АН­ДРЕЙ КУР­КОВ: «В ТОМ, ЧТО ДОН­БАСС ОСТА­НЕТ­СЯ АБ­СО­ЛЮТ­НОЙ РУ­И­НОЙ, И РУ­И­НОЙ ДА­ЖЕ НЕ ФИ­ЗИ­ЧЕ­СКОЙ, А МЕН­ТАЛЬ­НОЙ, УЖЕ СО­МНЕ­ВАТЬ­СЯ НЕ ПРИ­ХО­ДИТ­СЯ»

Об этом в ин­тер­вью «ФАКТАМ» ска­зал из­вест­ный укра­ин­ский пи­са­тель, эс­се­ист и сце­на­рист, ра­бо­та­ю­щий сей­час над но­вым про­из­ве­де­ни­ем — о Дон­бас­се, о Кры­ме, об Укра­ине

Fakty i kommentarii - - НАЕДИНЕ СО ВСЕМИ - Оль­га БЕСПЕРСТОВА

Кни­ги ви­це-пре­зи­ден­та укра­ин­ско­го Пен-цен­тра Ан­дрея Кур­ко­ва пе­ре­ве­де­ны на 36 язы­ков. Ав­тор два­дца­ти ро­ма­нов и де­вя­ти книг для де­тей, он — один из двух пи­са­те­лей пост­со­вет­ско­го про­стран­ства, чьи про­из­ве­де­ния по­па­да­ли в топ-де­сят­ку ев­ро­пей­ских бест­сел­ле­ров. Спрос на них очень вы­сок. Об­щий ти­раж «Пик­ни­ка на льду» — 250 ты­сяч эк­зем­пля­ров толь­ко в Укра­ине. По­ка ни­ко­му из со­вре­мен­ных оте­че­ствен­ных пи­са­те­лей не уда­лось из­дать свои тво­ре­ния в та­ком ко­ли­че­стве.

Ан­дрей Кур­ков ро­дил­ся в 1961 го­ду в по­сел­ке Бу­до­гощь Ле­нин­град­ской об­ла­сти. С ран­не­го дет­ства жи­вет в Ки­е­ве. Тя­га к ли­те­ра­тур­но­му тру­ду про­яви­лась еще в стар­ших клас­сах шко­лы. Пер­вая его пуб­ли­ка­ция — юмо­рес­ка, вы­шед­шая в 1979 го­ду в «Ра­бо­чей га­зе­те». А пер­вый опыт на­пи­са­ния сце­на­рия — фильм «По­ля­на ска­зок». Од­на­ко в тит­рах зна­чит­ся имя Ки­ра Булы­че­ва: Кур­ков ра­бо­тал вме­сто из­вест­но­го фан­та­ста «ли­те­ра­тур­ным негром».

По сце­на­ри­ям Кур­ко­ва по­став­ле­но свы­ше 20 ху­до­же­ствен­ных и до­ку­мен­таль­ных филь­мов. Он член Ев­ро­пей­ской ки­но­ака­де­мии.

«Я о во­ен­ных дей­стви­ях не пи­шу и пи­сать не со­би­ра­юсь, по­сколь­ку в них не участ­во­вал и сво­и­ми гла­за­ми ни­че­го не ви­дел»

— Ан­дрей, при­зна­юсь чест­но, что не успе­ла про­честь вы­шед­ший в 2016 го­ду ваш но­вый ро­ман «Шен­ген­ская ис­то­рия» о стран­стви­ях по За­пад­ной Ев­ро­пе трех мо­ло­дых пар. Те, кто про­чел, в вос­тор­ге. При­чем го­во­рят, что ро­ман на­пи­сан так, что его мож­но на­чи­нать с лю­бо­го ме­ста, гла­вы или стра­ни­цы. Сей­час вы пи­ше­те но­вую кни­гу. О чем и о ком она бу­дет?

— Зна­е­те, о неза­кон­чен­ной кни­ге мно­го го­во­рить нель­зя. Ска­жу лишь, что она о Дон­бас­се, о «се­рой зоне», о Кры­ме, об Укра­ине. Ра­бо­чее на­зва­ние — «Се­рые пче­лы».

— Сей­час на пол­ках книж­ных ма­га­зи­нов мно­го про­из­ве­де­ний о войне, при­чем, на мой взгляд, нека­че­ствен­но и как-то на­спех на­пи­сан­ных. Не ра­но ли ли­те­ра­то­рам (о гра­фо­ма­нах ре­чи нет) го­во­рить на эту те­му?

— Нет. Это есте­ствен­ная ре­ак­ция твор­че­ской ча­сти об­ще­ства на со­бы­тия. Но! По­сле «оран­же­вой ре­во­лю­ции» бы­ло из­да­но боль­ше се­ми­де­ся­ти книг о пер­вом Май­дане. Сей­час вы ни од­ной из них не най­де­те в книж­ных ма­га­зи­нах. Это зна­чит, что они…

— …так вос­тре­бо­ва­ны?

— Нет. Они про­сто не нуж­ны, не вы­дер­жа­ли про­вер­ки вре­ме­нем, ни­ко­му не ин­те­рес­ны, пло­хо на­пи­са­ны. Жи­вой от­клик на про­ис­хо­дя­щее в стране — нор­маль­ный про­цесс, в нем нет ни­че­го пло­хо­го. Что ка­са­ет­ся по­след­них со­бы­тий, то мо­гу от­ме­тить по край­ней ме­ре од­ну кни­гу, ко­то­рая про­из­ве­ла на ме­ня впе­чат­ле­ние. Это «Ило­вайск» Ев­ге­ния По­ло­жия из Сум. — На ме­ня не про­из­ве­ла, увы. — Де­ло в том, что я слу­чай­но ока­зал­ся на его встре­че с чи­та­те­ля­ми в Одес­се. Ту­да при­шли и ге­рои кни­ги, у ко­то­рых ав­тор брал ин­тер­вью. По­том мы по­об­ща­лись. Я по­нял очень мно­гое для се­бя. В част­но­сти, что до­ку­мен­таль­но-ху­до­же­ствен­ная про­за — это очень ин­те­рес­ное «мин­ное по­ле», по­то­му что вос­по­ми­на­ния каж­до­го участ­ни­ка об од­них и тех же со­бы­ти­ях — со­всем раз­ные.

Но я о во­ен­ных дей­стви­ях не пи­шу и пи­сать не со­би­ра­юсь, по­сколь­ку в них не участ­во­вал и сво­и­ми гла­за­ми ни­че­го не ви­дел. Ме­ня ин­те­ре­су­ет немнож­ко дру­гой ас­пект.

В прин­ци­пе лю­бой текст — это то, что вол­ну­ет ав­то­ра.

— Вот вы в сво­ем бло­ге на­пи­са­ли о Кры­ме: «Ко­гда все обо­рва­лось, я по­чув­ство­вал се­бя жерт­вой ок­ку­па­ции. Ме­ня не ок­ку­пи­ро­ва­ли, но ок­ку­пи­ро­ва­ли зем­лю, свя­зан­ную с мо­им дет­ством».

— Крым ме­ня в ка­ком-то смыс­ле веч­но вол­но­вал. Сей­час же это вол­не­ние ста­ло бо­лее дра­ма­тич­ным из­за ис­то­рии крым­ских та­тар и из-за то­го, что во­об­ще про­ис­хо­дит с по­лу­ост­ро­вом. Во­прос: бу­дет ли там что­то кро­ме во­ен­ной ба­зы?

— А с Дон­бас­сом что бу­дет? Вы пред­ре­ка­ли ему судь­бу Аб­ха­зии.

— Аб­ха­зи­ей мо­жет быть толь­ко Аб­ха­зия. Там на­мно­го мень­ше на­се­ле­ния и не бы­ло ни­ко­гда ве­ли­ко­го ин­ду­стри­аль­но­го про­шло­го. В том, что Дон­басс оста­нет­ся аб­со­лют­ной ру­и­ной (и ру­и­ной да­же не фи­зи­че­ской, а мен­таль­ной), уже со­мне­вать­ся не при­хо­дит­ся. Это ста­ло по­нят­но по­сле то­го, как в Рос­сию бы­ли вы­ве­зе­ны пер­вые за­во­ды — их разо­бра­ли и по­том со­бра­ли в Ро­стов­ской об­ла­сти.

Я в 2015 го­ду два­жды ез­дил на во­сток стра­ны.

— Бы­ли на ок­ку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­ри­ях?

— Нет, на осво­бож­ден­ных. По­чти впри­тык к ли­нии раз­гра­ни­че­ния. Мо­жет, еще по­еду, но сей­час слож­но что-то пла­ни­ро­вать. Яс­но, что ча­стью Рос­сии эти тер­ри­то­рии не ста­нут. Зна­чит, они по­ка бу­дут ни­чей­ны­ми, и все, кто там сей­час у вла­сти, нач­нут друг дру­га съе­дать.

Ду­маю, что идея с вве­де­ни­ем ми­ро­твор­цев ООН сра­бо­та­ет толь­ко то­гда, ес­ли сна­ча­ла они возь­мут под кон­троль рос­сий­ско-укра­ин­скую гра­ни­цу. Ес­ли это не про­изой­дет, то по­яв­ле­ние «го­лу­бых ка­сок» на ли­ни­ях со­при­кос­но­ве­ния ле­га­ли­зу­ет от­де­ле­ние той тер­ри­то­рии от Украины. По­яв­ле­ние ми­ро­твор­цев на Бал­ка­нах (я был там во вре­мя вой­ны), в прин­ци­пе, за­фик­си­ро­ва­ло на какое-то вре­мя ли­нию фрон­та как гра­ни­цу.

«Про­дол­жаю счи­тать, что Пу­тин оста­нет­ся до сво­е­го смерт­но­го ча­са ца­рем Рос­сий­ской им­пе­рии»

— Немно­го сме­ним те­му. У нас пе­ред каж­ды­ми вы­бо­ра­ми неко­то­рые политики упор­но разыг­ры­ва­ют «мовне пи­тан­ня» — те­му, дав­но из­ряд­но от­да­ю­щую наф­та­ли­ном…

— Уже не бу­дут разыг­ры­вать. Лишь озву­чат дан­ную про­бле­му, но да­же это ско­ро уй­дет в де­фолт. По­бе­ди­ла, гру­бо го­во­ря, пра­вая по­ли­ти­ка, ведь рус­ский язык на­зван язы­ком ок­ку­пан­тов, язы­ком вра­га. В прин­ци­пе, Россия сво­ей по­ли­ти­кой по­мог­ла снять «межъ­языч­ное на­пря­же­ние» в поль­зу укра­ин­ско­го язы­ка.

Но во вре­мя сле­ду­ю­щих вы­бо­ров по­ло­ви­на на­се­ле­ния бу­дет го­ло­со­вать за по­ли­ти­че­ские си­лы, пред­став­ля­ю­щие быв­шую Пар­тию ре­ги­о­нов, имен­но из-за по­бе­ды укра­ин­ско­го язы­ка. И мы бу­дем знать об этих на­стро­е­ни­ях, о ко­то­рых сей­час ни­кто не пи­шет, толь­ко по ре­зуль­та­там пар­ла­мент­ских и мест­ных вы­бо­ров.

— Вы пи­ше­те на укра­ин­ском? — По­сле «Шен­ген­ской ис­то­рии» на­пи­сал и из­дал до­ку­мен­таль­ную кни­гу на укра­ин­ском «Рух «Емаус»: Iсторiя солi­дар­но­стi». Она вы­шла в сен­тяб­ре это­го го­да.

— То есть вы дву­языч­ный пи­са­тель?

— Я дву­языч­ный граж­да­нин, а с пи­са­тель­ством — слож­нее. Ху­до­же­ствен­ную про­зу пи­шу толь­ко на рус­ском. А до­ку­мен­таль­ную про­зу, эс­се­и­сти­ку, дет­ские сказ­ки мо­гу пи­сать на обо­их язы­ках.

— По­го­во­рим о си­ту­а­ции в Рос­сии. Вы как-то сфор­му­ли­ро­ва­ли, что идет борь­ба за ее ис­то­ще­ние. Что мо­жет про­изой­ти с этой нео­им­пе­ри­ей?

— Труд­но сей­час ска­зать. Да, ре­зерв­ные фон­ды по­чти за­кон­чи­лись. Но од­но­вре­мен­но с этим ми­ро­вой банк при­знал, что ре­цес­сия в Рос­сии прак­ти­че­ски за­вер­ши­лась, что там воз­мо­жен эко­но­ми­че­ский рост. Я не эко­но­мист, мо­гу го­во­рить лишь о том, о чем про­чи­тал и что на­блю­даю.

Что ка­са­ет­ся политики, то про­дол­жаю счи­тать, что Пу­тин оста­нет­ся до сво­е­го смерт­но­го ча­са ца­рем Рос­сий­ской им­пе­рии.

— Ка­кие до­сти­же­ния, ка­кие по­бе­ды он смо­жет предъ­явить к гря­ду­щим пре­зи­дент­ским вы­бо­рам рос­сий­ско­му элек­то­ра­ту?

— Да это со­всем не обя­за­тель­но. До­ста­точ­но то­го, что он сам се­бя предъ­яв­ля­ет: то с удоч­кой, то с ак­ва­лан­гом, то с со­бач­ка­ми, то на под­вод­ной лод­ке, то в спор­тив­ном ко­стю­ме, то раз­де­тый по по­яс.

К то­му же в Рос­сии в прин­ци­пе ни­кто не ве­рит в чест­ность са­мих вы­бо­ров. Все пре­крас­но зна­ют, что из­би­ра­те­ли в круп­ных го­ро­дах го­ло­су­ют про­тив Путина, а про­вин­ция — за. Вы­дви­нут па­ру кан­ди­да­тов, на ко­то­рых мож­но бу­дет как-то «рас­пы­лить» про­тестные го­ло­са, но и те, что они на­бе­рут, все рав­но «от­ре­жут» при под­сче­те, что­бы по­лу­чить пра­виль­ный ре­зуль­тат. Так что Пу­ти­ну ни­че­го не на­до предъ­яв­лять на­ро­ду.

— Вы как-то кон­ста­ти­ро­ва­ли, что «в каж­дом рус­ском сидит ма­лень­кий Пу­тин, а в каж­дом укра­ин­це — ма­лень­кий Яну­ко­вич». С «ма­лень­ким Пу­ти­ным» по­нят­но, но Яну­ко­вич же ас­со­ци­и­ру­ет­ся с во­ров­ством, кор­руп­ци­ей, пре­ступ­ным ре­жи­мом.

— «Ма­лень­кий Пу­тин» — это ко­гда ни­щий гор­дит­ся тем, что он жи­тель ве­ли­кой стра­ны. И да­же не ду­ма­ет, что эта стра­на яв­ля­ет­ся при­чи­ной его бед­но­сти.

Го­во­ря о «ма­лень­ком Яну­ко­ви­че», я имел в ви­ду, что каж­до­му че­ло­ве­ку при­су­щи жад­ность и же­ла­ние сде­лать что-то для се­бя, сво­ей се­мьи, сво­е­го окру­же­ния. С од­ной сто­ро­ны, это при­род­ное яв­ле­ние. С дру­гой, оно всту­па­ет в про­ти­во­ре­чие с лю­бы­ми де­мо­кра­ти­че­ски­ми цен­но­стя­ми и ци­ви­ли­за­ци­он­ны­ми ка­те­го­ри­я­ми. По­это­му тот, кто по­бе­дит в се­бе эти ка­че­ства, тот и смо­жет пол­но­цен­но ра­бо­тать на об­ще­ство и го­су­дар­ство.

— На­вер­ня­ка вы име­е­те возможность жить за ру­бе­жом, но оста­е­тесь здесь. Вы оп­ти­мист?

— Был бы пес­си­ми­стом, вы­ехал бы.

— Ва­ши де­ти жи­вут в Укра­ине? — Дочь и сын учатся в Бу­да­пеш­те, млад­ший — в Ки­е­ве, в шко­ле (Кур­ков и его же­на Эли­за­бет Шарп рас­тят тро­их де­тей. — Авт.).

— Они вер­нут­ся сю­да по­сле уче­бы?

— Да. Од­на­ко не знаю, где бу­дут ис­кать ра­бо­ту.

«Украина по­ка на­хо­дит­ся в «дет­ском са­ду» Ев­ро­пы»

— А что ска­же­те о как бы про­те­стах, точ­нее, о ба­ла­гане в пра­ви­тель­ствен­ном квар­та­ле? Как вы к это­му от­но­си­тесь?

— Ра­зу­ме­ет­ся, не мо­гу к ним се­рьез­но от­но­сить­ся. Это без­дар­ная па­ро­дия на про­тестное дви­же­ние. Несколь­ко по­ли­ти­ков пы­та­ют­ся друг дру­га ис­поль­зо­вать, что­бы по­том в слу­чае по­яв­ле­ния ка­ких-то по­ли­ти­че­ских «сли­вок» успеть снять их пер­вы­ми.

— Это мо­жет пе­ре­ра­с­ти в бо­лее мас­штаб­ные ак­ции?

— Нет. Не ду­маю.

— Сей­час у всех на слу­ху пен­си­он­ная и ме­ди­цин­ская ре­фор­мы, у ко­то­рых мас­са оп­по­нен­тов...

— Я пи­са­тель и эс­се­ист, а не спе­ци­а­лист по ме­ди­цине и пен­си­он­ным де­лам.

Стра­на про­дви­га­ет­ся впе­ред. Это кон­ста­ти­ру­ют и за ру­бе­жом. Мно­го об­ща­юсь с ди­пло­ма­та­ми, по­сла­ми, ино­стран­ны­ми по­ли­ти­ка­ми, по­то­му что ре­гу­ляр­но участ­вую в раз­ных дис­кус­си­ях в Бер­лине, Страс­бур­ге и Брюс­се­ле. Их об­щее впе­чат­ле­ние по­зи­тив­ное — Украина не сто­ит на ме­сте. Но дви­жет­ся мед­лен­нее, чем хо­те­лось бы. Хо­тя есть и сим­во­лич­ные и зна­ко­вые для нас до­сти­же­ния (я о без­ви­зо­вом ре­жи­ме).

О ре­фор­мах, ко­то­рые вы упо­мя­ну­ли, ска­жу од­но: ес­ли бы эти за­ко­но­про­ек­ты бы­ли от­ри­ца­тель­ны­ми для го­су­дар­ства, их за­бра­ко­ва­ла бы ко­ман­да со­вет­ни­ков Ев­ро­пей­ско­го со­ю­за, ко­то­рая про­ве­ря­ет прак­ти­че­ски все го­то­вя­щи­е­ся к при­ня­тию пар­ла­мен­том за­ко­ны. В прин­ци­пе, мы долж­ны по­ни­мать, что Украина по­ка на­хо­дит­ся в «дет­ском са­ду» Ев­ро­пы. То есть все наши про­ек­ты там про­смат­ри­ва­ют, ес­ли на­до, пе­ре­спра­ши­ва­ют и по­ка­зы­ва­ют, где и что не так. — Это хо­ро­шо или пло­хо?

— Для стра­ны, ко­то­рой так ма­ло лет и у ко­то­рой нет соб­ствен­но­го опы­та при­ня­тия пра­виль­ных ре­ше­ний еди­но­лич­но, это хо­ро­шо. По край­ней ме­ре, ини­ци­а­то­ры и ав­то­ры за­ко­но­про­ек­тов хо­тя бы по­ни­ма­ют, услов­но го­во­ря, что де­лать не сле­ду­ет, ко­гда по­лу­ча­ют об­рат­но бу­ма­ги с вы­черк­ну­ты­ми стра­ни­ца­ми. Но ка­зус­ные си­ту­а­ции все же слу­ча­ют­ся. На­при­мер, за­кон об об­ра­зо­ва­нии нуж­но бы­ло сна­ча­ла от­пра­вить в Ве­не­ци­ан­скую ко­мис­сию, а по­том за него го­ло­со­вать. То­гда не слу­чил­ся бы этот скан­дал с Вен­гри­ей. С дру­гой сто­ро­ны, Вен­грию об­ви­нять не на­до. Нуж­но учить­ся у нее так же за­щи­щать ин­те­ре­сы укра­ин­ской диас­по­ры, как она за­щи­ща­ет ин­те­ре­сы сво­ей.

— А что ино­стран­цы, с ко­то­ры­ми вы об­ща­е­тесь, го­во­рят о войне на Дон­бас­се и ан­нек­сии Кры­ма?

— Уже не го­во­рят ни­че­го. Им ин­те­рес­но, ко­гда си­ту­а­ция ме­ня­ет­ся. А она не ме­ня­ет­ся, гру­бо го­во­ря, уже тре­тий год. По­это­му ни­кто ни­че­го не ком­мен­ти­ру­ет.

Они пре­крас­но по­ни­ма­ют, что идет вой­на Рос­сии с Укра­и­ной. Ни­кто уже не за­да­ет во­про­сов о граж­дан­ской войне. Но, с дру­гой сто­ро­ны, часть ев­ро­пей­ских по­ли­ти­ков все­гда бы­ла и оста­ет­ся на сто­роне Рос­сии. Не по­то­му, что они счи­та­ют, что Кремль прав. Про­сто тор­гов­ля с этим го­су­дар­ством вы­ше де­мо­кра­ти­че­ских цен­но­стей.

— Биз­нес, и ни­че­го лич­но­го.

— Да. И эти люди все гром­че и гром­че за­яв­ля­ют о се­бе и в Со­ве­те Ев­ро­пы, и в дру­гих меж­ду­на­род­ных ор­га­ни­за­ци­ях.

— Вер­нем­ся к те­ме ок­ку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­рий. На днях раз­го­ва­ри­ва­ла с хо­ро­шей зна­ко­мой, про­жи­ва­ю­щей сей­час в так на­зы­ва­е­мой «ДНР». Она дол­го рас­ска­зы­ва­ла о том, на­сколь­ко там страш­но жить, что лю­дям моз­ги про­мы­ли се­рьез­но. И в кон­це спро­си­ла: «И за­чем мы вам та­кие нуж­ны?»

— Нам нуж­ны, преж­де все­го те, ко­го мож­но вер­нуть к нор­маль­ной жиз­ни. Их не­об­хо­ди­мо вы­тас­ки­вать от­ту­да, дать им возможность как-то пе­ре­устро­ить­ся. Ко­неч­но, долж­на быть бо­лее кон­крет­ная по­ли­ти­ка по от­но­ше­нию к пе­ре­се­лен­цам. Пре­крас­но по­ни­маю ваш скеп­сис. Но го­во­рю, о том, что долж­но быть, а не о том, что есть на са­мом де­ле.

У нас нет, мне ка­жет­ся, по­ли­ти­че­ско­го опы­та и по­ли­ти­че­ской эли­ты, ко­то­рая дей­стви­тель­но мыс­лит го­су­дар­ствен­ны­ми ка­те­го­ри­я­ми, в част­но­сти о том, как по­ли­ти­ка спо­соб­на вли­ять на судь­бу все­го на­ро­да или его ча­сти.

Я зна­ком с чи­нов­ни­ка­ми До­нец­кой об­ласт­ной ад­ми­ни­стра­ции…

— Преж­ни­ми или ны­неш­ни­ми? — Ны­неш­ни­ми. Они пе­ре­жи­ва­ют за про­ис­хо­дя­щее, ста­ра­ют­ся, мо­та­ют­ся по на­се­лен­ным пунк­там, у них не хва­та­ет сил и вре­ме­ни. Но у них ру­ки опус­ка­ют­ся, ко­гда они что-то де­ла­ют, а в это вре­мя в пар­ла­мен­те про­ис­хо­дят дра­ки или скан­да­лы по ка­ким-то для го­су­дар­ства со­вер­шен­но не важ­ным, на­ду­ман­ным по­во­дам.

— Что бу­дет с Дон­бас­сом в обо­зри­мом бу­ду­щем? Как мо­жет раз­ви­вать­ся си­ту­а­ция? У вас есть ка­кие-то ва­ри­ан­ты — пер­вый, вто­рой, тре­тий?

— Отве­чу так: че­рез десять-пят­на­дцать лет Дон­басс все рав­но бу­дет ча­стью Украины, — про­дол­жа­ет Ан­дрей Кур­ков. — Но как преж­де боль­шим ин­ду­стри­аль­ным ре­ги­о­ном — ни­ко­гда. Ста­нет ли он сель­ско­хо­зяй­ствен­ным? Мне труд­но та­кое пред­ста­вить. Но та его часть, ко­то­рая сей­час непод­кон­троль­на Укра­ине, бу­дет са­мым бед­ным ре­ги­о­ном стра­ны с са­мым вы­со­ким уров­нем пре­ступ­но­сти и со­ци­аль­ных про­блем. И вот тот Дон­басс по­тре­бу­ет к се­бе не мень­ше вни­ма­ния, чем сегодня, толь­ко уже со­всем ино­го.

— Вы как-то ска­за­ли, ци­ти­рую: «Крым все эти го­ды не был ни под ин­фор­ма­ци­он­ным, ни под куль­тур­ным небом Украины. Ни­ка­ких ин­те­гра­ци­он­ных про­цес­сов не бы­ло. Это про­бле­ма и Дон­бас­са, и укра­ин­ской Бес­са­ра­бии. Люди чув­ству­ют от­сут­ствие стра­ны, в ко­то­рой жи­вут».

— Что та­кое Украина? Это укра­ин­ская грив­ня, укра­ин­ские за­ко­ны, укра­ин­ское куль­тур­ное и ин­фор­ма­ци­он­ное по­ле — и все это в рам­ках од­ной го­су­дар­ствен­ной гра­ни­цы. Дон­басс, Крым и Бес­са­ра­бия ни­ко­гда не жи­ли в укра­ин­ском ин­фор­ма­ци­он­ном и куль­тур­ном по­лях. То есть там не бы­ло при­сут­ствия Украины как со­ци­аль­но­го, ис­то­ри­че­ско­го, куль­тур­но­го яв­ле­ния и как ин­фор­ма­ци­он­но­го ис­точ­ни­ка. По­это­му люди при­вык­ли жить са­ми по се­бе. Они счи­та­ли свой ре­ги­он как бы от­дель­ной Укра­и­ной, или от­дель­ным го­су­дар­ством, или от­дель­ной тер­ри­то­ри­ей. Вот и по­жи­на­ем...

Ан­дрей Кур­ков: «Ху­до­же­ствен­ную про­зу пи­шу толь­ко на рус­ском. А до­ку­мен­таль­ную про­зу, эс­се­и­сти­ку, дет­ские сказ­ки мо­гу пи­сать на обо­их язы­ках»

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.