га­лись де­ти, что­бы лю­ди не тыкали в ме­ня пальцем, что­бы я мог фо­то­гра­фи­ро­вать­ся не толь­ко в про­филь. Но я знал, что пла­сти­че­ская хи­рур­гия — это бас­но­слов­но до­ро­го. Мне столь­ко за всю жизнь не за­ра­бо­тать. А ес­ли бы и за­ра­бо­тал, у ме­ня есть се­мья, и я не смо­гу за­би­рать у них ку­сок хле­ба, что­бы опла­тить се­бе ле­че­ние. По­ка у ме­ня не бы­ло сы­на, я еще мог жить та­ким, как есть. Же­на, род­ные ко мне при­вык­ли. Ра­бо­таю я в ос­нов­ном ди­стан­ци­он­но, так что это то­же не пробле­ма. А вот Пав­лик... Он уже стал за­ме­чать, что па­па не та­кой, как все.

— Чем стар­ше бу­дет мой сын, тем ост­рее он бу­дет это ощу­щать. Я не хо­чу, что­бы из-за ме­ня он чув­ство­вал ка­кую-то ущерб­ность, — про­дол­жа­ет Ми­ха­ил Яне­вич. — По­это­му об­ра­тил­ся на ток-шоу «Го­во­рит Украина», рас­ска­зал свою ис­то­рию, спро­сил, мо­гут ли мне по­мочь. Нас при­гла­си­ли на про­ект, во вре­мя ко­то­ро­го слу­чи­лось на­сто­я­щее чу­до: из­вест­ный пла­сти­че­ский хи­рург Ро­сти­слав Ва­лих­нов­ский со­гла­сил­ся сде­лать мне все опе­ра­ции бес­плат­но! Пер­вая уже сде­ла­на: он пе­ре­са­дил мне с жи­во­та часть ко­жи на шею, бла­го­да­ря че­му я те­перь мо­гу на­кло­нять го­ло­ву.

— Я за­пла­ни­ро­вал це­лый ряд опе­ра­ций Ми­ха­и­лу, — рас­ска­зал «ФАКТАМ» за­слу­жен­ный врач­ Укра­и­ны,­ ви­це-пре­зи­дент­ Все­укра­ин­ской­ас­со­ци­а­ции­пла­сти­че­ских,­ре­кон­струк­тив­ны­хи­ эс­те­ти­че­ских­ хи­рур­гов­ Укра­и­ны, хи­рург­ выс­шей­ ка­те­го­рии,­ кан­ди­дат­ ме­ди­цин­ских­на­ук,­ лич­ный­ врач­ пре­зи­ден­та Укра­и­ны­ (2005—2010­ гг.)­ Ро­сти­слав­ Ва­лих­нов­ский. — Мы сфор­ми­ру­ем ему моч­ку пра­во­го уха, а так­же, взяв хря­ще­вую ткань из ре­бер, вы­рас­тим на ру­ке уш­ную ра­ко­ви­ну и пе­ре­са­дим но­вое ле­вое ухо на ме­сто. Спе­ци­аль­ны­ми при­спо­соб­ле­ни­я­ми, ко­то­рые име­ют бал­лон­ную струк­ту­ру, бу­дем вво­дить рас­твор в ко­жу го­ло­вы с во­ло­ся­ным по­кро­вом, рас­тя­ги­вая ее. По­том убе­рем за­руб­це­вав­шу­ю­ся ткань го­ло­вы, со­еди­ним тка­ни с во­ло­ся­ным по­кро­вом друг с дру­гом, та­ким об­ра­зом лик­ви­ди­ро­вав об­лы­се­ние. Рас­се­чем сро­щен­ные паль­чи­ки на пра­вой ки­сти, что­бы они ста­ли функ­ци­о­наль­ны­ми, под­ни­мем внеш­ний угол ле­во­го гла­за, что­бы Ми­ша мог нор­маль­но ви­деть, и сде­ла­ем пла­сти­ку бро­ви. По­сле это­го от­шли­фу­ем все руб­цы на ли­це, шее, ту­ло­ви­ще и про­ве­дем та­ту­аж этих участ­ков, сде­лав их то­го же цве­та, что и осталь­ная ко­жа. Я пла­ни­рую про­ве­сти все эти опе­ра­ции в те­че­ние го­да и уве­рен, что Ми­ха­ил бу­дет ре­а­би­ли­ти­ро­ван с ну­ле­вой точ­ки, где он сей­час на­хо­дит­ся, на де­вя­но­сто про­цен­тов. То есть его внеш­ность прак­ти­че­ски бу­дет неот­ли­чи­ма от внеш­но­сти лю­бо­го здо­ро­во­го человека.

—­ На­ ток-шоу­ вы­ ска­за­ли,­ что­ сто­и­мость всех­ этих­ опе­ра­ций­ —­ око­ло­ 40­ ты­сяч­ долларов.Невероятно,­ что­ вы­ со­гла­си­лись­ де­ла­тьих­ бес­плат­но­ незна­ко­мо­му­ че­ло­ве­ку­ и по­тра­тить­ на­ это­ ед­ва­ ли­ не­ це­лый­ год!

— Нам хва­та­ет де­нег, что­бы иметь воз­мож­ность по­мо­гать та­ким лю­дям, как Ми­ха­ил, — силь­ным, це­ле­устрем­лен­ным. Кро­ме то­го, по­ка­зы­вая на пе­ре­да­че «Го­во­рит Украина», с ко­то­рой мы со­труд­ни­ча­ем очень дав­но, ка­че­ство сво­их услуг, мы опо­сре­до­ван­но при­вле­ка­ем но­вых кли­ен­тов. А бла­го­да­ря им мо­жем сно­ва и сно­ва по­мо­гать лю­дям, не име­ю­щим средств на пла­сти­че­скую хи­рур­гию. По­лу­ча­ет­ся на­сто­я­щий кру­го­во­рот бла­го­тво­ри­тель­но­сти — это ра­бо­та­ет во всем ми­ре.

Ро­сти­слав Ва­лих­нов­ский обе­ща­ет под­го­то­вить куль­тю ам­пу­ти­ро­ван­ной ру­ки Ми­ха­и­ла под но­вый про­тез. Од­на­ко его по­куп­ка ло­жит­ся на Ми­ши­ны пле­чи. Сто­и­мость функ­ци­о­наль­но­го био­ни­че­ско­го про­те­за — 420 ты­сяч гри­вен. Из них у Ми­ха­и­ла со­бра­но по­ка толь­ко 15 ты­сяч. По­мочь со сбо­ром средств по­обе­ща­ла Все­укра­ин­ская об­ще­ствен­ная ор­га­ни­за­ция «Жін­ки за змі­ни».

— Я от все­го серд­ца бла­го­да­рю Ро­сти­сла­ва Лю­бо­ми­ро­ви­ча, жур­на­ли­стов, всех, кто со­гла­сил­ся мне по­мочь, — улы­ба­ет­ся Ми­ха­ил. — Ес­ли бы вы зна­ли, как я жду сво­е­го пе­ре­во­пло­ще­ния! Меч­таю отыг­рать с Ироч­кой на­сто­я­щую сва­дьбу (мы ведь про­сто рас­пи­са­лись, ни­ко­го из го­стей не зва­ли), сде­лать кра­си­вую сва­деб­ную фо­то­сес­сию. А еще меч­таю, как все па­пы, под­бра­сы­вать сво­е­го сы­ноч­ка в воз­дух — и ло­вить. И об­нять его дву­мя ру­ка­ми. Креп­ко-креп­ко...

P.S. «ФАКТЫ» бу­дут сле­дить за судь­бой сво­е­го ге­роя. Те, кто хо­чет по­мочь Ми­ха­и­лу Яне­ви­чу со­брать деньги на био­ни­че­ский про­тез, мо­гут сбра­сы­вать деньги на его счет. «При­ватБанк» 4149 4978 1597 1355.

«Ми­ша во­все не ка­ле­ка, за которым нуж­но уха­жи­вать. Он неза­ви­сим, са­мо­до­ста­то­чен и пол­но­стью обес­пе­чи­ва­ет се­мью», — го­во­рит о му­же Ири­на (на фо­то — с сы­ном Пав­лом)

Ва­лих­нов­ский пла­ни­ру­ет пла­сти­че­ский хи­рург Ро­сти­слав

Из­вест­ный ряд опе­ра­ций бес­плат­но сде­лать Ми­ха­и­лу це­лый

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.