«КО­ГДА МЫ ВИ­ДЕ­ЛИСЬ ПО­СЛЕД­НИЙ РАЗ, МУЖ МНЕ СКА­ЗАЛ: «ТЫ ПО­НИ­МА­ЕШЬ, КУ­ДА Я ИДУ? СКО­РЕЕ ВСЕ­ГО, НЕ ВЕР­НУСЬ...»

Ров­но че­ты­ре го­да на­зад под Са­ур-Мо­ги­лой по­гиб ле­ген­дар­ный пат­ри­от из Лу­ган­ска

Fakty i kommentarii - - ЧТОБЫ ПОМНИЛИ - Оль­га БЕСПЕРСТОВА

Те­ло 45-лет­не­го Те­му­ра Юл­да­ше­ва, по­гиб­ше­го 26 ав­гу­ста 2014 го­да у под­но­жия древ­не­го кур­га­на, по­ис­ко­ви­ки на­шли толь­ко 1 ок­тяб­ря. Экс­пер­ти­за и бю­ро­кра­ти­че­ские про­це­ду­ры дли­лись дол­го. Лишь спу­стя семь ме­ся­цев — в мар­те 2015-го — ге­роя с по­че­стя­ми пе­ре­за­хо­ро­ни­ли на Лу­кья­нов­ском военном клад­би­ще Ки­е­ва.

Чем­пи­он ми­ра и трех­крат­ный чем­пи­он Ев­ро­пы по пау­эр­лиф­тин­гу на фрон­те взял по­зыв­ной «Тре­нер», по­сколь­ку до вой­ны ра­бо­тал в спорт­клу­бе.

Юл­да­шев все­гда от­ли­чал­ся ак­тив­ной граж­дан­ской по­зи­ци­ей. Сра­зу под­дер­жал Ев­ро­май­дан, а ко­гда вес­ной 2014 го­да в Лу­ган­ске на­ча­лись ми­тин­ги за со­зда­ние «ЛНР», воз­гла­вил штаб на­род­ной са­мо­обо­ро­ны.

28 ап­ре­ля ак­ти­ви­сты при­бы­ли в Сча­стье. Их разо­гна­ли. Что­бы не до­пу­стить кро­во­про­ли­тия, Юл­да­шев пред­ло­жил се­бя в за­лож­ни­ки. Его из­би­ли и аре­сто­ва­ли, а по­том 35 дней дер­жа­ли в быв­шем зда­нии об­ласт­но­го СБУ в Лу­ган­ске. Несколь­ко раз тер­ро­ри­сты гро­зи­лись рас­стре­лять Те­му­ра...

2 июня по счаст­ли­вой слу­чай­но­сти Юл­да­ше­ву уда­лось сбе­жать. Вско­ре он «тай­ны­ми тро­па­ми» до­брал­ся до Ки­е­ва. Рас­ска­зал СМИ свою ис­то­рию и по­обе­щал про­дол­жить борь­бу за един­ство Укра­и­ны. Он меч­тал осво­бо­дить Лу­ганск, ко­то­рый очень лю­бил.

Юл­да­шев во­е­вал на Са­ур-Мо­ги­ле в груп­пе спе­ци­аль­но­го на­зна­че­ния под ко­ман­до­ва­ни­ем пол­ков­ни­ка Иго­ря Гор­дий­чу­ка (Ге­рой Укра­и­ны, ге­не­рал-май­ор; сей­час воз­глав­ля­ет Ки­ев­ский во­ен­ный ли­цей име­ни Бо­гу­на). Бо­е­ви­ки устро­и­ли там на­сто­я­щий ад. Курган об­стре­ли­ва­ли со всех сто­рон, в том чис­ле с тер­ри­то­рии Рос­сии.

26 ав­гу­ста оско­лок ар­тил­ле­рий­ско­го сна­ря­да по­пал Юл­да­ше­ву в ли­цо. Ра­не­ние бы­ло не очень тя­же­лым, но при­шлось пе­ре­вя­зать го­ло­ву так, что он ни­че­го не ви­дел. Те­му­ра и еще несколь­ких ра­не­ных ре­ши­ли вы­во­зить на ма­шине. В по­ле ав­то­мо­биль по­пал под об­стрел и пе­ре­вер­нул­ся. Укра­ин­ские бой­цы, ко­то­рые по­па­ли в плен в ав­гу­сте 2014 го­да, слы­ша­ли, как бо­е­ви­ки рас­ска­зы­ва­ли, что в тот день воз­ле Са­ур-Мо­ги­лы «вы­пу­сти­ли в ко­го-то це­лый ро­жок па­тро­нов, а он сто­ял как ска­ла». Бо­е­вые по­бра­ти­мы Те­му­ра убеж­де­ны, что это был имен­но он...

Но это все вы­яс­ни­лось го­раз­до поз­же. А то­гда ни­кто не знал точ­но, где Юл­да­шев, по­это­му оста­ва­лась на­деж­да, что он жив. Осе­нью по­ис­ко­ви­ки на­шли тран­шею с тре­мя те­ла­ми. Опо­знать их бы­ло нель­зя. Экс­пер­ти­за уста­но­ви­ла, что это бы­ли де­сант­ник из 25-й бри­га­ды, бо­ец 3-го пол­ка спец­на­за и Юл­да­шев.

«Мы с то­бой вме­сте при­ле­те­ли на Са­ур-Мо­ги­лу. Вдво­ем еха­ли на первую раз­вед­ку. Вме­сте штур­мо­ва­ли эту Шай­танГо­ру. Два тре­не­ра. Го­ра за­бра­ла те­бя к себе», — на­пи­сал о сво­ем дру­ге в «Фейс­бу­ке» Мак­сим Му­зы­ка, быв­ший ко­ман­дир груп­пы спец­на­за 73-го Мор­ско­го цен­тра спе­ци­аль­ных опе­ра­ций, а нын­че со­вет­ник мэ­ра Дне­пра.

О лю­би­мом му­же «ФАКТАМ» рас­ска­за­ла его вдо­ва Ви­о­лет­та Юл­да­ше­ва.

«Те­мур все­гда был очень фар­то­вым»

— Вио­ла, вы очень дол­го на­хо­ди­лись в неве­де­нии, жив ли Те­мур, ведь ни­кто из бо­е­вых по­бра­ти­мов его по­гиб­шим не ви­дел...

— Ве­ри­ла, что муж жив. Те­мур все­гда был очень фар­то­вым. Ему вез­ло. Ко­гда по­лу­ча­ли квар­ти­ру, тя­ну­ли жре­бий. Он вы­тя­нул на том эта­же, на ка­ком нам хо­те­лось.

Узнав о слу­чив­шем­ся на Са­ур-Мо­ги­ле, ска­за­ла: «Мой по-лю­бо­му жив». Бы­ла уве­ре­на на сто про­цен­тов, что и там ему то­же по­ве­зет.

Же­на Иго­ря Вла­ди­ми­ро­ви­ча Гор­дий­чу­ка рас­ска­за­ла, что пер­вое, что муж спро­сил, ед­ва при­шел в се­бя: «Где Те­мур?» Они до по­след­не­го бы­ли вме­сте. Те­му­ра по­ка­ле­чи­ло на гла­зах Гор­дий­чу­ка.

Ко­гда му­жа иска­ли, он мне очень ча­сто снил­ся. Все вре­мя с ним раз­го­ва­ри­ва­ла. То, что на­шли те­ло Те­му­ра, для ме­ня во­об­ще чу­до. Я по­сто­ян­но про­си­ла Бо­га об этом.

Дол­го и му­чи­тель­но при­хо­ди­ла в се­бя по­сле по­хо­рон. Все­гда очень лю­би­ла му­жа, но ко­гда его не стало, чув­ства мно­го­крат­но уси­ли­лись. Мне так хо­те­лось с ним по­го­во­рить, ска­зать, что люб­лю. Че­го ни­ко­гда рань­ше не де­ла­ла. Все­гда ду­ма­ла: я же сво­и­ми де­ла­ми эту лю­бовь про­яв­ляю. Он что, не по­ни­ма­ет, сколь­ко я для него де­лаю? И дом на мне, и де­ти, и ра­бо­та...

А он ме­ня на­зы­вал лю­би­мой и все вре­мя по­вто­рял: «Как же я те­бя люб­лю!», «Как я со­ску­чил­ся, я же це­лый день те­бя не ви­дел!» Он по­сто­ян­но де­лал мне по­дар­ки, при­чем про­ду­ман­но, ба­ло­вал ме­ня. Я люб­лю ро­зы. Ко­гда встре­ча­лись, бук­валь­но осы­пал ими. Ес­ли что- мне вдруг силь­но за­хо­те­лось, го­тов был от­дать по­след­ние день­ги. Ни­ко­гда не жад­ни­чал.

Мы по­зна­ко­ми­лись в спорт­за­ле, ку­да ме­ня при­ве­ла по­дру­га. Мне бы­ло 29 лет, а ему — 36. Я ко­рен­ная лу­ган­чан­ка, а Те­мур вы­рос в Мор­до­вии. В Лу­ганск по­пал, ко­гда слу­жил в ар­мии, ко­то­рой от­дал 20 лет. Мы оба бы­ли раз­ве­де­ны. У Те­му­ра от пер­во­го бра­ка рос­ли по­год­ки Мар­га­ри­та и Геор­гий — 1997 и 1998 го­да рож­де­ния. А у ме­ня Ва­дик, ро­вес­ник Геор­гия. Сын — ин­ва­лид с дет­ства из-за трав­мы при ро­дах. У него, по­ми­мо силь­ней­шей фор­мы ДЦП, очень мно­го раз­ных ди­а­гно­зов.

— И это не оста­но­ви­ло кра­си­во­го и здо­ро­во­го муж­чи­ну?

— Нет. Те­мур поз­же рас­ска­зал, что, ко­гда ме­ня уви­дел, сра­зу же по­ду­мал: «Вот та­кой долж­на быть моя же­на». У ме­ня пер­вая мысль бы­ла: «Бед­ная его же­на...» — По­че­му? — Те­мур вид­ный, ха­риз­ма­тич­ный, с огонь­ком в гла­зах и лу­че­зар­ной улыб­кой. Толь­ко по­явит­ся в спорт­за­ле но­вая де­вуш­ка, он уже тут как тут. Ме­ня это сме­ши­ло: «Ну, на­чи­на­ет­ся».

Несколь­ко раз пы­тал­ся за­го­во­рить, но я его от­ши­ва­ла. Ко­гда сло­жи­лось так, что у ме­ня со­всем не стало вре­ме­ни для тре­ни­ро­вок и при­шлось за­бро­сить спорт, Те­мур разыс­кал ме­ня на рын­ке, где я ра­бо­та­ла. В тот мо­мент впер­вые по­смот­ре­ла ему в гла­за. Та­кое ощу­ще­ние, что в свои соб­ствен­ные за­гля­ну­ла. Сра­зу по­чув­ство­ва­ла род­ствен­ную ду­шу.

1 мая 2005 го­да он при­гла­сил ме­ня на сви­да­ние, а уже 1 сен­тяб­ря мы рас­пи­са­лись. Нас счи­та­ли очень кра­си­вой па­рой.

На­ша Аг­лая ро­ди­лась в 2006 го­ду, а Ари­старх — че­рез год.

— Та­кие кра­си­вые име­на…

— Те­мур се­рьез­но под­хо­дил к их вы­бо­ру. Брал кни­гу имен и чи­тал, не про­пус­кая ни строч­ки. У нас бы­ли спо­ры по по­во­ду то­го, как на­звать сы­на. Я хо­те­ла Ар­се­ни­ем. Но он убе­дил, что бу­дет Ари­старх.

«Виол­ка, я с то­бой та­кой мяг­кий,

как пла­сти­лин»

— Как вы на­хо­ди­ли об­щий язык с детьми Те­му­ра, а он с ва­ши­ми?

— Бы­ло очень тя­же­ло. Всем. Ко­гда мы на­ча­ли встре­чать­ся, Те­мур ре­шил ме­ня по­зна­ко­мить с быв­шей же­ной и детьми. Мою ма­му это шо­ки­ро­ва­ло: «Как ты пой­дешь ту­да?» Я, чест­но го­во­ря, то­же бы­ла в сту­по­ре, узнав, что он Вик­то­рии рас­ска­зал, что влю­бил­ся и со­би­ра­ет­ся же­нить­ся.

Но, ко­гда я ее уви­де­ла, воз­ник­ло ощу­ще­ние, что мы дав­но зна­ем друг дру­га. Сло­во за сло­вом, и раз­го­вор по­шел. Да так, буд­то и не пре­ры­ва­ли бе­се­ду.

Его де­ти жи­ли с ма­мой, но про­во­ди­ли у нас и вы­ход­ные, и празд­ни­ки.

Те­мур об­ла­дал по­тря­са­ю­щей ин­ту­и­ци­ей. Он ча­сто го­во­рил: «Виол, у ме­ня та­кое чув­ство, что Вик­то­рия дол­го не про­жи­вет. Она та­кая им­пуль­сив­ная, та­кая энер­гич­ная. Нам при­дет­ся под­ни­мать де­тей». Я счи­та­ла, что это глу­по­сти. С че­го бы? Мо­ло­дая жен­щи­на, вы­шла замуж, у нее все хо­ро­шо.

В 2010-м Вик­то­рия по­гиб­ла в ДТП… Де­тей мы за­бра­ли к себе пря­мо с по­хо­рон.

— Вы вме­сте при­ня­ли это ре­ше­ние?

— Те­мур да­же не спра­ши­вал, так как был во мне на сто про­цен­тов уве­рен. Един­ствен­ное, о чем по­про­сил: «Не раз­де­ляй их. Как от­но­сишь­ся к сво­им, так и к Мар­га­ри­те с Геор­ги­ем. Я не тре­бую, что­бы ты их на­зы­ва­ла до­че­рью и сы­ном. Но ес­ли ты на­ка­за­ла млад­ших, это не зна­чит, что стар­шим все доз­во­ле­но». Он не да­вал де­тей оби­деть. Да я и не оби­жа­ла...

Ко­гда Вик­то­рии не стало, три дня не мог­ла есть и по­сто­ян­но пла­ка­ла. Мне бы­ло жал­ко ее и де­тей. Но бы­ло жал­ко и се­бя. Про­си­ла: «Гос­по­ди, дай мне си­лы».

Мы оба ве­ру­ю­щие. Об­вен­ча­лись, ко­гда стар­шие де­ти ста­ли жить с на­ми. Те­мур то­гда ска­зал: «Нам вы­па­ло та­кое ис­пы­та­ние. Я осо­знал, что ты мне да­на Бо­гом. На­до об­вен­чать­ся обя­за­тель­но».

— Те­мур вам по­мо­гал до­ма?

— У него не бы­ло вре­ме­ни. Он мно­го ра­бо­тал. Под­ни­мал­ся в пять утра и от­прав­ля­л­то ся в зал. Днем при­хо­дил по­есть, и сно­ва на ра­бо­ту.

Он очень лю­бил спорт. Это для него бы­ло все. На­чал «ка­чать­ся» в со­зна­тель­ном воз­расте. И за­во­е­вал выс­шие ти­ту­лы. Все его дру­зья за­ни­ма­лись пау­эр­лиф­тин­гом. Да­же мой род­ной брат, хо­тя в дет­стве был да­лек от спор­та.

Еще муж был на­чи­тан­ным (на­учил­ся чи­тать в пять лет по га­зе­там), мно­го знал и об­ла­дал хо­ро­шей па­мя­тью.

Что ка­са­ет­ся до­маш­не­го хо­зяй­ства, то и еда, и ма­га­зи­ны, и уро­ки, и стир­ки — все бы­ло на мне.

Но ав­то­ри­тет па­пы в се­мье был непре­ре­ка­е­мым. Те­мур вос­пи­ты­вал де­тей кну­том и пря­ни­ком. Мог и вы­ру­гать, и по­жа­леть, и за­це­ло­вать: «До­ча, ты са­мая луч­шая, ты са­мая кра­си­вая». Де­ти зна­ли: ес­ли не бу­дут слу­шать­ся, ве­че­ром от­пра­вят­ся «на ко­вер» к па­пе. Ес­ли тот ска­зал, что в чет­вер­ти долж­на быть чет­вер­ка по это­му пред­ме­ту, это да­же не об­суж­да­лось.

— На фо­то Те­мур вы­гля­дит та­ким доб­ря­ком…

— Ко­гда у него хо­ро­шее на­стро­е­ние, да­рил его всем. Но не дай Бог это на­стро­е­ние ис­пор­тить. То­гда вклю­чал­ся злой Те­мур: мог быть и ти­ра­ном, раз­го­ва­ри­вать жест­ко и с детьми, и со мной.

Но ес­ли речь шла о за­щи­те се­мьи, ес­ли ме­ня или де­тей кто-то да­же мыс­лен­но со­брал­ся оби­деть, пре­вра­щал­ся в зве­ря с на­ли­ты­ми кро­вью гла­за­ми. Да­же я не мог­ла оста­но­вить его в та­кие мо­мен­ты. Жда­ла, по­ка у него все пе­ре­го­рит.

Муж очень лю­бил де­тей и гор­дил­ся, что у него их мно­го. Но не тряс­ся над ни­ми, а да­вал каж­до­му ре­бен­ку воз­мож­ность са­мо­му дей­ство­вать и раз­ви­вать­ся. Ко­гда мы ку­да-то ухо­ди­ли, Мар­га­ри­та оста­ва­лась за стар­шую. Он пре­ду­пре­ждал: «Ес­ли де­ти не сде­ла­ют то-то и то-то, от­ве­ча­ешь ты». У нас бы­ла ар­мей­ская дис­ци­пли­на.

Ко­гда Те­му­ра не стало, на­сту­пи­ла про­сто ка­та­стро­фа. С Мар­га­ри­той бы­ло про­ще, а Геор­гий на­чи­нал мне пе­ре­чить: «Кто ты та­кая, че­го я дол­жен те­бя слу­шать­ся?» Вплоть до то­го, что ухо­дил, хлоп­нув две­рью. Но по­сте­пен­но все на­ла­ди­лось. Он те­перь на­зы­ва­ет ме­ня ма­мой.

Хо­тя мне ка­жет­ся, что ста­нов­ле­ние на­шей се­мьи идет до сих пор, глав­ное, у ме­ня с детьми до­ве­ри­тель­ные и теп­лые от­но­ше­ния, мы лю­бим и ува­жа­ем друг дру­га. Де­ти — это моя гор­дость и опо­ра.

В Те­му­ре я ви­де­ла то, че­го нет у ме­ня. Я за­жа­тая, ча­ще пред­по­чи­таю про­мол­чать. Те­мур же ни­ко­гда не мол­чал. Он мне го­во­рил: «Виол­ка, я с то­бой та­кой мяг­кий, как пла­сти­лин».

Бы­ва­ло, и ссо­ри­лись. До­хо­ди­ло и до би­тья по­су­ды, и до ухо­да из до­ма. Как-то силь­но по­ру­га­лись, я по­шла за детьми в шко­лу и ска­за­ла: «Я к те­бе не вер­нусь». За­бра­ла де­тей, он зво­нит: «Ты со­би­ра­ешь­ся до­мой воз­вра­щать­ся?» — «Нет, я по­еду к па­пе» (моя ма­ма умер­ла в 2006 го­ду). — «Ну, то­гда твои ве­щи сей­час бу­дут ле­теть с бал­ко­на». По­ве­ри­ла сра­зу — и на­бра­ла со­сед­ку, что­бы та по­смот­ре­ла, что уже вы­бро­ше­но. Та успо­ко­и­ла: «Все нор­маль­но».

Те­мур был власт­ным, но при этом ува­жал ме­ня.

Зна­е­те, уве­ре­на, что судь­ба лю­дей сво­дит не про­сто так. Имен­но Те­мур был ну­жен мне, а я — ему.

«Ты дол­жен на­хо­дить­ся с се­мьей и со сво­и­ми детьми»

— Как вы жи­ли до вой­ны?

— Мы по­лу­чи­ли квар­ти­ру, ко­гда ро­ди­лась Аг­лая. Те­мур дол­го сто­ял в оче­ре­ди как во­ен­но­слу­жа­щий.

Жи­ли очень скром­но, еле-еле сво­ди­ли кон­цы с кон­ца­ми. Муж пла­тил али­мен­ты на стар­ших. Я ро­ди­ла друг за дру­гом млад­ших. На еду и одеж­ду хва­та­ло, но, до­пу­стим, сде­лать ре­монт, ку­пить ме­бель, по­ста­вить пла­сти­ко­вые окна (очень силь­но ду­ло из окон) мы не мог­ли. По­ста­ви­ли их, ко­гда уже Ари­старх по­явил­ся.

Пе­ред вой­ной стало по­лег­че. На­ча­ли ду­мать о ре­мон­те, о круп­ных по­куп­ках. У Те­му­ра то­гда во­об­ще был пик. Он успеш­но про­вел в Лу­ган­ске два круп­ных со­рев­но­ва­ния. Мы на­ча­ли раз­ви­вать­ся... Все сло­ма­ла вой­на.

— Чи­та­ла, что Те­мур пред­чув­ство­вал: од­ни­ми ми­тин­га­ми де­ло не за­кон­чит­ся.

— Да. Он ви­дел, как раз­ви­ва­ют­ся со­бы­тия. Об этом же го­во­ри­ли все, кто имел от­но­ше­ние к ар­мии.

(Окон­ча­ние на стр. 6)

Те­мур Юл­да­шев меч­тал осво­бо­дить Лу­ганск, ко­то­рый очень лю­бил

на вой­ну. «Я по­ня­ла, ра­ди ко­го Те­мур по­шелВио­ла Юл­да­ше­ва Да ра­ди ме­ня и де­тей!» — го­во­рит

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.