РАНЕНЫЕ ДОГОРАЛИ НА МО­ИХ ГЛА­ЗАХ...»

Ров­но че­ты­ре го­да на­зад рос­сий­ские во­ен­ные в упор рас­стре­ля­ли ко­лон­ну обес­си­лен­ных от го­ло­да и жаж­ды за­щит­ни­ков Укра­и­ны, вы­хо­див­ших из Ило­вай­ска «ОД­НОЙ ИЗ ПЕР­ВЫХ ЗАГОРЕЛАСЬ МАШИНА С БОЛЬШИМ КРАСНЫМ КРЕСТОМ НА БОР­ТУ. ПО НЕЙ ВЫСТРЕЛИЛ ТАНК.

Fakty i kommentarii - - ГОЛОВНА СТОРІНКА - Оль­га БЕСПЕРСТОВА

В ав­гу­сте 2014 го­да раз­вер­ну­лись оже­сто­чен­ные бои за Ило­вайск — круп­ный же­лез­но­до­рож­ный узел, рас­по­ло­жен­ный в 25 ки­ло­мет­рах от До­нец­ка. Бой­цы ВСУ и доб­ро­воль­че­ских ба­та­льо­нов пы­та­лись осво­бо­дить этот стра­те­ги­че­ски важ­ный го­род, но по­па­ли в окру­же­ние. 29 ав­гу­ста при вы­хо­де по обе­щан­но­му «зе­ле­но­му» ко­ри­до­ру их рас­стре­ли­ва­ли из всех ви­дов ору­жия ре­гу­ляр­ные вой­ска Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции, от­кры­то вторг­ши­е­ся на тер­ри­то­рию Укра­и­ны. По дан­ным СБУ, в бо­ях под Ило­вай­ском участ­во­ва­ли три с по­ло­ви­ной ты­ся­чи рос­сий­ских во­ен­но­слу­жа­щих: три ба­та­льон­но­так­ти­че­ские груп­пы, у ко­то­рых бы­ло 60 тан­ков, 320 бо­е­вых ма­шин и 60 пу­шек. Вы­ход из кот­ла обер­нул­ся тра­ге­ди­ей, ко­то­рую нель­зя опи­сать ни­ка­ки­ми сло­ва­ми. Во­ен­ная про­ку­ра­ту­ра офи­ци­аль­но за­яви­ла, что то­гда по­гиб­ли 366 че­ло­век, 429 по­лу­чи­ли ра­не­ния, 128 по­па­ли в плен, 158 про­па­ли без ве­сти. Од­на­ко оче­вид­цы го­во­рят, что по­терь бы­ло го­раз­до боль­ше.

Об од­ной из са­мых страш­ных и горь­ких стра­ниц в ис­то­рии рос­сий­ско-укра­ин­ской вой­ны «ФАКТАМ» рас­ска­зал 35-лет­ний ки­ев­ля­нин Алек­сандр Дей­не­га, по­зыв­ной «Чуб».

«По ве­де­нию боя все­гда мож­но от­ли­чить, во­ю­ют кад­ро­вые или

«опол­чен­цы»

— Алек­сандр, вы один из немно­гих, кто во вре­мя той кро­ва­вой дра­мы да­же не был ра­нен...

— За то, что уце­лел в Ило­вай­ске, что не по­лу­чил уве­чий и ра­не­ний, бла­го­да­рен Бо­гу и сво­е­му ар­мей­ско­му опы­ту. При­го­ди­лись зна­ния, по­лу­чен­ные на во­ен­ной ка­фед­ре На­ци­о­наль­но­го аг­рар­но­го уни­вер­си­те­та (я ин­же­нер-ме­ха­ник), по­том в ар­мии (по­сле ву­за слу­жил в элит­ном спец­под­раз­де­ле­нии «Барс» Внут­рен­них войск — пол­го­да как сроч­ник, по­том три го­да по кон­трак­ту, де­мо­би­ли­зо­вал­ся в зва­нии сер­жан­та) и от от­ца, ко­то­рый увле­кал­ся во­ен­ным де­лом. Я не лез на ро­жон, вер­тел го­ло­вой на 360 гра­ду­сов, по­то­му что от­ве­чал за се­бя и за сво­их пар­ней.

— Вы же сбе­жа­ли на фронт от мо­ло­дой же­ны?

— Бы­ло та­кое. 4 мая же­нил­ся, а 25-го уже на­хо­дил­ся в ба­та­льоне «Дон­басс».

— Почему так по­сту­пи­ли?

— Укра­и­на — моя стра­на. Ко­гда на­ча­лись со­бы­тия на во­сто­ке, знал, что дол­жен быть там. — По­ни­ма­ли, что это вой­на?

— Да. На са­мом ран­нем эта­пе. 20 ап­ре­ля в рай­оне Сла­вян­ска по­гиб мой дво­ю­род­ный брат Ми­ха­ил Ста­ни­сла­вен­ко. Пом­ни­те, ре­бя­та из «Пра­во­го сек­то­ра» по­па­ли под об­стрел на блок­по­сту, и поз­же се­па­ра­ти­сты на­шли в со­жжен­ной ма­шине «ви­зит­ку Яро­ша»? Ми­ша был во­ди­те­лем то­го ав­то­мо­би­ля. Он не ак­ти­вист, к Ев­ро­май­да­ну (в от­ли­чие от ме­ня) от­но­ше­ния не имел. Про­сто по­вез лю­дей. Его те­ло дол­го не мог­ли за­брать. Вся се­мья очень тя­же­ло пе­ре­жи­ла эту тра­ге­дию.

А окон­ча­тель­но по­нял, что все бо­лее чем се­рьез­но, ко­гда на­ши по­па­ли в за­са­ду под Кар­лов­кой (23 мая 2014 го­да ко­лон­на ба­та­льо­на «Дон­басс» на­ткну­лась на за­са­ду, кро­во­про­лит­ный бой длил­ся че­ты­ре ча­са. — Авт.).

В во­ен­ко­ма­те ме­ня три ра­за от­прав­ля­ли до­мой. Ко­гда при­шел в чет­вер­тый раз, вы­яс­ни­лось, что они по­те­ря­ли мои до­ку­мен­ты. У них не бы­ло ин­фор­ма­ции, что я имею опыт и на­вы­ки: мы в ар­мии про­хо­ди­ли про­ве­де­ние за­щит­ных и штур­мо­вых дей­ствий в усло­ви­ях го­ро­да, ан­ти­тер­ро­ризм и т.п.

Уви­дел в «Фейс­бу­ке» при­зыв всту­пать в «Дон­басс», ко­то­рый, как ока­за­лось, бу­дет фор­ми­ро­вать­ся на ба­зе во­ен­ной ча­сти № 3027, где я про­хо­дил служ­бу. Как толь­ко узнал, что их ба­за в Пет­ров­цах под Ки­е­вом, сра­зу же от­пра­вил­ся ту­да.

— Же­на как от­ре­а­ги­ро­ва­ла?

— Ей и ро­ди­те­лям со­врал, что ме­ня мо­би­ли­зо­вал во­ен­ко­мат. Да­же по­ка­зал по­вест­ку, ко­то­рую сам се­бе сде­лал. Ме­ня удер­жать бы­ло невоз­мож­но, так что род­ные сми­ри­лись.

Я был на­зна­чен ко­ман­ди­ром 1-го от­де­ле­ния 1-го взво­да 1-й ро­ты ба­та­льо­на «Дон­басс». Ко­ман­до­вал взво­дом «Шульц» (ка­пи­тан Сер­гей Шка­ров­ский по­гиб 19 ав­гу­ста 2014 го­да от пу­ли снай­пе­ра. — Авт.), а ро­той — «Тур» (ка­пи­тан Сер­гей Пет­ров по­гиб 29 ав­гу­ста 2014 го­да — он ехал в по­жар­ной ма­шине, ко­то­рую бо­е­ви­ки рас­стре­ля­ли в упор. — Авт.).

1 июля на­ша ро­та вы­дви­ну­лась в зо­ну бо­е­вых дей­ствий. Мы участ­во­ва­ли в за­чист­ке Ни­ко­ла­ев­ки под Сла­вян­ском, Ба­хму­та, По­пас­ной, рай­о­на Пер­во­май­ска. А в Ли­си­чан­ске бо­ец на­ше­го от­де­ле­ния во­дру­зил укра­ин­ский флаг над гор­со­ве­том.

По­том нас от­пра­ви­ли в Ку­ра­хо­во. 10 ав­гу­ста «Дон­басс», «Шах­терск», «Азов» и «Дне­пр-1» по­лу­чи­ли при­каз со­брать ве­щи и аму­ни­цию на сут­ки и вы­дви­нуть­ся в Ило­вайск — про­ве­сти раз­вед­ку бо­ем на окра­и­нах.

Нам до­стал­ся рай­он с пра­вой сто­ро­ны пе­ред го­ро­дом. Там сто­ит де­по и очень мно­го пу­тей с то­вар­ны­ми со­ста­ва­ми. Раз­вед­ка до­ло­жи­ла, что за этим де­по рас­по­ло­жил­ся про­тив­ник. Ко­ман­ди­ры да­ли при­каз про­ве­рить све­де­ния, по­то­му что был слух: в том ме­сте мог­ли на­хо­дить­ся на­ши. Днем вы­дви­ну­лись раз­вед­чи­ки, а мое от­де­ле­ние их при­кры­ва­ло. Ока­за­лось, что за де­по укры­лись се­па­ра­ти­сты.

— Это бы­ли мест­ные?

— Да. Но в лю­бом слу­чае эту го­по­ту ку­ри­ро­ва­ли рос­си­яне. По ве­де­нию боя все­гда мож­но от­ли­чить, во­ю­ют кад­ро­вые или «опол­чен­цы».

В об­щем, они уви­де­ли од­но­го из на­ших раз­вед­чи­ков, и на­ча­лось. Непо­сред­ствен­но на же­лез­но­до­рож­ных пу­тях за­вя­зал­ся очень жест­кий бой. «Сен­сею» (Вик­тор Дек­тярев) ото­рва­ло два паль­ца, од­ним из пер­вых вы­стре­лов уби­ли «Са­мо­ле­та» (Ва­дим Ан­то­нов) из мо­е­го от­де­ле­ния. Нас оста­лось пя­те­ро. А се­па­ров, как поз­же вы­яс­ни­лось, — по­чти пол­сот­ни, ес­ли не боль­ше. Они во­ору­же­ны до зу­бов, а у нас толь­ко ав­то­ма­ты и ПКМ (пу­ле­мет Ка­лаш­ни­ко­ва мо­дер­ни­зи­ро­ван­ный. — Авт.).

Подошли вплот­ную (до бо­е­ви­ков 20—30 мет­ров) и ста­ли пе­ре­бра­сы­вать­ся гра­на­та­ми. Нас раз­де­ля­ли бе­тон­ный за­бор и ва­го­ны.

— Что-то кри­ча­ли друг дру­гу?

— Они, мо­жет, и ора­ли, но мы ни­че­го не слы­ша­ли. Очень оглу­ша­ло — гра­на­ты взры­ва­лись в пу­стых ва­го­нах, под ко­то­ры­ми мы ле­жа­ли. Да и не бы­ло то­гда еще ни­ка­кой бор­зо­сти с их сто­ро­ны.

Нас за­про­сто мог­ли окру­жить и за­бро­сать гра­на­та­ми. Вы­зы­вал под­мо­гу, но ее не бы­ло. По­это­му кон­тро­ли­ро­ван­но ото­шли. За­брать те­ло «Са­мо­ле­та» мы не смог­ли. Поз­же по­пы­та­лись сде­лать это еще раз, сно­ва ввя­за­лись в бой, но те­ла уже не бы­ло.

По­том ста­ло из­вест­но, что бо­е­ви­ки за­ми­ни­ро­ва­ли ак­ве­дук. Ес­ли бы по нему кто-то дви­нул­ся, мост об­ру­шил­ся бы. И нас кра­си­во взя­ли бы в «кар­ма­шек», и ни­кто не смог бы по­дой­ти. Ку­ра­то­ры у се­па­ров гра­мот­ные.

В то вре­мя ни­кто с ара­па не хо­тел брать го­род. Та­кой за­да­чи не сто­я­ло. Про­сто на­до бы­ло опре­де­лить ог­не­вую мощь про­тив­ни­ка. По­то­му что цир­ку­ли­ро­ва­ли слу­хи: в Ило­вай­ске мак­си­мум до ста се­па­ра­ти­стов. Ес­ли так, ду­ма­ли мы, то за­про­сто зай­дем по глав­ным ули­цам.

По­сле этой опе­ра­ции мы опять вер­ну­лись в Ку­ра­хо­во. Немно­го от­дох­ну­ли. 16 ав­гу­ста где-то в пол­пер­во­го но­чи нас под­ня­ли по тре­во­ге. Ве­ле­ли взять аму­ни­цию и БК (бое­ком­плект) на сут­ки: «Вы­дви­га­ем­ся опять в Ило­вайск».

Не до­е­ха­ли до го­ро­да. Пе­ре­но­че­ва­ли в дет­ском са­ди­ке в ка­кой-то де­ревне. На сле­ду­ю­щий день сно­ва зашли в Ило­вайск. Но уже по ле­во­му флан­гу — околь­ны­ми пу­тя­ми че­рез се­ла.

На окра­и­нах стре­ля­ли ми­но­ме­ты, бы­ли слыш­ны ав­то­мат­ные оче­ре­ди. Ве­че­ром за­ня­ли кру­го­вую обо­ро­ну воз­ле од­ной из школ.

«Син­ки, доб­ре, що ви прий­шли, бо тут та­ка нечисть роз­ве­ла­ся»

— Лю­ди бы­ли в го­ро­де?

— Все си­де­ли в под­ва­лах. Об­стре­лы бы­ли и с на­шей сто­ро­ны, и с той. Но до мас­со­вых раз­ру­ше­ний еще не до­шло. Мы за­ня­ли три эта­жа шко­лы и несколь­ко до­мов ря­дом. Ночь про­шла бо­лее-ме­нее спо­кой­но. С утра сде­ла­ли за­чист­ку «на­шей» сто­ро­ны Ило­вай­ска.

— Как на­се­ле­ние к вам от­но­си­лось?

— По-раз­но­му. На­ше от­де­ле­ние рас­по­ло­жи­лось в со­сед­нем со шко­лой до­ме. Его хо­зя­ин Ми­ха­ил сра­зу при­го­то­вил ужин. И по­том нас по­сто­ян­но кор­мил. Он все вре­мя хва­стал сво­им ого­ро­дом и ви­но­град­ни­ком, мно­го рас­ска­зы­вал о се­бе. Очень хо­ро­ший му­жик.

Мы его пре­ду­пре­ди­ли, что мо­гут быть бои, по­это­му лучше от­пра­вить­ся к его де­ду на окра­и­ну. «А кто вам здесь все рас­ска­жет и по­ка­жет?» — спро­сил он. Был с на­ми до Дня неза­ви­си­мо­сти. Но по­сле пер­вых об­стре­лов «Гра­да­ми» я ска­зал ему: «Ми­ша, от­прав­ляй­ся к де­ду. А то нам бу­дет очень непри­ят­но, ес­ли те­бя за­це­пит».

Дру­гие про­сто от­мал­чи­ва­лись. Мно­гие ра­до­ва­лись нам, но так, что­бы ни­кто не ви­дел. Лю­ди бо­я­лись вы­ска­зать при­язнь к «фа­ши­стам-дон­бас­сов­цам». Ес­ли сто­ит ма­ма с ре­бен­ком воз­ле нас и про­сто раз­го­ва­ри­ва­ет, дру­гие ко­сят­ся: ни­че­го се­бе — спе­лась с «укра­ми».

Рас­ска­жу один эпи­зод. На вто­рой день мы сно­ва за­щи­ща­ли на­шу сто­ро­ну. Жа­ра сто­я­ла невы­но­си­мая. Идем, еле но­ги та­щим. На чет­вер­той или пя­той ули­це от шко­лы к нам вы­шла ба­буш­ка на двух па­лоч­ках и вы­нес­ла блин­чи­ки: «Син­ки, доб­ре, що ви прий­шли, бо тут та­ка нечисть роз­ве­ла­ся».

Как по­сле та­ких слов по­ки­дать го­род, зная, что там оста­лась та ба­буш­ка?

— Ра­не­ным бы­ло чем по­мощь ока­зать?

— Бла­го­да­ря во­лон­те­рам пре­па­ра­тов хва­та­ло. В «Дон­бас­се» по шта­ту в каж­дом от­де­ле­нии бо­ец-са­ни­тар, у нас это был «Яр» (Сер­гей Ми­щен­ко). У него ме­ди­цин­ский рюк­зак плюс еще рюк­зак на взвод. А в ВСУ один ме­дик на ро­ту.

Бое­ком­плек­том то­же бы­ли обес­пе­че­ны. На мне де­вять ма­га­зи­нов с па­тро­на­ми, де­ся­тый в ав­то­ма­те, еще семь—де­сять па­чек рос­сы­пью, шесть гра­нат, ап­теч­ка, кро­во­оста­нав­ли­ва­ю­щие жгу­ты, че­ты­ре ра­ке­ты, кевла­ро­вые бро­не­жи­лет и кас­ка, аме­ри­кан­ские бер­цы. Мы бы­ли как но­во­год­ние ел­ки.

— Как об­сто­я­ло де­ло с во­дой и едой?

— Не­хват­ку на­ча­ли ощу­щать на тре­тий день. Но до 25 ав­гу­ста еще бы­ло дви­же­ние по до­ро­ге, по ко­то­рой мы зашли. От нас вы­во­зи­ли ра­не­ных (еже­днев­но шли бои и арт­об­стре­лы) и уби­тых. А нам под­во­зи­ли про­ви­зию.

Как-то при­шла ста­руш­ка: «Ре­бя­та, кто-то по­ро­сен­ка уме­ет за­ко­лоть? У ме­ня два. Один вам, вто­ро­го от­не­су по со­се­дям».

Ко­гда мы из до­ма Ми­ха­и­ла пе­ре­шли в дру­гой, там бы­ла го­лу­бят­ня. Полро­ты к нам при­хо­ди­ло по­есть класс­ное мя­со.

С во­дой бы­ло ху­же. Мест­ные по­ка­зы­ва­ли, из ка­ко­го ко­лод­ца мож­но пить, а из ка­ко­го — нет. Пить хо­те­лось все вре­мя. О ги­ги­ене мы в тот ме­сяц во­об­ще за­бы­ли.

По­сле Дня неза­ви­си­мо­сти, ко­гда нас «утю­жи­ли» и «Гра­ды», и «Ура­га­ны», и ар­тил­ле­рия, в ого­ро­дах да­же по­ми­до­ров не оста­лось — снес­ло все. По нам га­ти­ли круг­ло­су­точ­но. Бы­ло уже не до по­ис­ков еды и во­ды.

«Вы­ход из Ило­вай­ска был спо­кой­ным»

— Как вы вы­хо­ди­ли из го­ро­да?

— 29-го утром по ко­ман­де.

— Ило­вайск уже был окру­жен?

— Да. Ко­гда 25-го чис­ла машина с ра­не­ны­ми не смог­ла вы­ехать, по­ня­ли, что мы в коль­це.

— Как ве­ли се­бя лю­ди в та­ких об­сто­я­тель­ствах?

— По-раз­но­му. Бы­ли и па­ни­ка, и пас­сив­ность, и агрес­сия. Од­ни тре­бо­ва­ли от ко­ман­ди­ров «вы­ры­вать­ся, по­ка коль­цо пол­но­стью не со­мкну­лось». Они (че­ло­век 15) по­ки­ну­ли Ило­вайск еще до офи­ци­аль­но­го вы­хо­да. Но из окру­же­ния в ито­ге не вы­шли. На­звать это бег­ством не мо­гу. С ни­ми я от­пра­вил ре­бят, ко­то­рым пси­хо­ло­ги­че­ски бы­ло тя­же­ло.

Еже­днев­но «двух­со­тые» и «трех­со­тые» — ка­кая пси­хи­ка это вы­дер­жит? Ес­ли че­ло­век слом­лен, ему ни­че­го не при­ка­жешь. В та­ком со­сто­я­нии ему лучше дер­жать­ся по­даль­ше от бо­ев.

Кто-то в се­бе за­мы­кал­ся. Кру­гом взры­ва­ет­ся, а он си­дит без дви­же­ния. Бы­ли агрес­сив­ные на­столь­ко, что по­сто­ян­но при­зы­ва­ли: «По­шли их за­мо­чим». Они сво­и­ми дей­стви­я­ми про­во­ци­ро­ва­ли уже ненуж­ные на то вре­мя ата­ки. Та­кой и сам по­гиб­нет, и огонь вы­зо­вет на нас.

— С род­ны­ми мог­ли вый­ти на связь?

— В Ило­вай­ске — да. Го­род был обес­то­чен, но бла­го­да­ря во­лон­те­рам мы име­ли ге­не­ра­то­ры, так что мог­ли под­за­ря­дить те­ле­фо­ны. Рас­ска­зы­ва­ли род­ным, что у нас все хо­ро­шо. А те со­об­ща­ли, что мы в коль­це. «Ни­че­го, про­рвем­ся. Не смот­ри­те те­ле­ви­зор». — «А что там ба­ха­ет?» — «Та то на­ши под­ры­ва­ют что-то».

Вы­ход из Ило­вай­ска был спо­кой­ным. В Мно­го­по­лье встре­ти­лись с ко­лон­ной ВСУ — они сто­я­ли во­круг на блок­по­стах, а в са­мом го­ро­де не бы­ли.

Мы вы­ез­жа­ли на «Бо­г­да­нах» и по­жар­ных ма­ши­нах, по­то­му что сво­е­го транс­пор­та по­сле об­стре­ла по­чти не оста­лось. А тут ви­дим кар­ти­ну: ВСУ на МТ-ЛБ (мно­го­це­ле­вой бро­не­транс­пор­тер лег­кий бро­ни­ро­ван­ный. — Авт.) и на «бэ­хах» (БТР. — Авт.), да­же па­ра тан­ков есть. Настро­е­ние сра­зу под­ня­лось: из ж… вы­шли. Прав­да, не зна­ем, ку­да идем...

Под­бад­ри­ва­ли друг дру­га: «Эти­ми си­ла­ми мож­но го­род взять и дер­жать, сколь­ко нуж­но». Ре­аль­но бы­ла мощь — нас бо­лее трех­сот че­ло­век и вэ­с­эуш­ни­ков свы­ше ты­ся­чи.

В об­щем, 29 ав­гу­ста мы встре­ти­лись. Сто­я­ли ча­са че­ты­ре. Ко­ман­до­ва­ние что-то ре­ша­ло. Ка­кой ко­ри­дор? Ку­да вы­хо­дим?

Ко­лон­нам при­ка­за­ли дви­гать­ся. К на­ше­му боль­шо­му удив­ле­нию, все ушли в од­ну сто­ро­ну, наш ба­та­льон — в дру­гую.

— Почему?

— До сих пор непо­нят­но. Рас­сле­до­ва­ния Вер­хов­ной Ра­ды об Ило­вай­ском кот­ле за­сек­ре­че­ны. Да­же о по­те­рях нет чет­кой ин­фор­ма­ции. Бьем­ся уже че­ты­ре го­да, что­бы что-то узнать. Об Ило­вай­ской тра­ге­дии вспо­ми­на­ют же толь­ко в го­дов­щи­ны.

И вот на­ча­лось са­мое страш­ное. На­шу ко­лон­ну ста­ли об­стре­ли­вать ми­но­ме­ты. Не при­цель­но — спра­ва, сле­ва. По­том мы по­ня­ли, что это нас так «кра­си­во» под­го­ня­ли.

По­лу­чи­ли ко­ман­ду про­ры­вать­ся с бо­ем. Но, ед­ва про­еха­ли пол­то­ра ки­ло­мет­ра, на нас ото­всю­ду об­ру­шил­ся шкваль­ный огонь: тан­ки, ПТУРы (про­ти­во­тан­ко­вая управ­ля­е­мая ра­ке­та. — Авт.), пу­ле­ме­ты, БТР, БМП (бо­е­вая машина пе­хо­ты. — Авт.), ав­то­ма­ты, гра­на­ты. Мы как на ла­до­ни: сле­ва пу­стое по­ле, спра­ва — по­ле с под­сол­ну­ха­ми, и до­ро­га.

(Окон­ча­ние на стр. 8)

29 ав­гу­ста при вы­хо­де по обе­щан­но­му «зе­ле­но­му» ко­ри­до­ру бой­цов ВСУ и доб­ро­воль­че­ских ба­та­льо­нов рас­стре­ли­ва­ли из всех ви­дов ору­жия ре­гу­ляр­ные вой­скаРос­сий­ской Фе­де­ра­ции, от­кры­то вторг­ши­е­ся на тер­ри­то­рию Укра­и­ны

Об од­ной из са­мых страш­ных и горь­ких стра­ниц в ис­то­рии рос­сий­ско-укра­ин­скойвой­ны «ФАКТАМ» рас­ска­зал ки­ев­ля­нин Алек­сандр Дей­не­га

29 ав­гу­ста при вы­хо­де по обе­щан­но­му «зе­ле­но­му» ко­ри­до­ру за­щит­ни­ков Укра­и­ны рас­стре­ли­ва­ли из всех ви­дов ору­жия ре­гу­ляр­ные вой­ска Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции,от­кры­то вторг­ши­е­ся на тер­ри­то­рию на­шей стра­ны

«Укра­и­на — моя стра­на. Ко­гда на­ча­лись со­бы­тия на во­сто­ке, знал, что дол­жен бытьтам», — го­во­рит Алек­сандр Дей­не­га

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.