«Я НЕ РЕАЛИЗОВАЛСЯ БЫ КАК ЧЕ­ЛО­ВЕК И ПО­ЛИ­ТИК БЕЗ НЕЗА­ВИ­СИ­МО­СТИ УКРА­И­НЫ»

Го­су­дар­ство необ­хо­ди­мо пе­ре­осно­вать, глав­ной цен­но­стью в со­вре­мен­ной неза­ви­си­мой Укра­ине дол­жен стать че­ло­век, за­явил по­ли­тик в ин­тер­вью «ФАКТАМ»

Fakty i kommentarii - - ГОЛОВНА СТОРІНКА -

Го­су­дар­ство необ­хо­ди­мо пе­ре­осно­вать, глав­ной цен­но­стью в со­вре­мен­ной неза­ви­си­мой Укра­ине дол­жен стать че­ло­век, за­явил по­ли­тик в ин­тер­вью «ФАКТАМ»

Оль­га БЕСПЕРСТОВА

«ФАК­ТЫ»

Школь­ный учи­тель ис­то­рии Ро­ман Безсмертный уже чет­верть ве­ка за­ни­ма­ет­ся по­ли­ти­кой. В 1994 го­ду в воз­расте 28 лет он по­бе­дил на вы­бо­рах в Ма­ка­ров­ском ма­жо­ри­тар­ном окру­ге Ки­ев­ской об­ла­сти, где на­хо­дит­ся его род­ное се­ло Мо­ты­жин. По­сле это­го из­би­рал­ся на­род­ным де­пу­та­том несколь­ких со­зы­вов, стал од­ним из ав­то­ров Кон­сти­ту­ции, пред­ста­ви­те­лем пре­зи­ден­та в пар­ла­мен­те, за­ме­сти­те­лем гла­вы Ад­ми­ни­стра­ции пре­зи­ден­та, ви­це-пре­мьер-ми­ни­стром, ди­пло­ма­том, ра­бо­тал в Трех­сто­рон­ней кон­такт­ной груп­пе по мир­но­му уре­гу­ли­ро­ва­нию кон­флик­та на во­сто­ке Укра­и­ны.

Наш раз­го­вор на­ка­нуне Дня неза­ви­си­мо­сти по­лу­чил­ся мно­го­пла­но­вым — не толь­ко о стране, но и об ис­то­рии ро­да Без­смерт­ных.

«По ли­нии ма­мы знаю во­семь по­ко­ле­ний, по ли­нии от­ца — че­ты­ре»

— Ро­ман Пет­ро­вич, как вы празд­ну­е­те День неза­ви­си­мо­сти?

— Очень про­сто: со­би­ра­ем­ся на­шей боль­шой се­мьей за сто­лом. 24 ав­гу­ста у нас двой­ное тор­же­ство, ведь это еще и день рож­де­ния на­шей се­мьи. Мы с Та­ней (жур­на­лист Та­тья­на Мо­к­ри­ди. — Авт.) вме­сте уже де­вять лет.

Я убеж­ден, что се­мья и де­ти (у нас с же­ной на дво­их чет­ве­ро де­тей и двое вну­ков) — это то, ра­ди че­го на­до жить. Мысль о близ­ких очень силь­но по­мо­га­ет при­ве­сти се­бя в чув­ство.

Один эпи­зод в сво­ей жиз­ни за­пом­нил на­все­гда. В 1996 го­ду я вхо­дил в груп­пу ав­то­ров Кон­сти­ту­ции. Ра­бо­та­ли очень на­пря­жен­но. Од­на­жды кто-то из жур­на­ли­стов спро­сил: «Ко­гда вы в по­след­ний раз ви­де­ли ро­ди­те­лей?» От­ве­тил, что пол­го­да на­зад, по­сколь­ку за­нят с утра до но­чи. А жил ведь все­го в 42 ки­ло­мет­рах от них… Больше по­доб­ное ни­ко­гда не по­вто­ря­лось. С ма­мой (Оль­га Де­мья­нов­на сей­час на пен­сии; отец Петр Ки­рил­ло­вич умер в 2005 го­ду. — Авт.) с тех пор ви­жусь каж­дую неде­лю.

Уве­рен, ес­ли бы мы по­ни­ма­ли, что дей­стви­тель­но са­мое важ­ное в жиз­ни — Че­ло­век, то по­дру­го­му пи­са­ли бы и Кон­сти­ту­цию, и за­ко­ны, и про­чие до­ку­мен­ты.

Ска­жу еще вот о чем. Меж­ду по­ня­ти­я­ми — укра­ин­ским «ро­ди­на», рос­сий­ским «се­мья» и ан­глий­ским «family» — су­ще­ствен­ное от­ли­чие. Да, это си­но­ни­ми­че­ский ряд, но со­дер­жа­ние все-та­ки раз­ное. Family — это я и мои де­ти. Се­мья — я, мои де­ти и мои ро­ди­те­ли. А ро­ди­на — это три или да­же че­ты­ре по­ко­ле­ния. Это огром­ней­шая цен­ность.

— Вы ис­то­рик, на­вер­ня­ка хо­ро­шо изу­чи­ли свои кор­ни.

— По ли­нии ма­мы знаю во­семь по­ко­ле­ний, по ли­нии от­ца — че­ты­ре, больше нель­зя уста­но­вить.

Со­ста­вил на­ше ге­не­а­ло­ги­че­ское дре­во. Ко­гда есть вре­мя, про­дол­жаю его ис­сле­до­вать. Ес­ли бы бы­ла воз­мож­ность для каж­до­го граж­да­ни­на Укра­и­ны со­ста­вить та­кое же дре­во и по­да­рить, бы­ло бы за­ме­ча­тель­но. Очень важ­но знать свои ис­то­ки.

— Рас­ска­жи­те о сво­их род­ных.

— Что ка­са­ет­ся черт ха­рак­те­ра, хо­тел бы, что­бы со мной бы­ли де­до­ва муд­рость и тер­пе­ние от­ца. Отец в этом смыс­ле уни­каль­ный че­ло­век. Вот, ка­за­лось бы, вы­дер­жать нель­зя, а он про­сто не ре­а­ги­ро­вал на си­ту­а­цию. Кста­ти, на­ши с Та­ней от­цы ро­ди­лись в один день. Они очень по­хо­жи. Не де­мон­стри­ру­ют внешне ни боль, ни ра­дость. А от ма­мы взял бы доб­ро­ту.

У ме­ня бы­ла очень жест­кая ба­буш­ка по ма­ми­ной ли­нии. Ба­ба На­тал­ка — это дис­ци­пли­на и по­ря­док. Ес­ли на­до три ра­за в день мо­лить­ся, неукос­ни­тель­но это де­ла­ла. А взгляд... Та­кое впе­чат­ле­ние, что те­бя, слов­но в филь­мах, вет­ром сду­ва­ет. Пом­ню, она сто­ит на ко­ле­нях пе­ред об­ра­за­ми, а мы с бра­том в щел­ку под­гля­ды­ва­ем. Она как гля­нет — и все, мы «уле­те­ли».

Ко­неч­но, она нас лю­би­ла. Ко­гда я был ма- лень­ким, мне сни­лись сквер­ные сны: то мир пе­ре­во­ра­чи­ва­ет­ся, то ка­кие-то «пло­хие дядь­ки». Та­кое бы­ва­ет у де­тей. Но од­на­жды мне во сне бы­ло так хо­ро­шо: на об­ла­ках ле­таю, сол­ныш­ко, ве­те­рок. От­кры­ваю гла­за — на­до мной сто­ит ба­буш­ка, мо­лит­ся и очень лег­ко ду­ет на ли­цо. С то­го вре­ме­ни мне во­об­ще ни­че­го не снит­ся.

Рас­ска­жу о ро­ди­те­лях от­ца. Дед Ки­рилл был под два мет­ра ро­стом. Фрон­то­вик. Шесть раз по­па­дал в плен. Ни­ко­гда в жиз­ни не хо­дил на тор­же­ства в честь Дня По­бе­ды, не смот­рел па­ра­ды. Все­гда го­во­рил: «Там усе бре­шуть».

А у ба­буш­ки бы­ли очень на­тру­жен­ные кре­стьян­ские ру­ки. По­сле ее тя­же­ло­го шлеп­ка мож­но бы­ло ока­зать­ся очень да­ле­ко.

В кол­хо­зе на­счи­ты­ва­лось че­ты­ре ты­ся­чи гек­та­ров зем­ли (сей­час то же са­мое). Пред­ставь­те, жен­щи­ны об­ра­ба­ты­ва­ли ее толь­ко вруч­ную.

— В «Фейс­бу­ке» бы­ло ви­део: вы в бе­ло­снеж­ной ру­баш­ке се­е­те пше­ни­цу.

— Я чи­тал ком­мен­та­рии. Мол, при­е­хал из Ки­е­ва сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся. Они не зна­ют, что ме­ня с дет­ства при­учи­ли: по­сев — это боль­шой празд­ник, так что обя­за­тель­но на­до на­деть бе­лую со­роч­ку. Дед все­гда за­се­вал по­ле толь­ко вруч­ную. Это се­мей­ная тра­ди­ция, и я ее чту.

— Кре­стьян­ский труд очень тя­же­лый. Вам­то это за­чем?

— Ко­гда-то я про­хо­дил мед­осмотр. Мо­ло­день­кая мед­сест­ра, услы­шав мой ди­а­гноз, ух­мыль­ну­лась: от­ку­да у него пу­поч­ная гры­жа, он, кро­ме руч­ки, в ру­ках ни­че­го не дер­жал. По­жи­лой хи­рург спро­сил: «Ты его био­гра­фию чи­та­ла?»

вы­рос в се­ле. С пя­ти-ше­сти лет мы с бра­том каж­дый день кор­ми­ли хо­зяй­ство — пол­ты­ся­чи кро­лей, ку­ры, ко­ро­ва, сви­ньи. Я во­об­ще ни­ко­гда в жиз­ни не слы­шал от ро­ди­те­лей: «Ты дол­жен сде­лать то-то и то-то». Мы про­сто де­ла­ли.

По­ни­ма­е­те, для тех, кто вы­рос в та­кой си­сте­ме ко­ор­ди­нат, как я, фи­зи­че­ский труд есте­стве­нен. От­ку­да взя­лась моя су­ту­лость? Я вка­лы­вал, не по­ни­мая, что си­ле­нок еще не хва­та­ет. В ше­стом-седь­мом клас­се тя­гал на пле­чах 50-ки­ло­грам­мо­вые меш­ки с кар­тош­кой, свек­лой или зер­ном, ко­сил пше­ни­цу, мо­ло­тил, ко­пал кар­тош­ку, не го­во­ря о за­го­тов­ке се­на...

Маль­чи­ки в сель­ской мест­но­сти — это ра­бо­чие ру­ки. Мы жи­ли очень скром­но. Дед с ба­буш­кой пен­сию не по­лу­ча­ли, по­то­му что бы­ли рас­ку­ла­чен­ные. Отец — трак­то­рист, ма­ма — мед­сест­ра. На­до за ле­то вы­кор­мить быч­ка или сви­нью, сдать их, что­бы осе­нью бы­ло на что ку­пить одеж­ду, порт­фе­ли и канц­то­ва­ры.

Я не мо­гу без зем­ли. По­ни­ма­е­те, есть лю­ди, ко­то­рым си­лы да­ют те­атр, кни­ги, ни­че­го­не­де­ла­ние, ры­бал­ка, охо­та. А мне — тя­же­лый фи­зи­че­ский труд. Ко­гда ра­бо­таю, пол­но­стью от­клю­ча­ет­ся мозг. По­том по­яв­ля­ют­ся све­жие идеи. У нас очень боль­шой сад (я его сам по­са- дил) и огром­ный ого­род. Все свое: фрук­ты, кар­тош­ка, ка­бач­ки, пер­цы, свек­ла, по­ми­до­ры...

«По­сле рас­ку­ла­чи­ва­ния ха­ту

пра­де­да разо­бра­ли, а из бре­вен по­стро­и­ли клуб»

— Воз­вра­ща­ем­ся к ис­то­рии се­мьи. От­ку­да по­шел род Без­смерт­ных?

— Мо­е­го пра­пра­де­да на­шли во вре­мя стра­ды в по­ко­се. Маль­чи­ку да­ли имя Ка­сьян, фа­ми­лию Безсмертный.

— Это слу­чи­лось в се­ле, где вы вы­рос­ли? — Да. По су­ти, я жил толь­ко в двух ме­стах — Мо­ты­жине и Ки­е­ве. В на­шем се­ле лю­ди меж­ду со­бой на­зы­ва­ют ули­цы по фа­ми­ли­ям: Без­смерт­ная, Гре­бе­ню­ко­вая...

Мо­ты­жин — од­на из за­го­род­ных ре­зи­ден­ций ки­ев­ско­го кня­зя Вла­ди­ми­ра. Пер­вое упо­ми­на­ние о нем мож­но най­ти в Ипа­тьев­ской ле­то­пи­си. Там ска­за­но, что в 1011 го­ду князь оста­нав­ли­вал­ся в Бел­го­ро­де и в Мо­ты­жине.

В се­ле по до­во­ен­ной пе­ре­пи­си бы­ло прак­ти­че­ски по­ров­ну укра­ин­цев, по­ля­ков и ев­ре­ев.

— Что это за исто­рия, ко­гда ва­ша ба­буш­ка спас­ла ев­ре­ев?

— О ней знаю от тет­ки, ко­то­рая умер­ла две неде­ли на­зад. Она мне рас­ска­за­ла, что ба­буш­ка На­тал­ка пря­та­ла этих лю­дей. Но она во­об­ще ни­ко­гда не го­во­ри­ла ни о го­ло­де, ни о войне.

По­ни­ма­е­те, все бы­ло очень слож­но. Их рас­ку­ла­чи­ли в 1929 го­ду. Дед Де­мьян Ива­но­вич ушел из до­ма и вер­нул­ся толь­ко по­сле вой­ны. По­то­му что опас­но бы­ло. Тет­ка рас­ска­зы­ва­ла, что он ино­гда при­хо­дил но­ча­ми. Поз­же по неко­то­рым сло­вам, услы­шан­ным от него, я по­нял, где он был. Всех, кто пло­хо се­бя вел, дед на­зы­вал «ка­си­мов­ца­ми». А Ка­си­мов­ское хан­ство су­ще­ство­ва­ло в XV—XVI ве­ках на тер­ри­то­рии ны­неш­ней Ря­зан­ской об­ла­сти. Ино­гда упо­ми­нал по­лу­стан­ки и стан­ции. Я уже по­том по­нял, что он все вре­мя ко­ле­сил меж­ду Моск­вой и Ль­во­вом. Ка­кую роль вы­пол­нял, не знаю. Ба­буш­ка, по су­ти, са­ма рас­ти­ла вось­ме­рых де­тей. Двое умер­ли во вре­мя Го­ло­до­мо­ра в 1932 го­ду. Сей­час оста­лась толь­ко ма­ма, осталь­ных уже нет.

Усадь­бу и дом, где мы сей­час жи­вем, пра­де­ду Ива­ну Па­ла­мар­чу­ку по­да­рил пан. Пра­дед был у него управ­ля­ю­щим. По­сле рас­ку­ла­чи­ва­ния ха­ту разо­бра­ли, а из бре­вен по­стро­и­ли клуб. Поз­же их ис­поль­зо­ва­ли для до­ма для мно­го­дет­ной се­мьи. Он и сегодня сто­ит.

А се­мья де­да ря­дом с утра­чен­ным жи­льем вы­ры­ла зем­лян­ку, где юти­лась до 1946 го­да. По­том дед во­круг нее по­стро­ил ха­ту. А отец, при­е­хав в 1965 го­ду с це­ли­ны, воз­вел ря­дом свой дом. При­чем оба до­ма сто­я­ли на остат­ках фун­да­мен­та пра­де­дов­ской ха­ты. Я по­том это все снес, оста­вив толь­ко яму от зем­лян­ки. Там сейЯ час по­греб. Наш се­го­дняш­ний дом прак­ти­че­ски точ­но ко­пи­ру­ет по фун­да­мен­ту дом пра­де­да. Он весь об­леп­лен гнез­да­ми ла­сто­чек, чи­жей, стри­жей... Не знаю по­че­му. А пря­мо над на­шей спаль­ней еже­год­но вьют гнез­до аисты. Они при­ле­та­ют каж­дый год день в день — 22 мар­та. Это День всех свя­тых.

Мне очень хо­те­лось бы, что­бы на­ши де­ти со­хра­ни­ли ро­до­вое гнез­до. А еще — что­бы они к нам не име­ли пре­тен­зий и не ру­га­ли за то, что мы непра­виль­но про­жи­ли жизнь. Ведь у нас по тра­ди­ции каж­дое сле­ду­ю­щее по­ко­ле­ние предъ­яв­ля­ет огром­ные пре­тен­зии к преды­ду­ще­му...

«Сво­бо­да — это един­ствен­ное, что мне нуж­но от го­су­дар­ства

по се­го­дняш­ний день»

— Мы бе­се­ду­ем в пред­две­рии празд­ни­ка. С чем преж­де все­го ас­со­ци­и­ру­ет­ся неза­ви­си­мость Укра­и­ны у вас?

— Это два сло­ва — шанс и сво­бо­да. Мо­гу ска­зать, что не реализовался бы как че­ло­век и по­ли­тик, ес­ли бы не бы­ло неза­ви­си­мо­сти Укра­и­ны. Я пре­крас­но по­ни­мал, что ес­ли ме­ня, обыч­но­го сель­ско­го школь­ни­ка, с седь­мо­го клас­са во­зи­ли в Моск­ву «смот­реть на Ле­ни­на», то я кем-то бу­ду. Но кем? Ме­ня та си­сте­ма нян­чи­ла, ку­да-то ве­ла. Ка­кой бы сво­ло­чью вы­рос, не знаю. А неза­ви­си­мость мне да­ла шанс быть сво­бод­ным и быть са­мим со­бой.

По­ни­ма­е­те, ко­гда ты, бу­дучи сту­ден­том, под­ни­ма­ешь бунт на фа­куль­те­те, и с тво­им мне­ни­ем счи­та­ют­ся пре­по­да­ва­те­ли и рек­то­рат...

— Из-за че­го?

— Из-за со­вет­ской си­сте­мы об­ра­зо­ва­ния, ее со­дер­жа­ния.

А ко­гда в Бо­ро­дян­ке (с 1990 по 1994 год Безсмертный пре­по­да­вал в Бо­ро­дян­ской шко­ле. — Авт.) по ука­за­нию рай­ко­ма со­би­ра­ли лю­дей, что­бы те с пла­ка­та­ми вы­шли за­щи­щать па­мят­ни­ки Ле­ни­ну, я пре­ду­пре­дил: «Не дай Бог, вы ту­да по­тя­не­те де­тей». Пе­ред ни­ми сто­ял че­ло­век, ко­то­рый знал не толь­ко о том, чем за­кон­чи­лись со­бы­тия в Вен­грии и Че­хо­сло­ва­кии, но и, в от­ли­чие от мно­гих, о трех вос­ста­ни­ях в Бер­лине по­сле вой­ны.

По­это­му, ко­гда Укра­и­на об­ре­ла неза­ви­си­мость, я как ис­то­рик по­ни­мал, что сво­бо­да — это воз­мож­ность дей­ство­вать, го­во­рить, из­би­рать ко­го-то, са­мо­му из­би­рать­ся. Сво­бо­да — это един­ствен­ное, что мне нуж­но от го­су­дар­ства по се­го­дняш­ний день.

— Вы сей­час в раз­ных го­ро­дах стра­ны про­во­ди­те дис­кус­сии на те­му «Якої ми хо­че­мо Украї­ни?» На каж­дой встре­че убеж­да­е­те ауди­то­рию в том, что на­зре­ла необ­хо­ди­мость пе­ре­осно­вать го­су­дар­ство, как вы фор­му­ли­ру­е­те. По­че­му за­го­во­ри­ли об этом спу­стя 27 лет?

— Во-пер­вых, ес­ли бы в 1991 го­ду мог вли­ять на со­зда­ние фун­да­мен­та укра­ин­ско­го го­су­дар­ства, то пред­ла­гал бы несколь­ко иной ин­сти­ту­ци­о­наль­ный под­ход. Во-вто­рых, ес­ли бы у ме­ня бы­ла воз­мож­ность в 1996 го­ду за­ло­жить иную мо­дель Кон­сти­ту­ции, сде­лал бы и это. Я еще то­гда под­дер­жи­вал идею двух­па­лат­но­го пар­ла­мен­та, един­ство ис­пол­ни­тель­ной власти, бо­лее ак­тив­ную роль гро­мад, мест­но­го са­мо­управ­ле­ния и так да­лее. Укра­ин­ское го­су­дар­ство как бы уна­сле­до­ва­ло по­ст­то­та­ли­тар­ную мо­дель, но к кон­крет­ной де­мо­кра­ти­че­ской и со­ци­аль­ной еще не при­шло. От­сю­да очень мно­го про­блем.

В боль­шин­стве сво­ем го­су­дар­ствен­ные ин­сти­ту­ты су­ще­ство­ва­ли и про­дол­жа­ют су­ще­ство­вать не ра­ди ре­ше­ния про­блем че­ло­ве­ка и ре­а­ли­за­ции его прав, а для са­мо­со­хра­не­ния. Пять ше­стых мэ­рий об­ласт­ных го­ро­дов — это кре­по­сти. Ед­ва от­крыв дверь, вы ви­ди­те тур­ни­кет, по­ме­ще­ние с по­ли­ци­ей и охра­ной, ко­то­рая спра­ши­ва­ет, че­го вы сю­да при­пер­лись. И лишь в од­ной ше­стой мэ­рий вы ока­зы­ва­е­тесь в ме­сте, где вам бу­дут по­мо­гать.

То есть од­ни ин­сти­ту­ты пы­та­ют­ся иг­рать неесте­ствен­ную для се­бя роль, а те, ко­то­рые обя­за­ны за­щи­щать це­лост­ность го­су­дар­ства и без­опас­ность граж­дан, это­го не де­ла­ют. Вой­на эту се­рьез­ную про­бле­му вы­кри­стал­ли­зо­ва­ла. В мо­мент на­ча­ла кон­флик­та аб­со­лют­но от­сут­ство­ва­ла жест­кая го­су­дар­ствен­ная по­зи­ция. То­гда граж­дане и часть биз­не­са взя­ли на се­бя эту на­груз­ку. Ес­ли бы не они, неиз­вест­но, чем бы за­кон­чи­лась си­ту­а­ция.

— То есть, ко­гда вы го­во­ри­те о пе­ре­осно­ва­нии го­су­дар­ства, име­е­те в ви­ду пе­ре­да­чу каж­до­му из ин­сти­ту­тов его есте­ствен­ных функ­ций?

— Да. Глав­ная цен­ность го­су­дар­ства — Че­ло­век. Это зна­чит, что нуж­но вся­че­ски про­па­ган­ди­ро­вать идею: каж­дый из нас име­ет пра­во быть са­мим со­бой, за­слу­жи­ва­ет ува­же­ния и воз­мож­но­сти ре­а­ли­зо­вать по­треб­но­сти. Не так слож­но про­пи­сать та­кую мо­дель.

При со­хра­не­нии ны­неш­ней мо­де­ли, при ко­то­рой го­су­дар­ствен­ные ор­га­ны, ор­га­ны мест­но­го са­мо­управ­ле­ния, об­ще­ствен­ные ор­га­ни­за­ции и по­ли­ти­че­ские пар­тии вы­пол­ня­ют неесте­ствен­ные функ­ции, мы мо­жем по­пасть в си­ту­а­цию, ко­гда тер­ри­то­ри­аль­ный ме­стеч­ко­вый эго­изм очень быст­ро пе­ре­рас­тет в се­па­ра­тизм. О дру­гих про­ти­во­ре­чи­ях я уже упо­ми­нал. Их сле­ду­ет не­за­мед­ли­тель­но устра­нить пу­тем пе­ре­осно­ва­ния го­су­дар­ства. Толь­ко та­кой под­ход мо­жет по­стро­ить но­вую Ве­ли­кую Укра­и­ну. Я знаю, о чем го­во­рю: мой род тя­же­ло и дол­го шел к этой неза­ви­си­мо­сти. Сво­бод­ная стра­на и силь­ное го­су­дар­ство — та­кой мы хо­тим ви­деть Укра­и­ну в бу­ду­щем.

Ро­ман Безсмертный: «Что ка­са­ет­ся черт ха­рак­те­ра, то от ма­мы я взял бы доб­ро­ту»

«Мне бы очень хо­те­лось, что­бы на­ши де­ти со­хра­ни­ли ро­до­вое гнез­до», — го­во­рит Ро­ман Безсмертный

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.