КРИСТИАН ЛУБУТЕН: «У ОД­НОЙ ИЗ МО­ИХ ЛУЧ­ШИХ КЛИЕНТОК — ПИСАТЕЛЬНИЦЫ ДАНИЭЛЫ СТИЛ — ШЕСТЬ ТЫ­СЯЧ ПАР ОБУВИ»

Ком­па­ния са­мо­го по­пу­ляр­но­го в мире ди­зай­не­ра ту­фель за про­шлый год про­да­ла бо­лее мил­ли­о­на пар

Fakty i kommentarii - - ГОЛОВНА СТОРІНКА -

Кристиан Лубутен де­ла­ет обувь. Пре­иму­ще­ствен­но жен­скую. На се­го­дняш­ний день туфли Christian Louboutin — са­мые по­пу­ляр­ные в мире. Свой пер­вый ма­га­зин он от­крыл в 1991 го­ду и про­дал за год 400 пар. В 2017 го­ду бы­ло про­да­но бо­лее мил­ли­о­на пар. Го­до­вой до­ход ком­па­нии пре­вы­сил 300 мил­ли­о­нов дол­ла­ров. Еже­год­но объ­ем про­даж рас­тет в сред­нем на 20 про­цен­тов.

Но это су­хие циф­ры, ко­то­рые, ско­рее все­го, вол­ну­ют толь­ко муж­чин. Жен­щин ин­те­ре­су­ет то, что де­ла­ет мсье Лубутен, — его туфли. Они схо­дят с ума по ним. Джен­ни­фер Ло­пес за­пи­са­ла пес­ню Louboutins, ко­то­рая ста­ла хи­том на За­па­де. На пост­со­вет­ском про­стран­стве неве­ро­ят­ной по­пу­ляр­но­стью поль­зу­ет­ся пес­ня «Экс­по­нат» груп­пы «Ле­нин­град» и осо­бен­но клип на нее. Прав­да, ав­тор пес­ни Сер­гей Шну­ров умыш­лен­но слег­ка пе­ре­врал на­зва­ние тор­го­вой мар­ки, и в его ва­ри­ан­те она зву­чит как «Ла­бу­тен». Од­на­ко сам Кристиан вряд ли оби­дел­ся на это. Ди­зай­нер об­ла­да­ет пре­крас­ным чув­ством юмо­ра, что и про­де­мон­стри­ро­вал в ин­тер­вью из­вест­ной бри­тан­ской жур­на­лист­ке Анне Мер­фи. 54-лет­ний Лубутен встре­тил ее в сво­ей квар­ти­ре в Па­ри­же, где он жи­вет уже мно­го лет с бой­френ­дом Луи Бе­не­шем, ланд­шафт­ным ди­зай­не­ром. Кро­ме то­го, у Кри­сти­а­на есть три до­ма в Пор­ту­га­лии, за­мок в Алеп­по, дом в Лук­со­ре и пе­ре­де­лен­ная под дом на во­де бар­жа на Ни­ле. Экс­клю­зив­ное пра­во на пуб­ли­ка­цию это­го ин­тер­вью «ФАК­ТЫ» по­лу­чи­ли от The Interview People.

«Внут­ри ту­фель ко­жа долж­на быть те­лес­но­го цве­та, а вы­рез — как мож­но больше от­кры­вать паль­цы»

— Кристиан, спа­си­бо, что на­шли вре­мя для ме­ня.

— Что вы! Я все­гда рад встре­че с жен­щи­ной. На­де­юсь, вы не из тех дам, ко­то­рые по­ме­ша­лись на дви­же­нии Me Too? Не по­ду­май­те, что я по­пы­та­юсь к вам сей­час при­ста­вать. Про­сто нам нуж­но под­нять­ся в ком­на­ту на­вер­ху по вот этой до­воль­но кру­той вин­то­вой лест­ни­це. Пред­ла­гаю вам ид­ти пер­вой, а я бу­ду сза­ди под­тал­ки­вать вас. По­верь­те, это пре­крас­ный, со­вер­шен­но не оскорб­ля­ю­щий жен­щи­ну спо­соб. Я слег­ка при­ка­са­юсь к ва­шим яго­ди­цам и по­мо­гаю вам. Ни­ка­ких до­мо­га­тельств. Про­стая веж­ли­вость. Ви­ди­те? Еще три сту­пень­ки — и мы на ме­сте. Со­гла­си­тесь, это фан­та­сти­че­ски при­ят­ный и эф­фек­тив­ный ме­тод. Мы под­ня­лись на­верх очень быст­ро.

— Вы­нуж­де­на при­знать это. И дав­но вы его осво­и­ли?

— Очень дав­но. Мне бы­ло шесть лет, ко­гда я впер­вые про­де­лал это. — И кто бы­ла та счаст­ли­ви­ца? — Моя стар­шая сест­ра. Ей бы­ло 18 лет. Я несколь­ко раз по­мо­гал ей так под­ни­мать­ся по лест­ни­це, под­тал­ки­вая сни­зу. Рас­ска­зы­ваю вам это во­все не для то­го, что­бы по­драз­нить бу­ду­щих чи­та­те­лей. Я вспом­нил эту ис­то­рию, пред­вос­хи­щая ваш пер­вый во­прос: как вы ста­ли ди­зай­не­ром обуви? Признай­тесь, вы же со­би­ра­лись спро­сить ме­ня об этом?

— От­пи­рать­ся бес­по­лез­но и глу­по.

— Вот! Я знал!

— И как же вид яго­диц стар­шей сест­ры вдох­но­вил ше­сти­лет­не­го Кри­сти­а­на?

— Во­все не яго­диц. Ес­ли бы я смот­рел на них, то вряд ли да­вал бы сей­час вам ин­тер­вью. Смот­рел я на туфли мо­ей сест­ры. Она но­си­ла мод­ную то­гда обувь на вы­со­кой проб­ко­вой плат­фор­ме. Не знаю, по­че­му, но мне это нра­ви­лось. И все же я по­ду­мал то­гда, что изящ­ный каб­лук по­до­шел бы ей больше.

— Зна­чит, вы с дет­ства ре­ши­ли, что бу­де­те де­лать жен­скую обувь?

— Сно­ва ми­мо. Сна­ча­ла я хо­тел стать ар­ти­стом. Да­же снял­ся в несколь­ких филь­мах. Но иг­рал ужас­но. Се­рьез­но, я был са­мым пло­хим ак­те­ром в ис­то­рии. Но я непло­хо тан­це­вал, осо­бен­но че­чет­ку. Еще про­бо­вал се­бя в ка­че­стве ак­ро­ба­та на тра­пе­ции. Бы­ло здо­ро­во. Хо­тел и в этой квар­ти­ре уста­но­вить себе тра­пе­цию, но не хва­та­ет вы­со­ты по­тол­ка. Она долж­на быть не ни­же ше­сти с по­ло­ви­ной мет­ров.

— Жа­ле­е­те, что не по­лу­чи­лось стать ак­те­ром?

— Нет. Лишь грусть на­ка­ты­ва­ет, ко­гда ви­жу чью-то пре­крас­ную иг­ру на экране или на сцене. От ду­ши за­ви­дую всем, кто об­ла­да­ет ак­тер­ским та­лан­том. Но не жа­лею. И не счи­таю, что мои неудач­ные по­пыт­ки бы­ли рас­тра­чен­ным впу­стую вре­ме­нем. Все бы­ло чу­дес­но. Я по­зна­ко­мил­ся со мно­ги­ми за­ме­ча­тель­ны­ми людь­ми. Гос­по­ди, пом­ню, как мы ве­се­ли­лись в ноч­ных клу­бах с Ми­ком Джаг­ге­ром, Эн­ди Уор­хо­лом. Без­за­бот­ное бы­ло вре­мя.

— А как же туфли?

— Туфли? Ах, да. Я не окон­чил шко­лу. Мне бы­ло 17, ко­гда я устро­ил­ся на ра­бо­ту в ка­ба­ре Folies Bergеrxe. За­ши­вал ко­стю­мы тан­цов­щиц, сле­дил за их обу­вью, го­то­вил ко­фе для них, был по­сыль­ным — при­но­сил де­вуш­кам за­пис­ки от по­клон­ни­ков и лю­бов­ни­ков. И, ко­неч­но, на­блю­дал. Я стал по­ни­мать, что та­кое си­лу­эт, стать, по­ход­ка. И ка­кую огром­ную роль во всем этом иг­ра­ет обувь. Имен­но тан­цов­щи­цы от­кры­ли мне глав­ный сек­рет жен­ско­го от­но­ше­ния к обуви.

Эти де­вуш­ки — как рай­ские пташ­ки. Они пор­ха­ют по сцене. И хо­тят, что­бы туфли на них си­де­ли так, слов­но их во­все нет. Ту­фель­ки долж­ны стать про­дол­же­ни­ем но­жек. Строй­ные ло­дыж­ки пе­ре­хо­дят в изящ­ные ступ­ни, по­том кон­чи­ки паль­чи­ков. А туфли… Их за­да­ча сде­лать нож­ки строй­нее, жен­щи­ну вы­ше. Уве­ли­чить рост ви­зу­аль­но до воз­мож­но­го мак­си­му­ма при ми­ни­маль­но воз­мож­ной ре­аль­ной вы­со­те каб­лу­ка. Вот. Та­кая кон­цеп­ция по­мог­ла мне раз­ра­бо­тать два фир­мен­ных зна­ка Кри­сти­а­на Лу­бу­те­на. Внут­ри ту­фель ко­жа долж­на быть те­лес­но­го цве­та, и вы­рез дол­жен как мож­но больше от­кры­вать паль­цы. И то­гда соз­да­ет­ся пол­ная ил­лю­зия от­сут­ствия обуви на но­гах, ко­то­рые вы­гля­дят строй­ны­ми.

— Но есть еще один фир­мен­ный знак Кри­сти­а­на Лу­бу­те­на — крас­ная ла­ки­ро­ван­ная по­дош­ва, ко­то­рую вы со­всем недав­но, по­сле дол­гих тяжб, за­ре­ги­стри­ро­ва­ли как тор­го­вую мар­ку, за­па­тен­то­ва­ли. Как эта идея при­шла в го­ло­ву?

— Это анек­до­тич­ная исто­рия. В 1991 го­ду я от­крыл свой пер­вый ма­га­зин. Де­ла шли непло­хо. За это я очень бла­го­да­рен прин­цес­се Мо­на­ко Ка­ро­лине. Она ста­ла мо­ей пер­вой по­ку­па­тель­ни­цей. И спу­стя ка­кое-то вре­мя, да­вая ин­тер­вью, упо­мя­ну­ла мои туфли. Это­го бы­ло до­ста­точ­но, что­бы ко мне ста­ли об­ра­щать­ся дру­гие из­вест­ные жен­щи­ны. За прин­цес­сой Ка­ро­ли­ной по­сле­до­ва­ли ди­зай­нер Ди­а­на фон Фюр­стен­берг, ак­три­са Кат­рин Де­нев. Но я все вре­мя му­чил­ся от то­го, что мо­им туф­лям не хва­та­ет че­го-то.

В 1993 го­ду дол­го си­дел над эс­ки­за­ми двух но­вых мо­де­лей. На бу­ма­ге они смот­ре­лись иде­аль­но. Но ко­гда туфли по­ши­ли, они вы­гля­де­ли как сот­ни дру­гих пар. Я жут­ко разо­злил­ся. Уже хо­тел вы­бро­сить их в кор­зи­ну с му­со­ром, но тут на гла­за по­пал­ся обыч­ный крас­ный лак для ног­тей, ко­то­рый оста­ви­ла на пись­мен­ном сто­ле моя сек­ре­тар­ша. В от­ча­я­нии и бе­шен­стве я схва­тил бу­ты­лоч­ку и по­кра­сил этим ла­ком по­дош­вы. Все при­шли в вос­торг, ко­гда уви­де­ли. И мне по­нра­ви­лось. С тех пор крас­ная ла­ки­ро­ван­ная по­дош­ва ста­ла фир­мен­ным зна­ком Лу­бу­те­на.

— Оче­ре­ди в ва­ших ма­га­зи­нах под­твер­жда­ют, что жен­щи­нам это нра­вит­ся…

— Да, они, по­ку­пая та­кие туфли, чув­ству­ют се­бя чле­на­ми тай­но­го элит­но­го клу­ба.

«Я ти­хонь­ко под­гля­ды­ваю за те­ми, кто при­ме­ря­ет обувь»

— Од­на­ко кое-кто утвер­жда­ет, что обувь от Лу­бу­те­на слиш­ком сек­су­аль­на, что она для пор­но­звезд. Что ска­же­те?

— По­жа­луй­ста. Ес­ли кто-то ви­дит в мо­их туф­лях что-то пор­но­гра­фи­че­ское, это его пра­во. Ес­ли у ко­го-то мои туфли про­буж­да­ют сек­су­аль­ные фан­та­зии, ра­ди Бо­га! Это все за­ви­сит от ин­ди­ви­ду­аль­но­го вос­при­я­тия. Вот вам еще од­на исто­рия. На­де­юсь, она про­яс­нит, что я имел сей­час в ви­ду. Недав­но в мой ма­га­зин в Па­ри­же за­шла да­ма. Без­уко­риз­нен­ный клас­си­че­ский стиль, ве­ли­ко­свет­ские ма­не­ры. И при­ме­ри­ла туфли на вы­со­ком каб­лу­ке, 12 сан­ти­мет­ров. Ко­неч­но, с крас­ной по­дош­вой. По­смот­ре­ла в зер­ка­ло и вос­клик­ну­ла: «О, Гос­по­ди! Я вы­гля­жу су­пер сек­си!» Она ку­пи­ла ту па­ру. Спу­стя все­го па­ру ча­сов по­рог ма­га­зи­на пе­ре­сту­пи­ла дру­гая да­ма. Оде­та вы­зы­ва­ю­ще, пла­тье под­чер­ки­ва­ет боль­шой бюст, ко­то­рый про­сто за­тме­ва­ет все осталь­ное. Она ме­ря­ет точ­но та­кие же туфли, смот­рит в зер­ка­ло и вос­кли­ца­ет: «О, черт! Я вы­гля­жу су­пер стиль­но. Это ши­кар­но!» И то­же по­ку­па­ет эту па­ру.

Хо­чу ска­зать еще од­ну очень важ­ную вещь. По­том за­бу­ду, а вы за­бро­са­е­те ме­ня дру­ги­ми во­про­са­ми. Так вот, ес­ли хо­ти­те, мо­же­те на­звать ме­ня под­смат­ри­ва­ю­щим. Я всю свою жизнь на­блю­дал за тем, как лю­ди дви­га­ют­ся, хо­дят, бе­га­ют, си­дят. А еще — как они при­ме­ря­ют обувь. Это моя про­фес­сия. По­это­му не счи­таю, что де­лаю что-то предо­су­ди­тель­ное, ко­гда ти­хонь­ко под­гля­ды­ваю за сво­и­ми кли­ен­та­ми. Мне нуж­но ви­деть ин­тер­ак­тив­ную связь, ко­то­рая уста­нав­ли­ва­ет­ся меж­ду по­ку­па­те­лем и обу­вью, ко­то­рую я по­шил. И я дав­но об­ра­тил вни­ма­ние на огром­ную раз­ни­цу меж­ду муж­чи­на­ми и жен­щи­на­ми в во­про­се вы­бо­ра обуви. Муж­чи­на, при­ме­ряя туфли, смот­рит в зер­ка­ло на них — на туфли, но не на се­бя. Жен­щи­на не смот­рит на туфли. Она все­гда смот­рит на се­бя в этих туф­лях. На свою стать.

— В чем, по-ва­ше­му, глав­ная за­да­ча ди­зай­не­ра?

— Мне ка­жет­ся, су­ще­ству­ет два ти­па ди­зай­не­ров. Од­ни уве­ре­ны в сво­ей ге­ни­аль­но­сти и шьют одеж­ду или обувь, не счи­та­ясь с ви­де­ни­ем дру­гих. Оно их не ин­те­ре­су­ет. Дру­гие шьют не для се­бя. Они учи­ты­ва­ют мне­ние тех, кто бу­дет но­сить эту одеж­ду или обувь. И я не счи­таю, что пер­вые кре­а­тив­нее вто­рых. Де­лая туфли, я все­гда ду­маю о жен­щи­нах, ко­то­рые бу­дут их но­сить. Это важ­но. В первую оче­редь для ме­ня. Хо­чет­ся, что­бы каж­дая жен­щи­на, ку­пив­шая у ме­ня туфли, хоть на час по­чув­ство­ва­ла се­бя Зо­луш­кой, по­пав­шей на бал во дво­рец. И пусть оча­ро­ва­тель­ный принц так и не по­явил­ся, она все рав­но бы­ла ко­ро­ле­вой это­го ба­ла. И вот еще что — в сказ­ке про Зо­луш­ку, ко­гда ча­сы про­би­ли 12 раз, ка­ре­та пре­вра­ти­лась в тык­ву, ко­ни — в мы­шей, ку­чер — в кры­су. И толь­ко кра­си­вые ту­фель­ки оста­лись ту­фель­ка­ми.

— Не бо­и­тесь, что на­сту­пит день, ко­гда все жен­щи­ны, же­лав­шие ку­пить туфли от Лу­бу­те­на, ис­пол­нят свое же­ла­ние, и ва­ша про­дук­ция пе­ре­ста­нет про­да­вать­ся?

— Это невоз­мож­но! Од­на из мо­их луч­ших клиенток — пи­са­тель­ни­ца Да­ни­э­ла Стил. У нее огром­ная кол­лек­ция обуви. По-мо­е­му, шесть ты­сяч пар. Из них 80 — моя ра­бо­та. Ваш во­прос зву­чит ло­гич­но, но с муж­ской точ­ки зре­ния. Ко­му нуж­на еще од­на па­ра чер­ных ту­фель на каб­лу­ке, ес­ли од­на уже есть? От­вет прост — жен­щине! Это во­прос же­ла­ния, но не прак­тич­но­сти. Вот еще од­на исто­рия, ес­ли они вас не уто­ми­ли. На днях в мой ма­га­зин за­шла жен­щи­на. Я лич­но по­до­шел к ней и спро­сил, что она подыс­ки­ва­ет. Она от­ве­ти­ла, что ей нуж­ны цвет­ные туфли. «Толь­ко не чер­ные. Чер­ных у ме­ня уже мно­го», — под­черк­ну­ла она. Я по­ка­зал ей, где вы­став­ле­ны цвет­ные мо­де­ли и ото­шел нена­дол­го. Ко­гда вер­нул­ся, она уже сто­я­ла воз­ле кас­си­ра. Я сно­ва по­до­шел и по­ин­те­ре­со­вал­ся ее вы­бо­ром. Ока­за­лось, две па­ры чер­ных ту­фель. «Вы же ска­за­ли, что вам не нуж­ны чер­ные!» — вос­клик­нул я. Она от­ве­ти­ла: «Да, но они та­кие кра­си­вые, что я не смог­ла усто­ять. По­ни­маю, это глу­по. Это ка­приз. Они мне не нуж­ны, но я хо­чу их! Это непрак­тич­но, ну и пусть. Моя прак­тич­ность, по­треб­ность опре­де­ля­ет­ся мо­и­ми же­ла­ни­я­ми». Имен­но та­кой под­ход со­став­ля­ет суть мо­е­го биз­не­са.

«Мо­гу по зву­ку ша­гов опре­де­лить, из че­го по­ши­ты туфли, ка­кой каб­лук

и его вы­со­ту»

— Зна­чит, вы при­зна­е­те, что это биз­нес?

— Нет, для ме­ня это оста­лось преж­де все­го лю­би­мым де­лом. Зна­че­ние име­ет толь­ко обувь, ко­то­рую я шью. Пой­ми­те, в 1991 го­ду я не со­зда­вал биз­нес-им­пе­рию. Про­сто хо­тел шить кра­си­вые туфли для жен­щин. Сегодня я хо­чу де­лать то же са­мое.

— Не­уже­ли вас ин­те­ре­су­ет толь­ко обувь? А одеж­да? Ак­сес­су­а­ры?

— Зна­е­те, од­на­жды, ко­гда моя про­дук­ция уже поль­зо­ва­лась спро­сом, мне сде­ла­ли очень вы­год­ное пред­ло­же­ние. Не хо­чу на­зы­вать имен. За­клю­ча­лось оно в том, что я на­чи­наю за­ни­мать­ся ди­зай­ном го­то­вой одеж­ды, и мы с мо­им но­вым парт­не­ром от­кры­ва­ем по все­му ми­ру огром­ную тор­го­вую сеть, где все это бу­дет про­да­вать­ся. Пом­ню, я скор­чил та­кую гри­ма­су, что все сра­зу стало яс­но. Да, я ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зал­ся. Ес­ли бы на­чал шить одеж­ду, умер бы со ску­ки че­рез пять ми­нут. Это не мое. Мне это не ин­те­рес­но. Я знаю все об обуви. Мо­гу по зву­ку ша­гов опре­де­лить, из че­го по­ши­ты туфли, ка­кой каб­лук и его вы­со­ту. А одеж­да? Нет.

— По­че­му обувь за по­след­ние 20 лет ста­ла та­ким по­пу­ляр­ным ак­сес­су­а­ром?

— Ко­неч­но, есть мно­го дру­гих ве­щей, ко­то­рые до­пол­ня­ют на­ряд. Су­моч­ки, шар­фы, укра­ше­ния, оч­ки. Но обувь — са­мый важ­ный ак­сес­су­ар. На ва­ших туф­лях дер­жит­ся все осталь­ное. В бук­валь­ном смыс­ле. Вот и весь сек­рет.

— Вы сно­ва сде­ла­ли мод­ным вы­со­кий каб­лук, при­чем вы­со­кий тон­кий каб­лук. По­че­му имен­но «сти­ле­ты»?

— А кто ска­зал, что толь­ко «сти­ле­ты»? Вы ме­ня оби­жа­е­те. Я не люб­лю сред­ний каб­лук. Счи­таю его неудоб­ным и некра­си­вым. Вер­нее, на та­ком каб­лу­ке жен­ская но­га те­ря­ет свою изящ­ность. Но мне безум­но нра­вят­ся туфли во­об­ще без каб­лу­ка. Это очень стиль­но. Вс­пом­ни­те Бри­жит Бар­до в 60-е го­ды. Или Од­ри Хе­п­берн. Они но­си­ли толь­ко ба­лет­ки. И вы­гля­де­ли все­гда ска­зоч­но. Моя ма­ма но­си­ла туфли без каб­лу­ка. Я ино­гда не мо­гу вспом­нить, как она вы­гля­де­ла, и ру­гаю се­бя за это. Но от­чет­ли­во пом­ню звук ее ле­тя­щих ша­гов. Ма­ма все­гда дви­га­лась очень быст­ро. Да и мои три сест­ры то­же. Но они но­си­ли раз­ную обувь. А ма­ма — толь­ко без каб­лу­ка. А еще она не но­си­ла пла­тья и юб­ки. Толь­ко брю­ки. Я очень ей бла­го­да­рен. И от­цу, ко­неч­но.

Мы жи­ли скром­но. Ра­бо­тал толь­ко па­па. Ма­ма бы­ла до­мо­хо­зяй­кой. Все­та­ки чет­ве­ро де­тей. Мы бы­ли ти­пич­ной се­мьей пред­ста­ви­те­лей ра­бо­че­го клас­са. Но мои ро­ди­те­ли ни­ко­гда не за­ви­до­ва­ли бо­га­тым. Мы, де­ти, ни ра­зу не слы­ша­ли раз­го­во­ров вро­де «ес­ли бы у нас бы­ло столь­ко де­нег» или «у нас ни­ко­гда нет де­нег». Нас рас­ти­ли с лю­бо­вью. А это глав­ное. Все осталь­ное не име­ет зна­че­ния. Я все­гда ду­мал, что по­хож на ма­му. Взял от нее все. Од­на­ко со вре­ме­нем стал по­ни­мать, что во мне больше от па­пы. Взять хо­тя бы вни­ма­ние к де­та­лям. Моя ма­ма, упо­кой, Гос­по­ди, ее ду­шу, бы­ла хо­дя­чим бес­по­ряд­ком. За­то ка­кая у нее бы­ла улыб­ка! А как за­дор­но она сме­я­лась! Па­па не был мрач­ным. Ско­рее скром­ным, ти­хим. Но очень на­деж­ным. Да, ино­гда он за­мы­кал­ся в себе. Но все­гда ока­зы­вал­ся ря­дом в нуж­ную ми­ну­ту. Ко­гда он умер, я осо­знал, что остал­ся един­ствен­ным муж­чи­ной в се­мье. И по­шел ра­бо­тать. Бро­сил шко­лу. Я бла­го­да­рен ма­ме за до­ве­рие, с ко­то­рым она от­но­си­лась ко всем мо­им по­ступ­кам. Зна­е­те, ко­гда чув­ству­ешь до­ве­рие ма­те­ри, про­сто не мо­жешь ее под­ве­сти. И во мне воз­ник ка­кой-то внут­рен­ний тор­моз. Призна­юсь, я про­бо­вал нар­ко­ти­ки, но го­во­рил себе стоп. Тор­моз сра­ба­ты­вал. Все­гда.

А что ка­са­ет­ся каб­лу­ков, рас­ска­жу еще од­ну ис­то­рию. Ме­ня все­гда сме­шит, ко­гда зна­ко­мые жен­щи­ны рас­ска­зы­ва­ют, как они осту­пи­лись и упа­ли. Нет, са­мо па­де­ние, ко­неч­но, во­все не смеш­но. Ве­се­лит дру­гое. Я, слу­шая та­кой рас­сказ, обя­за­тель­но спра­ши­ваю, ка­кие бы­ли туфли. И за­ра­нее знаю от­вет — сред­ний каб­лук или без каб­лу­ка. Ска­же­те, па­ра­докс? А по мне — аб­со­лют­но ло­гич­но. Ко­гда жен­щи­на идет в обуви без каб­лу­ка, она за­бы­ва­ет о по­ход­ке, рас­слаб­ля­ет­ся. А на каб­лу­ках вы­со­той 10 сан­ти­мет­ров жен­щи­на все­гда под­тя­ну­та. Дер­жать рав­но­ве­сие на та­кой обуви, не мне вас учить. Же­лаю всем ни­ко­гда не па­дать.

Кристиан Лубутен де­ла­ет жен­ские туфли не толь­ко неве­ро­ят­нокра­си­вы­ми, но и очень удоб­ны­ми

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.